Алексей Июнин – Гиблый Выходной (страница 50)
От этой недосказанной фразы у Кротовой началась истерика, она завыла, размазывая горячие слезы по бледному лицу. В порыве отчаяния Люба случайно опрокинула одну из горящий красный свечей и обожглась о растопленный воск. Упав, свеча погасла, а испытав боль в ладони, Люба будто проснулась и ошарашенно завертела головой. Господи, где она? Ах, ну конечно, она же в цеху! Как странно… Вокруг, вроде, никого нет… Станки на своих местах, ничего не поменялось. Потирая обожжённое запястье и зажигая потухшую свечу от другой, Кротова услышала прямо над собой какой-то шорох. Она захлопала глазами и потерла их руками, вытирая слезы и заново привыкая к фабричной обстановке, еще не до конца придя в себя. Как долго она так сидит? Ей казалось, что целый день, у нее затекли ноги и шея. Шорох повторился. Голос Анюши еще что-то говорил из недр волшебного кромкооблицовочного станка, но этот шорох показался Кротовой слишком реальным и отвлекающим, по своей ирритации его можно было сравнить с комариным писком в филармонии. Женщина невольно приподняла взгляд карих глаз вверх и чуть в право.
Одна из квадратных железобетонных колонн, поддерживающих свод крыши, многочисленные замысловато изогнутые стальные конструкции, предназначенные для определенных архитектурных требований, местами лежащая на них, местами подвешенная на металлических ремешках алюминиевая вентиляционная труба метрового диаметра, идущая по всему цеховому потолку и уходящая наружу в вентиляционную камеру с насосами. К ней как притоки рек, присоединены другие алюминиевые трубы, а к тем – еще более узкие, идущие уже непосредственно от станков, соединенных с ними гибкими гофрошлангами. Вся эта система вентиляции имела в своей основе схожесть с кровеносной системой живого организма с ее артериями и капиллярами.
Тихий шорох вновь повторился, сверху посыпалась горсть многолетней пыли. Не заметить этого было нельзя. Люба зацепилась взглядом за кое-что странное. Она бы не заостряла на этом внимание и вернулась к душещипательной беседе с мертвой девушкой Анюшей, если бы замеченное ею наверху так резко не контрастировало бы с привычной логикой, всегда шепчущей и Любе и другим, что под потолком среди железных конструкций и пыльных вентиляционных труб не может ничего шевелиться.
Туда не могла залететь птица с улицы, они не залетают в цех, туда не мог забраться местный кот, для него это было слишком высоко, да и что ему там делать? Но замеченный Любой объект успел сделать в полумраке едва уловимое движение и просыпать вниз порцию пыли. Кротова это заметила и долго присматривалась не веря своим глазам – под самым потолком сидело нечто скрюченное. Как будто в одежде… Как жаль, что общий свет выключен, создание сидело неподалеку от выключенного прожектора. Если бы Люба сейчас-же велючила свет, то шевелящийся объект вмиг осветился бы в мощном свете сильной лампы, но до электрического щитка было пара десятков метров, а Люба боялась даже шелохнуться, она только бросала жадный взгляд на шиток и досадовала о том, что не может растягивать руки как резину.
– Господи Боже мой! – вырвалось у Любы. Наверху в тени металлоконструкций было какое-то отвратительное человекоподобное существо, одетое в тряпки, годными разве только для мытья полов. Объект был криволап, худые ноги сложены в коленях, а сами острые колени торчали из разодранных и грязных штанин. Скрюченная фигура напоминало скорее примата, чем человека разумного. В нем было много общего с гиббоном, но лицо было все-таки человеческим, хоть и вызывающе некрасивым. Давно нестриженные взлохмаченные патлы, закрывающие уши и низкий лоб, глубоко спрятанные за густыми кустистыми бровями глазки, поросшее неопределенного цвета щетиной лицо на маленьком лице с втянутыми губами. Существо сидело на металлической конструкции возле одного из ответвлений на одной из вентиляционных труб. Некогда к этому месту была прикреплена другая труба, соединенная гофрированным шлангом с каким-то ранее стоящим тут станком. Станок давно передвинули, специально приглашенные монтажники с альпинистским снаряжением забирались наверх, чтобы обрезать вентиляционную систему и закрыть ее, поставив заглушку. Существо сняло заглушку и как будто, прежде чем быть обнаруженным, что-то делало с образовавшимся отверстием в трубе. Логично было бы предположить, что тварь вылезла из трубы, но круглое отверстие было диаметром около двадцати сантиметров – слишком мало даже для такого создания как это.
Люба завизжала, но тут же закрыла ротик ладонью.
Кто это такой? Это какой-то леший? Домовой? Зомби? Кто это? Кротова испугалась и не могла подобрать этому существу определение. Откуда он взялся и как там возник? Не иначе как материализовался из воздуха… Из потустороннего мира! Да! А откуда еще, если не из того же параллельного мира где пребывала сейчас душа убиенной рабыни Божьей Анны? Только Анюша по всем понятиям не могла быть в одном мире с этой гадкой тварью, сфера ее пребывания должна называться раем или еще как-то так. А существо выпрыгнуло не иначе как из ада.
Скрюченная фигура сидела и смотрела на Любу Кротову.
– Ты… Ты кто? – с огромным трудом пролепетала Кротова, роняя древние фолианты и свечи и вжимаясь спиной в тень между поддонами с упакованными для склада дверьми. Лихорадка страха перед неведомым существом сковала ее конечности и заставила сердце биться так сильно, как никогда в жизни. Женщина была близка к обмороку. – Кто ты? – шептали ее дрожащие губы.
– Это же я, – хоть и не сразу, но ответил поганый гомункулус шелестящим как волочащаяся по земле тряпка. – Любонька, ты что-же, не узнаешь меня?
Но Кротова и не помышляла копаться в глубинах памяти и сопоставлять знакомые лица с этим грязным чертом в старых ветхих тряпках, свойственная скорее блуждающим под открытым небом зомби.
– Кто ты? – с надрывным ужасом переспросила мастерица, почти полностью вжавшись в темный угол между поддонами.
– Коля, – ответило существо под потолком. – Я Коля Авдотьев.
Любо громко всхлипнула и схватилась за сердце. Ей это мерещится? Она галлюцинирует? Чертик сказал, что он Авдотьев? Но этот человек умер. Кротова не помнила точно, когда именно, то-ли непосредственно перед ноябрьским днем единства народов России, то-ли в первые дни после празднования. Говорили, что он отравился денатуратом или каким-то паленым коньяком. Люба Кротова, разумеется, знала Николая Авдотьева при его жизни. Это был маленький жалкий старикашка, ничего не умеющий кроме работы со сварочным аппаратом. Кротова никогда не интересовалась этим человеком и не только потому, что Авдотьев работал не под ее началом (он был в подчинении другого мастера – Вадима Образцова), но еще и потому, что один его внешний вид и тошнотворный запах отталкивали от себя любого потенциального собеседника. Откровенно говоря, Люба не часто контактировала с Авдотьевым и не сильно-то переживала, узнав после ноябрьских выходных, что тот самый криворукий сварщик Коля больше не выйдет на работу по причине его отравления. Старик пропал без вести и, говорят, его тело занесено снегом где-то в лесопосадках. Был Авдотьев и нет Авдотьева, от его отсутствия в цеху нечего не изменилось, тем более на участке Любы Кротовой. Редкими сварочными работами временно занимался кто-то другой, а кто именно, Кротова даже и не знала.
И вот теперь спустя больше чем целую зиму она видит под цеховым потолком какого-то отвратительного монстрика с руками будто ветки, который утверждает, что он воскресший из мертвых Николай Авдотьев. Что должна подумать Люба? Как она должна реагировать? Сначала разговаривающий человеческим голосом станок, теперь вот этот домовой. «Я сошла с ума», – предположила Кротова и даже облегченно выдохнула. Все очень просто. Но тут в памяти возникла видеозапись, сделанная охранником Ваней Тургеневым. Мелкое кривоногое существо, скрывающееся в темноте. Ваня признавался Любе, что при ночном обходе цеха видел призрака, который возникал из ниоткуда и исчезал в никуда.
– Где Анюша? – слабым голосом спросила Кротова у криворукого призрака Коли Авдотьева, но тот не ответил. Кротова задала этот вопрос еще раз, но уже с твердой ноткой настойчивости. – Где Анюша? Я вызывала ее, а не тебя.
Тот, который представился Авдотьевым Колей, отрицательно покачал головой и неловким движением корпуса сбил вниз немного пыли.
И это короткое движение его кривого туловища дало Кротовой некий толчок. Он сбил пыль! Эта мерзость в получеловеческом обличии сбивает пыль. Кому-то показалось бы, что в этом нет ничего сверхъестественного, но только не Любе Кротовой. До нее вдруг дошел очевидный факт – если леший сбивает пыль с металлических конструкций на которых сидит будто обезьяна в джунглях, значит он материален. Вещественен! Люба зажмурилась. На как такое может быть? Мертвец? Восставший из-под снега труп? Она распахнула глаза и собрала в себе остатки мужества. Вытерла слезы, встала и швырнула в зомби моток лежащей на упаковочном станке скотча. Скотч угодил монстрику в ногу. Тот встрепенулся.
Тогда, осмелев, Кротова стала действовать решительнее. Она рванулась с места и побежала к находящемуся совсем рядом помещению с намалеванными на двери словами: «Компрессорная. Отв. Коломенский С.М.» Дверь никогда не запиралась, главный инженер давно потерял весь комплект ключей от врезного замка, а навесной не вешал, считая это излишним, ведь кроме трех компрессоров в помещении не было больше ничего. Ворвавшись в тесную компрессорную, Кротова подошла к главному пульту и нажала ряд кнопок и включила тумблер. Большие бочкообразные компрессора вздрогнули, задрожали, затрещали, нагнетая давление в шлангах и трубах. В цеху раздался свистящий звук наполняемых воздухом трубопроводов, на некоторых станках поднялись кое-какие механизмы. После этого мастерица Кротова отошла в соседнее помещение, служащее складом расходного материала и некоторого оборудования. У нее как у мастера были ключи от замка. Не теряя все еще сидящее под потолком существо из вида, Люба вошла на склад и огляделась: полки и этажерки с различными запчастями для станков, назначение которых знала завскладом Галя Марцевич и механики-ремонтники, а под ногами среди различного выдаваемого под роспись материала лежали некоторые рабочие инструменты, применяемые по необходимости – бензопила, электродрели, тот же самый сварочный аппарат с коробкой стержней, дисковые пилы и прочее, включая два пневмомолотка для сбивания поддонов. Их еще называют гвоздезабивные пистолеты. Один старый со спусковым механизмом, другой поновее – с режимом работы по прижатию, когда пистолет срабатывает от удара «дулом» по поверхности в которую требуется забить гвоздь. Люба выбрала старый, со спусковым крючком как у настоящего пистолета. Выбегая со склада она на ходу заряжала в кассету обойму 64-миллиметровых гвоздей и шептала пересохшими губами: «Ну сейчас ты у меня получишь, Коля, сука, Авдотьев!»