Алексей Июнин – Гиблый Выходной (страница 47)

Зато у «Люксэлита» был постоянный крупный заказ на усиленные противопожарные двери серии «Фландо Супреме», тяжелые, выполненные со специальным негорючим наполнителем, со стеклянной вставкой из закаленного толстого стекла. И очень дорогие. На этих дверях «Люкэлит» неплохо зарабатывает и это, пожалуй, единственный модельный ряд, которым Шепетельников мог похвастаться перед «Орфеем».

И не мог Никита Вайнштейн, будучи в цеху конкурирующей фирмы не навредить ей. Ну не мог и не хотел. А куда деваться, бизнес – это война. Война за покупателя, а на войне все средства хороши. Тем более, что у «Дверей Люксэлит» тоже рыльце в пушку, они тоже время от времени запускают в недра «Орфея» своих лазутчиков и разведчиков. Кто, скажите на милость, в прошлом году изменил программы стразу в нескольких сверлильных станках ЧПУ, так чтобы все отверстия на деталях были смещены на миллиметр и это обнаружилось после нескольких полноценных рабочих смен? Убыток составил около двухсот тысяч рублей. Кто залил кипятком из шланга несколько поддонов с дверьми, тем самым загубив их напрочь? Еще около ста тысяч. Естественно, негодяй Шепетельников никогда в жизни не признается, что его люди или подкупленные им предатели вредят «Орфею», а, чтобы доказать его причастность нужно обращаться в правоохранительные органы, писать заявление и так далее. Начнется следствие, менты будут копать как в «Люксэлите», так и в «Орфее» и очень скоро выяснят что ООО «Орфей» ни такая уж чистая организация, что она укрывается от налогов, что она целенаправленно раздробила компанию на несколько мелких, что проводит махинации с недвижимостью, что неофициально сдает в аренду часть помещений и принимает рабочих без официального оформления, что на территории фабрики был несчастный случай в результате которого человек остался инвалидом, а руководство не понесло наказание. Кроме того, совет директоров почти целиком состоит из местного криминалитета. Короче говоря, ООО «Орфей» старался не связываться с полицией, а действовать по своему усмотрению. Глаз за глаз.

Например, сейчас Вайнштейн добавил песок в жестяные ведра с клеем-расплавом для приклеивания пленки и экошпона на поверхность деталей и дверных полотен. Клей-расплав представлял собой мягкие гранулы, засыпающиеся в бак и плавящиеся в жидкий клей, он транспортировался в пластиковых ведрах с нефиксирующейся крышкой, которую можно открывать-закрывать бесконечно много раз. Песок он взял из ящика у пожарного щита. Достаточно по горсти в каждое ведро, прямо рукой он перемешивал его с гранулами, чтобы песок не был виден сверху. Вот и все! У трех станков-окутывателей стояло порядка тридцати ведер клея-расплава. Зная примерно ежедневный объем Вайнштейн предположил, что испортил работу основных станков на несколько дней. Пока рабочие и технологи разберутся по какой причине засоряются механизмы, царапаются прижимные валы, а под приклеенной пленкой виднеются недопустимые вкрапления мелких частиц, пока выяснят, что дело в насыпанном песке, пока закажут новую партию клея-расплава и этот клей привезут, пока запустят станки и отладят производство, пройдет не меньше недели. Никита отправил отчет по «Вайберу» и получил ответ от Нильсена: «Много не вреди, заподозрят».

Вайнштейн потирал ручки, премию он заработал, это уж точно!

Он полез дальше, впереди отбрасывал тени стоял станок ЧПУ, а рядом стопы дверных полотен, их тоже следовало зафиксировать и передать дирекции ОАО «Орфей».

09:22 – 09:27

До обостренного уха генерального директора донесся явный шум, издаваемый не иначе как людьми. До этого момента он списывал все на легкие слуховые галлюцинации, имеющую под собой причину нервно-параноидальную. То-есть Шепетельников тешил себя внушением, что слышит именно то что больше всего боялся, то-есть человеческую речь. Только это оказалось совсем не так и это подтвердилось, когда он совершенно случайно натолкнулся на трех абсолютно незнакомых людей, утверждавших, что они из компании по ремонту вентиляционных систем. Сюрреализм ситуации усугублялся еще и тем, что они сказали, что их вызвал генеральный директор. По-видимому, они никогда не видели Даниила Данииловича и не знали его в лицо. Это он еще мог допустить, но был один подозрительный факт с которым он никогда не смириться. Он не вызывал никаких работников. И вентиляционная система в цеху до недавнего вмешательства Степы Коломенского работала исправно и не вызывала никаких вопросов.

Так что в таком случае делают на территории цеха посторонние люди? И для чего им притворяться теми, кем они не были? Как жаль, что Шепетельников поддался растерянности и не запомнил лица мужчин в синей форме, они быстро исчезли. Даниил Даниилович хотел было исподтишка проследить за ними, но легкая паника повела его в противоположную сторону. За три минуты до той встречи он убил человека и был немного не в себе, плохо соображал, позволил им уйти. Почему они так быстро пропали из вида? Видели-ли они висельника? Они, кажется, направились как раз в сторону лакокрасочного участка… Перепуганный разоблачением Шепетельников вернулся на место преступления и, прячась за одним из станков, убедился, что труп Коломенского висит в одиночестве, непрошенные гости прошли другой стороной. Но все-равно нельзя было расслабляться и Даниил Даниилович принял решение покараулить Коломенского, тихо прячась в тени за станком и в случае приближения этих трех псевдомонтажников или еще кого-нибудь незваного, тут же предпринимать какие-либо меры. Только он еще не придумал какие. В таком положении он себя не представлял и не имел на этот счет определенного плана. Он, что, так и будет прятаться в собственном цеху и сторожить мертвеца. Может проще снять его и спрятать? Нет, не проще. Тогда это будет уже не самоубийство, это портит его выбранную линию. Так он и сидел на корточках за станком, хаотично перебирал в голове варианты действий и их последствия пока не услышал разговоры вдалеке. Даниил Даниилович сразу узнал голоса и обуреваемый злобным негодованием и любопытством, вылез из-за станка, но парни ушли раньше чем Шепетельников успел приблизиться к ним. Зато он наткнулся на кое-что, от чего испытал самый настоящий шок – еще один труп.

Высокий мужчина лежит прямо на бетонном полу, одет ни как псевдомонтажники вентиляции, а в приличную зимнюю одежду. Руки и ноги вытянуты, голова никуда не повернута, но вот лица Шепетельников увидеть ни мог. Все заливала какая-то отвратительная белесая масса, будто бы прямо в рот несчастного нагадила огромная птица и ЭТО растеклось по голове, шее и груди и явилось причиной смерти. Шепетельников застыл на месте. Этого еще не хватало…

Вообще, кто это? Любопытство пересилило здравый смысл и Даниил Даниилович, приблизившись к мертвецу так осторожно, чтобы его не увидел кто-нибудь посторонний, прикоснулся к куртке трупа. Кто же это? Шепетельников снял и протер большие очки. Неужели кто-то из рабочих цеха? Тогда почему он сегодня тут, а не дома. Ведь сегодня же выходной. Шепетельников осторожно залез во внутренний карман куртки мертвца и извлек бумажник. Деньги он мысленно отверг, но быстро взглянул на водительские права.

Это же Соломонов!!! Генеральный директор зажал себе рот рукой, потому что наружу вырывался крик. Соломонов! Быстро вернув бумажник во внутренний карман холодеющего трупа, Шепетельников попятился назад и уперся спиной в электропогрузчик. Что же это? Как же это? Соломонов умер! Он захлебнулся своей рвотой! Но как это произошло и когда? Сегодня? Но в какое время, если до этого Шепетельников его в цеху не встречал? Значит труп лежит на этом месте со вчерашнего вечера!

Даниил Данилович снял массивные очки, протер их снова, водрузил обратно на нос и этим же платочком вытер взмокшую шею. Его бросило в жар, тем более что он уже давно ходит в отапливаемом цеху в зимней куртке с шарфом. Что же произошло с Соломоновым? Как он умудрился захлебнуться рвотой? Впрочем, здесь нет ничего загадочного, Шепетельников догадывался, что рано или поздно злоупотребление наркотиками сыграет с его заместителем по производству злую шутку. Разумеется, Даниил Даниилович был в курсе того, что Константин Соломонов был наркоманом, но это не являлось причиной того, чтобы Шепетельников ненавидел своего зама еще больше чем, если бы тот был чист как архангел. Шепетельников презирал всех людей без исключения, но в особенности он выделял своего зама по производству. Этого выскочку, чья демагогия могла вывести из себя любого собеседника. Даниилу Данииловичу Соломонов не понравился сразу, как только тот вошел в кабинет к прежнему хозяину фабрики Егору Леонтьевичу Васильеву, где обсуждались последние нюансы сделки по продаже предприятия. «Вот, – сказал в тот день Васильев указывая на полного сил высокого мужчину с угловатой будто квадратной головой, – это наш заведующий производством – Константин Олегович. А это, Кость, с первого числа следующего месяца будет ваш новый босс – Даниил Даниилович». Соломонов с силой сжал ладонь Шепетельникова и с подозрительным вниманием взглянул ему в глаза. Шепетельников отвел взгляд и украдкой вытер ладонь платочком.

Надо ли говорить, что между новым генеральным и его оставшимся в наследство от прежнего хозяина старым завпроизводством установились холодные чисто должностные взаимоотношения. Они, люди с таким разным характером и отношением как к работе, так и к жизни просто не могли установить между собой какое-бы то подобие близости. Оба знали, что не имеют друг с другом ничего общего (если не считать цех), что относятся друг к другу с мягкой враждебностью, что не поздравят друг друга с днем рождения и что плевать они хотели друг на друга. Но, не смотря на свой долгоиграющий язык и манеру разговора от которой у некоторых вянут уши, Константин Олегович оказался достаточно опытным руководителем, что приятно удивило Шепетельникова. Не было такой цеховой проблемы с которой Соломонов не справился бы, он удивлял нового генерального своей работоспособностью и умением найти единственно верное решение поставленных задач. Скрипя от злости, Даниил Даниилович специально поручал Соломонову практически невыполнимые заводские задания и неизменно получал положительный эффект. «Проклятье! – мысленно ругался Шепетельников, убирая подальше ненужную папку с результатом выполненной работы от Соломонова, – Как же мне его уволить? Не за что! Не напишу же я в трудовой книжке поводом для увольнения – личная неприязнь! С поставленными задачами он, сука, справляется! И справляется, козел, лучше меня! Да он в грош меня не ставит, и ненавидит меня еще пуще чем я его! Но сам он не уходит и не уйдет, с предприятия он имеет хороший процент с продаж, тем более мне неким его заменить. Кто, если не он? Никто. На Соломонове все держится, будь он неладен! Демагог хренов! Демагог и наркоман! Как же он меня бесит!» Так думал Даниил Даниилович Шепетельников еще до сегодняшнего дня, но вот свершилось чудо, о котором директор даже и не помышлял – Соломонов умер. Сам! Как бы Шепетельникову не хотелось, но он не приложил руку к смерти своего зама по производству. Чего-чего, а этого он не делал, наркоман Соломонов откинулся сам. И как удачно! Хотелось бы, конечно, раньше, но и сейчас неплохо.