Алексей Июнин – Гиблый Выходной (страница 76)

– Что значит «нет»? – медленно произнесла она и Аркадьичу вдруг стало не по себе. Он поспешил отвернуться.

– Зарядника у меня нету, – повторил он.

– Скажи-ка, милок, – в интонации Сфериной показались угрожающие вибрации, – почему это ты не хочешь вызвать ментов? Ты же видел, что случилось в цеху. Тебя это, что, вообще не волнует?

– Да что ты такое брешишь, Зина? – Аркадьич никогда не был актером и совсем не умел владеть лицевыми мышцами. Вместо изумления на его лице появилась маска испуга. Он постарался исправиться, но сделал только хуже – лицо предательски задергалось. – Мусоров надо звать, однозначно! Надо. Но у меня нет зарядки… В рот ее чих-пых…

– Чего ты испугался? – напрямую спросила Сферина и это был как удар хлыста.

У Аркадьича были свои счеты с полицией-милицией, его уголовное прошлое уже не вытравишь из его судьбы. Он никогда не связывался с правоохранительными органами, навсегда отстранив себя от «вонючих мусоров» и «ментов поганых», но только на этот раз причина была вовсе не в личной неприязни. Следуя логике, какие бы человек не испытывал эмоции к полицейской структуре, но в данном случае, когда в цеху произошли убийства и на полу лежат трупы, человеку следовало бы пренебречь личными принципами. Аркадьич это понимал и видел, что и Сферина думает точно так же.

– Зин, у меня зарядка слома… – он все же делал робкие попытки отговориться и Сферину не на шутку взбесило.

– Твою мать, Аркадьич! Повернись направо! Что ты видишь? Ну? Что ты видишь? Я не знаю, что видишь ты, но я своими собственными глазами вижу чей-то заряжающийся телефон! Кажется, это старенький «Алкатель» и кажется он подключен к колонкам через «блютус». Вон розетка, в ней зарядник с телефоном, экран горит. А теперь скажи, что произошла религиозная невидаль и всемилостивый Боженька в самый нужный момент сотворил чудо! Починил зарядник! Аллилуйя! Кого-то Бог не может избавить от болезни и спасти жизнь, а кочегару Аркадьичу чинит телефонный зарядник и именно тогда, когда я на него взглянула!

Кочегар скрипнул остатками зубов.

– Ладно, – прорычал он, выдергивая телефон и отдавая его женщине. – Звони ментам. Только не здесь, выйди на улицу.

– Почему это? Аркадьич, тебе говорили, что ты странный?

– Уходи, Зин. Ты получила телефон, теперь иди и звони кому хочешь. А здесь… ничего не слышно.

– Так выключи ты свою распроклятую музыку!

– Слышишь, как топка гудит? И вообще тут связь очень плохая, много железа, оно фонит. Звони на улице.

– Милок, – подозрительно прищурилась Сферина и Аркадьич понял, что она теперь не отвяжется. Такая женщина с таким взглядом так просто не уходит, – ты чего боишься? Отвечай-ка, чего ты боишься, а?

Она уловила его метнувшийся в сторону взгляд и проследила за ним. Аркадьич сглотнул и невольно попятился от Сфериной, а та, заподозрив что-то неладное, пересекла тесную кочегарку и сперва уставилась на недомытую кровь на стене и полу, а потом на кое-что, лежащее на распилочном столе. Это кое-что было накрыто старой серой толстовкой, которой до этого, наверное, мыли полы. Женщина медленно протянула к этому округлому предмету руку…

– Зина, не надо, – предупредил ее Аркадьич.

Толстые пальцы с красными круглыми ногтями взялись за материю. Раз – и толстовка осталась в женское руке, а на Зинаиду Зиновьевну воззрились засыпанные мелкой коричневой пылью глаза.

Голова.

Потекли тягучие длинные секунды, женщина медленно осознавала увиденное, хлопала ресницами, сводила и разводила брови. Впервые за свою более чем полувековую жизнь Зинаида Сферина впала в психологический ступор. Если это не настоящая голова, а муляж или поделка из папье-маше, то почему она здесь и почему тогда все вокруг в крови и в крови самой настоящей. А если голова настоящая, то… то тогда что должна думать Зинаида Зиновьевна и как, исходя из этого немыслимого факта, себя вести?

– Это что? – произнесла она тихо-тихо, но кочегар не счел благоразумным юлить и врать, все слишком очевидно, чтобы сейчас целесообразно было бы городить нелепую ложь и тем самым делать только хуже. Сферина все поняла без слов – голова была настоящая. Мало того – это была та самая голова из ее давешнего ночного кошмара. Виденный этой ночью сон вспомнился ей в самых мелких подробностях – обсыпанная чем-то светло-коричневым седоусая голова летит по воздуху, медленно вращаясь. Преодолевая оцепенение Зинаида Зиновьевна сменив ракурс обзора обнаружила у головы и маленькую папиллому под остекленевшим глазом. Чья это голова? Сферина не могла сказать, она не узнавала человека, хотя где-то в глубине сознания догадывалась, что эти висячие усы и папиллома ей смутно знакомы. И не только по сновидению, она видела этого несчастного ранее, возможно даже на этой фабрике. Это кто-то и новеньких, проработавших в цеху совсем недолго и нечасто попадавшийся Сфериной на глаза. Кажется, он работал в паре с главным электриком Шишкиным… Зинаида мотнула головой, отмахиваясь от наваждения. Какое сейчас имеет значение, кем этот человек был при жизни? Будь он новым генеральным директором или обычным учеником электрика – меняет ли это что-то? Человека не воскресишь и голову обратно не пришьешь, а вот причина расчленения и нахождение отсеченной головы в залитой кровью кочегарке ставила большой вопрос и этот вопрос должен быть адресован непосредственно кочегару Аркадьичу, так сильно нежелающему набрать на телефоне такое простейшее сочетание кнопок как «02».

Кочегар безмолвствовал и, очевидно, хаотично соображал, что сказать. А голова была безучастна к живым людям и их взаимоотношениям. Она равнодушно смотрела засыпанными порошком глазами в пустоту перед собой. Этот похожий на молотую корицу порошок был налеплен на голову всюду, как если бы ее готовили к жарке и обваляли бы в толченных сухарях.

Громко всхлипнув Сферина отступила назад и что-то уронила на пол. Может быть даже спасительный телефон марки «Алкатель». Потом споткнулась и, теряя равновесие, уцепилась одеревеневшими пальцами за большой вентиль с биркой «Обратка хол склад». Кочегар успел подхватить ее нелегкое туловище и они оба едва удержались на ногах, но Зинаида Зиновьевна грубо оттолкнула его, выразив тем самым крайнюю степень ненависти. Аркадьич отступил. Сферина еще раз взглянула на отсеченную голову и надрывно застонала. Ее сон оборачивался явью! Все ее предшествующие тревоги, которым она не находила объяснения и повода оказались пророческими. Вот оно! Дождалась! И предсказанная бородатым ясновидцем Кузьмой смерть любимого человека и привидевшаяся в ночном кошмаре голова с папилломой под глазом! Ясновидящий старикан Кузьма предупредил ее, чтобы она остерегалась места, где много железа и дерева и что ей грозит смерть от рук служивого. Теперь, после недавних разборок на стекольном участке, где на ее глазах погибли два человека и где возможно лежит тело ее любимого милого мальчика Левы Нилепина со вспоротым животом и выпущенной из дула пистолета предполагаемой пулей, стало совершенно очевидно, что место где много железа и дерева это вот этот самый производственный цех открытого акционерного общества «Двери Люксэлит» с его многочисленными станками и деревянными заготовками. Да, это цех! И она сама сюда приехала, только сама! А ведь Лева отговаривал ее, поэтому кроме себя ей некого было винить. Сидела бы сейчас дома, занималась бы домашними делами. А, приехав сюда, она и Левушку не спасла и сама едва избежала смертельной участи.

Утешало только одно – бородатый колдун Кузьма предсказал ей смерть от руки служивого, то-есть от того странного вооруженного паренька с каким-то похожим на видеокамеру приспособлением на лбу. Раз он был вооружен, то очевидно, что ясновидец именно его и имел в виду. Но Сферина не погибла, круглолицый налетчик только оглушил ее. Возможно только это облегчающая мысль не позволила Зинаиде впасть в панику и отчаяние при виде отсеченной головы окровавленной столешнице рядом с пилой.

Существо в многослойных просаленных и пропахших дымом одеждах хоть и робко, но приближалось к Зинаиде Зиновьевне, протягивая к ней веткоподобные руки с узловатыми грязными пальцами, увенчанными как маленькими коронками длинными твердыми ногтями. Алые всполохи огня из приоткрытой топки плясали на его худом лице со впалыми щеками и сильно выступающими скулами. Не было ни малейших сомнений, что отсечение головы – его рук дело. Существо в обличии человека представлялось Сфериной подлинным монстром, он просто не может быть представителем человеческой рассы. Таких людей не бывает. Она так и выпалила ему в лицо: «Нелюдь!», а он что-то объяснял, страша неровными желтыми остатками зубов и шевеля языком, напоминающим огромного жирного слизня, высовывающегося из щели в обрамлении тонких иссушенных губ. Тут к Зинаиде пришла запоздалая догадка и ей стало объяснимо то, что не укладывалось в ее голове. Разрозненные кусочки пазла с пугающими щелчками стали вставать на свои места, проявляя ей полную картину – эта кочегарка, как бы это ни невероятно звучит, самый настоящий филиал ада на земле. Сатанинский выродок, или кем бы он там ни был, под прозвищем «Аркадьич», устроил здесь свое логово, куда затаскивал таких как Сферина… или этот безголовый несчастный… Или вот, кстати сказать, куда подевался пропавший осенью сварщик Колька Авдотьев, которого она приглашала на свою дачу сваривать металлические столбы для забора и калитки? Где он? Говорят – внезапно скончался от отравления суррогатным алкоголем, но Зинаида располагать неоспоримыми сведениями, что из-за своих религиозных убеждений Колька спиртного в рот не брал и поэтому наотрез отказался от предложенной ею бутылки водки, ограничившись денежной суммой и старым велосипедным насосиком. Теперь Сферина посмотрела на его внезапное исчезновение под другим углом и крепко призадумалась. Переместила затравленный взгляд с кочегара на отсеченную голову, на кровавые разводы на стенах и лужицы крови на полу, и на приоткрытую створку топки, где жарко полыхал огонь и виднелись острые угольки, не похожие на угли от деревянных деталей.