Алексей Калинин – Боярский сын. Дружинник. Часть 1 (страница 41)

Пожиратель Костей прыгнул вперёд.

Его массивная туша преодолела расстояние в десять метров всего за долю секунды. Григорий едва успел выставить щит, но монстр с лёту проломил его своей массой. Телохранитель Морозова отлетел в сторону, сбивая собой стойку с оружием.

— Уводите людей! — крикнул я, перехватывая боевой нож. — Я отвлеку эту гниду-переростка!

Живица в моих венах закипела. Эликсир работал на полную катушку. Я буду потом спать пару суток, но это потом, если останусь в живых!

Скольжение!

Я размазался в пространстве, уходя из-под удара когтистой лапы, которая в щепки разнесла каминную полку. Камень разлетелся шрапнелью.

Я оказался за спиной у монстра. Боевой нож полыхнул белым пламенем и тут же нанес рубящий удар по сухожилиям твари. Сталь, напитанная живицей, с хрустом вошла в плоть. Мутант взвыл, его левая нога подкосилась. Но регенерация у этой дряни была бешеная — рана начала затягиваться на глазах.

Тварь крутанулась на месте, пытаясь достать меня шипастым хвостом, который вырос у нее из крестца. Я подпрыгнул, пропуская костяную плеть под собой.

В этот момент в бой вступил Морозов-старший. Декан факультета Тайного Дознания показал, почему его род считается одним из сильнейших морозовиков.

— Ледяная Тюрьма! — выкрикнул он и вскинул руки.

Из гранитного пола около Пожирателя Костей вырвались колонны льда. Они смыкались над головой монстра, заключали его в кокон. Температура в зале упала настолько, что на визорах шлемов выступил иней.

Монстр забился внутри появившейся клетки, пытаясь вырваться наружу. Лед трещал, разлетался осколками, но Морозов продолжал накачивать заклинание живицей.

— Елисей! Сейчас! — прохрипел он в рацию. — Бей в основание черепа! Там у него слабое место!

Сказано-сделано!

Я взмыл в воздух, оттолкнулся от разбитой ледяной колонны. Мир замер. Я видел каждую чешуйку на загривке монстра, видел, как пульсирует вена под броней. Туда надо бить! Туда!

Мой нож устремился точно в цель. Но в этот момент тварь сделала то, чего я никак не ожидал. Она… взорвалась изнутри.

Нет, не буквально. Тварь выпустила импульс невероятной силы. Волна тьмы ударила в разные стороны, вдребезги разнеся ледяную тюрьму и отбросив Кирилла Матвеевича к дверям. Всего на миг из груди твари вырвалось тёмное облако, которое разрушило ледяную клетку.

Меня, ещё находившегося в прыжке, сдуло этим ударом, как пушинку одуванчика. Я врезался в потолок, приложился плечом, и рухнул вниз, прямо на обломки стола. Ещё в воздухе успел сгруппироваться, но…

Кольчуга Души жалобно пискнула и погасла, не вынеся таких издевательств. Система доспеха выдала критическую ошибку.

Я лежал на спине, пытаясь вдохнуть. Воздух казался густым, как старый мёд, и еле-еле протискивался в лёгкие. Пожиратель Костей надвигался на меня, его жвалы щелкали в предвкушении победы.

— Слышь, сюда иди, сука! — раздался крик Свища.

Он вскинул подобранный пистолет и открыл огонь.

Пули впивались в морду монстра, заставляли его трясти головой. Свищ смог отвлечь монстра! Это дало мне пару спасительных секунд. Воздух удалось-таки протолкнуть в первый раз. Дальше пошло легче.

Я перекатился, нащупал на полу боевой нож. Тёплая рукоять согрела ладонь.

Пока монстр отвлекается на Свища… Рывок!

Остатки живицы потратил на ускорение. Пролетел в один миг разделяющие метры и на полной скорости вогнал клинок прямо в центр груди. Туда, где когда-то билось сердце Миши Костра.

Клинок ухнул как в пустоту. Погрузился между костяными пластинами на всю длину.

— Сдохни, мразь, — просипел я и провернул клинок.

Монстр взревел и ударил лапой. Меня откинуло прочь, ударило о стену. Тут же рядом оказался Морозов с телохранителем. Ощетинились оружием. Монстр зыркнул на меня, на Морозова с Григорием и двинулся на Свища. Похоже, что разверстая рана в груди его не очень-то беспокоила.

Свищ оскалился. Взглянул на своих ребят, на Морозова с Григорием, на меня. По его руке пробежали золотистые всполохи, мелькнули в стволе пистолета и…

Последний выстрел! Та самая техника, в которую вкладывают всю жизнь, все силы и всю энергию. После такой техники люди умирают… И Свищ решил использовать его против монстра!

Глава 22

Свищ нажал на спусковой крючок…

Грянул такой гром, что заложило уши! Золотистый всполох вырвался из пистолетного дула и пронёсся по воздуху

Грохот выстрела прокатился по залу, отразился от гранитных стен и завис в воздухе звенящим эхом. Пуля, напитанная золотистой энергией последнего вздоха, вошла точно в левую глазницу монстра. На долю секунды мне показалось, что ничего не произошло. Тварь даже не шелохнулась.

Но ведь Последний выстрел должен был разметать её черепушку! И как же так? Почему? Что это за грёбаный монстр?

— Я нассал в твои угли, Костерок! — просипел Свищ.

Спустя секунду голова монстра начала разрушаться.

Это было похоже на замедленную съёмку. Черепная коробка Пожирателя Костей с хрустом треснула по шву, словно щёлкнули переспелый арбуз. Из трещины вырвался золотистый свет — тот самый, что Серёжа вложил в свой последний выстрел. Костяные пластины посыпались вниз, рассыпаясь в пыль ещё в воздухе. Жвалы, только что щёлкавшие в предвкушении нашей смерти, безвольно обвисли и отвалились, будто гнилые сучки.

Монстр пошатнулся. Он качнулся вперёд, назад, и с грохотом рухнул на колени. По граниту пола поползли трещины. В развороченной груди всё ещё торчал мой нож, а из пробитой черепушки выползала чёрная слизь.

Я не верил своим глазам. Неужели всё?

Тело твари начало сжиматься. Шипы втягивались в позвоночник с мерзким хлюпаньем. Когти отломались и обнажили человеческие ногти. Броня трескалась и сползала пластами, под которыми проступала человеческая кожа, бледная, в кровоподтёках.

Через полминуты на полу лежал Михаил Валерьянович Костомаров. Вернее, то, что от него осталось. Полголовы отсутствовало напрочь. Оставшаяся часть лица застыла в гримасе удивления, словно даже после смерти он не мог поверить в произошедшее.

В его разжавшейся ладони лежал чёрный медальон. Тот самый, что превратил его в чудовище. Диск был расколот пополам, и из трещины сочился еле заметный фиолетовый дымок, который тут же растворялся в воздухе.

Но мне было плевать на медальон.

— Свищ!

Я подскочил к нему, опустился на колени. Рядом со мной плюхнулись его бойцы. Все смотрели на своего главаря. Пожалуй, своим выстрелом он спас нас от монстра. Кто знает, что ещё бы натворил этот мудак, прежде чем его разобрали бы на составляющие.

Серёжа лежал, привалившись спиной к разбитой колонне. Его лицо было белее мела, но на губах играла слабая улыбка. Глаза только покраснели от напряжения.

— Отличный был бой, — прохрипел он.

— Отличный, — согласился я, сжимая зубы, чтобы голос не дрожал. — Лучший!

Я видел, что с ним происходит. Серёжа отдал всё, что у него было. Живица в его венах превратилась в кислоту и выжгла его изнутри. Даже если бы у меня была ампула с эликсиром… Да что там, даже если бы я влил в него пару литров эликсира — это бы не помогло. Я видел, как гаснет его основа. Живицы в нём больше не осталось…

Свищ умирал.

— Знаешь, Елисейка… — он закашлялся, и на губах выступила кровь. — Я всегда мечтал сдохнуть именно так. В бою. Чтобы не в постели, не от старости, не от пьянки. Чтобы адреналин хлестал, чтобы кровь в ушах стучала… И вот. Мечты сбываются.

— Зря ты, Сергей, — прошептал я. — Не надо было…

— Надо, — перебил он. Голос его становился всё тише. — Я, малой, в этой жизни столько говна сотворил, что мне основательное место забили. Но я ни о чём не жалею. Ни о чём. Понимаешь? Так повернулась жизнь. Я не выбирал, где родиться… не выбирал, в какое время. Я просто делал то, что должен был делать, чтобы выжить… и чтобы мои пацаны выжили. Если бы мне дали прожить жизнь заново… — он усмехнулся, и кровь запузырилась в уголках рта. — Я бы вряд ли поступил иначе.

Здоровенный детина всхлипнул. Другой отвернулся, пряча глаза. Свищ перевёл на них взгляд и слабо погрозил пальцем.

— Не ныть! Вы «псы», а не шавки подзаборные! Запомнили?

— Запомнили, командир, — прохрипел здоровяк.

— Вот и славно. — Свищ снова посмотрел на меня. Его глаза начали стекленеть, но взгляд всё ещё оставался цепким. — Елисей… Ты великий воин. Я таких, как ты… за всю жизнь раз-два и обчёлся. И ты ещё только начал свой путь. Тебя ждут великие дела. Я вижу, как ты за своих слуг жопу рвёшь. Это правильно. Это по-людски.

Он вздохнул, и я услышал, как в груди что-то пробулькало. Каждое слово давалось с трудом.

— Если что… прими моих пацанов. Они крутые ребята… и верные. Если придут к тебе, то не прогоняй. Может, с тобой они людьми станут.

— Я позабочусь о них, — пообещал я.

— Слышите, парни? — Свищ покосился на бойцов. — Это парень конкретный. И ему фарт прёт. Если возьмёт к себе, то будьте верными до конца. Уяснили?

— Уяснили, — хором ответили «псы».

Свищ перевёл взгляд на Морозова-старшего. Кирилл Матвеевич поклонился, выказывая уважение умирающему. Свищ кивнул в ответ.