Алексей Июнин – Гиблый Выходной (страница 51)
Когда она возвратилась к двадцати двум кроваво-алым свечам, человечек все еще был на том же месте. Подойдя к кромкооблицовочному станку, который совсем недавно от лица погибшей девушки Анюши разговаривал с Любой Кротовой о божьих замыслах и о жгучем любином желании занять место заведующего производством, маленькая женщина отстегнула от пневмошлага продувочный пистолет, которым рабочие-станочники обдували станок от пыли и стружек и пристегнула на его место принесенный пневмомолоток, уже заряженный гвоздями. Потом прицелилась в фигуру и нажала на курок. Пневмомолоток в ее руках хлопнул, отдача ударила по рукам. Люба не видела и не могла видеть вылетевший гвоздь – только резкий звонкий стук гвоздя о металлоконструкцию на которой сидел тот, который назвал себя Колей Авдотьевым. Не меняя позицию, Люба выстрелила еще дважды – ХЛОП! ХЛОП! Один гвоздь срикошетил от металлоконструкции совсем рядом с человеком, следующий пробил вентиляционную трубу и влетел в нее по самую шляпку.
ХЛОП! Гвоздь чиркнул у самых ног человека-черта. Вот тогда тот всполошился и принялся метаться под потолком, хаотично перепрыгивая по металлическим конструкциям. Люба не спускала с него нацеленного пневмомолота – ХЛОП! ХЛОП! Гвозди чиркали в непосредственной близости от всполошившегося существа, они вонзались в трубу, высекали искры на металле, делали выбоины на бетонных плитах и колоннах. Тот который назвал себя Авдотьевым едва успевал увертываться. ХЛОП! ХЛОП! Искра прямо за его спиной. ХЛОП! Кротова не унималась, нажимая на курок и вертясь вслед за существом. ХЛОП! Гвоздь пришпилил рукав беглеца к бетонной колонне, но маленькая криволапая тварь не пожалела одежду и просто разорвала ее.
ХЛОП! ХЛОП! ХЛОП! – стучал пневмомолот в руках мастерицы Кротовой. Гвозди вылетали один за другим, но, все-таки этот инструмент не был предназначен для прицельной стрельбы, его задачей было одним нажатием спускового рычажка вбивать 64-миллиметровый гвоздь в поддон или другую деревянную поверхность сразу на всю длину. ХЛОП! Авдотьев едва не срывался сверху на пол, но все-таки каким-то чудом удерживался на опасной высоте и перебирая длинными обезьяньими руками перемещал свое тело подальше от стрелка. ХЛОП! ХЛОП! Люба не отставала, шаг за шагом она преследовала Колю Авдотьева. Иногда приближаясь к нему так близко, что не попасть было просто невозможно, но всегда удача оказывалась на стороне гонимого. ХЛОП! ХЛОП! ХЛОП! Сколько гвоздей умещается в обойме? Не прекращая стрелять, преследовательница шагала вслед за грязным созданием и вдруг остановилась. Шланг пистолета вытянулся на всю длинну, дальше она идти не могла. Для продолжения преследования, она должна, во-первых, вставить новую партию гвоздей (их осталось всего четыре), а во-вторых отстегнуть пневмомолоток от кромкооблицовочного станка и пристегнуть его в другое место, ближе к убегающему. На это не было времени. Сконцентрировавшись, Люба Кротова постаралась унять гудящие от отдачи руки, совладать с дыханием и прицелиться как следует. Кажется, она начинала понимать, как ведут себя выпущенные гвозди, по какой траектории летят. Вытянув руки вперед и взяв на прицел скрывающегося под потолком Авдотьева Люба нажала на курок.
ХЛОП! Мимо.
ХЛОП! ХЛОП! Один гвоздь вбился квадратный сегмент окна, заставив его растрескаться. Второй отскочил от металлоконструкции и с мелодичным звоном упал на пол.
ХЛОП! Последний выстрел.
Создание дернулось, его движения потеряли целенаправленность и оно все-таки упало вниз за автопогрузчик. Люба отбросила сделавший свое дело пневмомолоток и схватила березовый брусок. Но когда с бруском на перевес она забежала за автопогрузчик, то никакого грязного оборванного человекоподобного существа не обнаружила, зато натолкнулась на что-то более шокирующее.
Брусок выпал из ее рук и громко заколотился об бетонный пол.
Перед Любой Кротовой навзничь лежал захлебнувшийся на смерть своими же рвотными массами заведующий производством Константин Олегович Соломонов. Именно тот, чьей смерти в глубине души так хотела Люба Кротова, чье место она многие годы так стремилась занять. О ком она разговаривала с духом своей мертвой подруге Анюши.
Мир поплыл перед глазами Кротовой. Поплыл, закрутился, померк. Люба лишилась чувств и упала на пол между трупом Соломонова, березовым бруском и автопогрузчиком.
09:34 – 09:45
Кое-кто в цеху за глаза называл Зинаиду Сферину «пышечкой», а иные – «плюшечкой». Все дело в ее округлых формах. Она относилась к этому спокойно, а порой, глядя на некоторых молоденький работниц с минимальными размерами, Зинаида Зиновьевна испытывала даже гордость. Несмотря на большие размеры, Зинаиду язык не поднимался называть толстой или здоровенной. Совсем нет. Все ее размеры были гармоничны. Грудь, несмотря на большие размеры, никто не называл коровьим выменем, а попу – лошадиным крупом. Про таких как Сферина обычно говорят «аппетитные формы». Короче говоря, она не обижалась на «пышечку», зато сама, глядя сейчас в окно мужской раздевалки и попивая маленькими глоточками горячий крепкий чай, могла твердо наречь охранника Эорнидяна «психом».
Из окна было прекрасно видно фабричную проходную с будкой охранника и даже сильная метель не заслоняла в бешенстве корчившегося на снегу охранника. Что-то с ним было ни в порядке и, преспокойно прихлебывая ароматный чай, Зинаида Зиновьевна могла с точностью ответить на вопрос: «что?». Голова у него была не в порядке. Сферина давно уже подозревала что молодой охранник Петя Эорнидян какой-то не такой, было в нем что-то… ненормальное. Как будто клинического психопата напичкали успокаивающими лекарствами, действие которых рано или поздно должно было закончиться. И вот – пожалуйста!
Сферина сделала маленький глоток черного чая, она всегда пила чай черный из плоской чашечки, но тут в раздевалке у мужиков плоских чашечек не было, она взяла чей-то чистый бокал с сердечком и загадочными символами – вертикальная палочка, сердечко и две русские буквы: «М» и «Е». А под окном в ледяной метели бушевал охранник Эорнидян. Он бил кулаками сугробы, пинал снег, махал руками и метался, обрушивая внутреннее злость на стойки ворот, кусты, стопку пустых поддонов, урну, он громил курилку, кричал то-ли «Убью! Убью!», то-ли «Люблю! Люблю!». Сферина только тихо посмеивалась и достав айфон, снимала происходящее на камеру. Будет что показать завтра подружкам.
Жаль только, что Зина не видела с чего все началось, ей было любопытно что явилось причиной припадка Эорнидяна, с чего это тихий и замкнутый мальчик так рассвирепел, что даже потерял связь с реальностью и в безумном состоянии колотит какой-то доской фонарный столб. Когда Сферина взглянула в окно, от корчившегося на снегу охранника как будто отошли двое мужчин, одного из которых она узнала – наладчик станков Юрка Пятипальцев. Мужик в теле, именно такой какие Зине нравятся. Руки волосистые, борода, наверняка и грудь покрыта кудряшками, зато лысеет, что говорит о высоком тестостероне. Пятипальцев был бы идеальным пихарем, но Сферина не рискнула заводить отношения с человеком, предпочитающим наносить сам себе раны и синяки. А вот кто это был с ним в незнакомой красной курточке с надписью «Фрунзенская птицефабрика №1»? По габаритам юноша очень походил на разыскиваемого ею Леву Нилепина, но у того никогда не было такой курточки, в цеху он переодевался в ту же самую фирменную форму, что Пятипальцев и все остальные, включая и саму Зинаиду Зиновьевну.
Женщина сделала еще глоток чая. Может вызвать «неотложку»? Эорнидян под ее окном совсем вышел из себя, он бил кулаками ветер. Но если с охранником случился какой-то страшный припадок, то почему Пятипальцев со своим дружком в красной курточке оставили его одного и ушли в цех? Они-то вызвали «Скорую» или нет?
Тем временем Петя Эорнидян, насуплено ругаясь, зашел в свою будку, захлопнул дверь и больше не появлялся. Все, концерт окончен. «Ладно, – подумала Зинаида, – дождусь Юрку здесь, он сейчас зайдет. Вот я и спрошу, что с охранником и где Лева Нилепин. Какой чай вкусный у мужиков, почему я не покупаю высокогорный? Вечно я экономлю».
09:35 – 09:40
– Хорошо! – заключил он и сделал несколько снимков кубического шлифовального станка. Но вскоре, когда от шлифовального станка он отошел немного в сторону, где, как он знал, был вход на лакокрасочный участок, он наткнулся на то от чего он в миг позабыл о своем шпионском задании. Прямо перед ним висел человек.
Никита оцепенел и смотрел на висельника округлившимися глазищами, потом, сделав снимок на планшет. Автоматически он отослал снимок на «Вайбер» и сразу же вздрогнул от телефонного звонка.
– Это что за шутки, Никитос? – грубо рявкнул начальник отдела развития Владимир Нильсен.
– Это ни шутки, Владимир Андреевич, – мертвецким голосом ответил Вайнштейн, не в силах отвести взгляд от висельника.
– То-есть перед тобой повешенный человек? Никитос, не пугай меня, мне нельзя нервничать, у меня гипертония. Скажи, что это кукла.
– Не скажу.
– Сфотографируй лицо, – приказал Нильсен. Вайнштейн выполнил его указание и отправил на «Вайбер». Нильсен перезвонил через несколько секунд: – Если ты меня разыгрываешь – тебе больше с нами не работать.