Алексей Иванов – Второе пришествие Христа. Евангелие от Елены (страница 4)

– А не бессмысленным набором заученных фраз, что он выудил у других в попытке натянуть эти изящные одежды на свою угловатую натуру! – усмехнулся Ганимед.

– Что уже говорить о красоте недомолвок, предпонимания, переосмыслении уже давно услышанного в новом, более актуальном для тебя сейчас свете, об умении замолчать в нужную минуту! – упрекнул он Ганимеда. – О тайне, об искусстве недосказанного? Молчание скрывает за собой то, что невозможно высказать: мир мечты, мир сердца! Тогда как слово содержит в себе лишь то, что ты уже знаешь. И уповает лишь на то, чтобы в тебе это снова разбудить. Поэтому, если ты ничего не знаешь, разговор тебе ничего не даст! А если знаешь, то разговаривать бессмысленно! Ведь только через слово мы можем видеть, что мыслим мы неправильно!

– Ты слишком много думаешь, Лёша, а это очень вредно для мужского здоровья! – усмехнулась Креуса. И намекая на «пол шестого», искоса глянула на часы, символически свесив кисть руки.

– Возможно, что ты и права, – улыбнулся он. – Но я тут ни при чём. Меня таким сделали.

– И кто же тебя таким выстругал, братья Стругацкие? – засмеялась она.

– И меня уже не изменишь, даже ты. Ведь «человек не дитя природы, а производное культуры», как сказал Уайльд. Культуры общения. Более того, он подобен статуе, вышедшей из под резца тех, кто оказывал на него в жизни наибольшее влияние. Не замечая того, как они ранят его своими резцами! – с улыбкой клацнул он их «волчьими» зубами. – Я наивно надеялся обрести с каждой из них своё неземное счастье, но все они меня, одна за другой, предавали. Заставляя затем буквально выкручиваться из их мёртвой хватки! Но мне немного полегче, чем остальным людям. Потому что я, как философ, воспринимаю все свои житейские передряги чисто философски.

– Так ты – философ? – посмотрела Креуса так пристально, словно впервые его увидела.

– Да, это мое хобби.

– И что, ты применял к своим девушкам «Философию жизни»? – расширились её большие карие глаза от непонятного ему ужаса.

– А что тут такого? Ведь каждый применяет в жизни те познания, которые он имеет. Они – свои, а я – свои.

– Но не «Философию жизни»! Да как ты смел? Ты просто ужасен!

– Но – почему?

– Нет. Только не это… – пробормотала она подавленно.

– Но что в этом такого?

– Прости, – усмехнулась она задумчиво. – Просто, у меня уже был один философ. Вначале я всё никак не могла понять, почему всё идет не так, как я хочу. Представляешь, чего бы я не делала, любую мою хитрость Ясон оборачивал в свою пользу!

– А ты как хотела?

– Да так, как и хотела! Ведь Ясон никогда со мной не спорил и всегда соглашался, – продолжила Креуса свою исповедь. – Но в итоге всегда выходило ровно то, что было нужно ему, а не мне. И я долго не могла понять, почему? Ведь я уже привыкла контролировать своих парней. Для меня это было непривычно. Но потом я всё-таки сделала так, – подчеркнула она загадочно, – что ему всё же пришлось объяснить мне свой метод, которым он меня побеждал. Хотя Ясон долго отговаривался и всё отшучивался. И лишь когда я надавила на его болевую точку, – заразительно усмехнулась Креуса, – лишь тогда он мне полностью сдался. И всё-всё рассказал, умоляя остановиться. У тебя тоже есть свой метод? – заинтересованно глянула она ему в глаза.

– Я просто влюбляю в себя ту, с кем хочу начать отношения. Потому что заниматься любовью с девушкой, которая искренне и беззаветно тебя любит, намного приятнее, чем некрофилией.

– Ты считаешь некрофилами тех, кто занимается сексом без любви?

– Самое главное в отношениях – это искренность. И если она исчезает, то такая девушка – уже просто сломанная морально кукла для интимных услуг, от которой следует как можно быстрее избавиться! Так что, как только ты ознакомилась с его методом, ты сразу же от него избавилась?

– Не сразу. С ним было безумно интересно! – улыбнулась Креуса. – Ясон постоянно ставил всё с ног на голову!

– Да это вы тут на ушах ходите, желая невозможного! И тем охотнее, чем оно невероятнее!

– Да, теперь я всё это понимаю, – вздохнула она, – Ясон всё это мне уже объяснил. Я отжала его по полной! С такими, как ты, интересно, да. Но я всё равно сочувствую твоим девушкам.

– Девушкам? Но я до сих пор мечтаю найти одну единственную!

– Такие, как ты, не могут долго находиться с одной девушкой. Вы, как саранча, пожираете всё что вам нужно и летите дальше!

– Да ничего мне от них не нужно, – пробормотал Творец.

– Вот поэтому-то вы никогда и не останавливаетесь на достигнутом! – победоносно усмехнулась та.

– Но я никого к себе и не тяну, они сами на меня набрасываются, чтобы отнять всё, что я имею. Поэтому чего их жалеть, этих матёрых самок?

– Матёрых? – усмехнулась она презрительно.

– Ты просто не знаешь моих бывших.

– Зато я знаю, в чём заключается их «матерость».

– И – в чем же?

– Да ни в чем!

– Как это? – оторопел он.

– Ну, они просто думали, что ты обычный парень. И с тобой можно немного поиграть.

– Во что?

– В свои женские игры.

– Что ещё за игры?

– Ой, да ты и сам давно всё знаешь! – отмахнулась она.

– Но вдруг я подразумеваю под этим нечто другое? – попытался он её «дожать».

– Да всё тут просто. Они думали, что ты – мышка, а они – кошки. А не наоборот! – улыбнулась Креуса. – Они ведь и не предполагали, что ты вооружен против них «Философией жизни»!

– Вооружен? Ты серьезно?

– Ну, а кто, по-твоему, сильней? Обычный человек, каким бы сильным и умным он не был, или вооруженный каким-то оружием?

– Каким, организационным?

– Да хоть палкой! Или пистолетом. Да, любым!

– Конечно, вооруженный! – туго понял он.

– Вот тебе и вся их матерость! – усмехнулась Креуса.

– Нет, ты заблуждаешься, – улыбнулся он простодушно, – я обычный парень.

– Ага, обычный, – усмехнулась Креуса, заметив, как легко он переключился на простодыра. – Я не клюю на обычных парней. И меня ты уже не проведёшь! Ясон тоже поначалу притворялся со мной обычным парнем. Но оказывается, что этот психотип называется «Рубаха-парень». А он даже ещё мощнее, чем «Манипулятор», которого он во мне обнаружил. И понял, что один «Манипулятор» не сможет победить другого «Манипулятора». А потом, когда я его раскусила, – усмехнулась она, – он вообще включил дурачка. Чтобы я расслабилась и начала считать, что это я уже им кручу, как хочу. А дурачок это вообще, оказывается, «Джокер». Представляешь? Который бьёт любой психотип! Даже такого козырного туза, как «Манипулятор». Был бы ты обычным парнем, я бы тебя сразу же раскусила, – с улыбкой клацнула она зубами, – это самая лёгкая добыча. Но мне уже просто неинтересно с такими даже связываться. Хотя, знаешь, я слышала о «древних душах», которые когда-то всё это уже давным-давно узнали и освоили на практике. И теперь это срабатывает у них уже как бы само собой в соответствующей ситуации. Незаметно для них самих. Когда им это выгодно, разумеется! А я-то думала, чего это в тебе такого необычного? – пристально посмотрела Креуса ему в глаза.

И Творец не смог не рассмеяться, пронзив её хитрющими глазами.

– Но теперь с тобой всё понятно! – отшатнулась она.

– По-моему, ты меня сильно переоцениваешь.

– Нет. Это ты себя недооцениваешь. Я-то вижу!

– Да, ты права! – улыбнулся Творец, включаясь в игру. – Ведь за мной стоят парадоксы культуры, почти вся философская мысль последнего тысячелетия. А за ними? Женщины показывают нам то, как мы чувствуем, но не можем этого показать телесно-чувственной конструкцией. Мужчины же показывают вам то, как они думают. Поэтому мужчины и любят глазами, а женщины – ушами. Учатся преобразовывать свой внутренний мир в наличное поведение. Именно в этом и заключается всё «священное таинство брака». И только поэтому он не потеряет своей актуальности для всех мыслящих в сторону прекрасного, заставляя толкать впереди себя тележку с надписью: «Любовь, что движет солнца и светила». Хотя уже из названия данного произведения становится очевидно, что Данте таким образом просто потешался над «божественной» Беатриче с её неземными амбициями. Повергнувшей отказом выйти замуж его жизнь в сущий ад! Ведь она, как известно, была дама из знатного рода. А Данте как был голодранцем и пересмешником, так таковым и остался. Ведь подлинное богатство мыслителя и поэта – это его богатое мышление. И судьба очень редко совмещает одно богатство с другим, чтобы не присыпать его золотом! – нравоучительно глянув на Креусу, хмыкнул он. – А наоборот – загнать в долги! Заставив его всячески выкручиваться из положения и буквально выворачиваться в мыслях и словах, изливая на бумагу истерзанную в клочья душу на потеху публики! Но так, чтобы это не звучало бы как очередной неудавшийся роман, каковой его жизнь и была в действительности. Заставив Данте покинуть родной город в попытке уйти от судебного преследования. Вот Данте и заставил гореть в своём рукописном аду всех тех, кто его предал и лишил состояния. Затем прочитал эту хохму зашедшим на ланч приятелям и… Получил всемирное признание!

– А где ты работаешь? – спросила Креуса.

– Как сказал Есенин: «Если б не был бы я поэтом, то наверно был бы мошенник и вор!»5 Тебе-то это зачем?

Что Креуса расценила как то, что она слишком уж мелко плавает, чтобы лезть в его большие дела.

– Просто, – смутилась она, – Ясон тоже воровал из бюджета. Но он был таким могущественным чиновником, что когда утром я собралась на работу, он спросил: «Кто твой начальник? Давай, я ему позвоню и всё улажу». Я подумала, что он шутит, и ответила: «Звони!» Но он реально позвонил, назвал моего начальника по имени-отчеству и устроил так, будто я весь день работала! И о чём бы я с ним не говорила, он заявлял: «Давай, я всё устрою!» И реально происходило то, о чём бы я его не просила. Первое, что взбредёт в голову! И я ощущала с ним в себе такую власть, словно я была в Находке настоящей королевой, от слов которой зависело тогда состояние многих дельцов, с которыми я общалась.