Алексей Иванов – Второе пришествие Христа. Евангелие от Елены (страница 2)
И чем всё это закончилось?
Помимо Самаэля и Коня на кухне были ещё пара каких-то жутких клоунов, которые, на минуту закрыв дверь кухни, быстро куда-то исчезли. И огневолосая дива, задумчиво выплывшая вслед за ними.
Она вывела его из зала в коридор с перепуганными глазами сообщить о том, какая ему угрожает опасность.
– Не бойся, ангел мой, – невольно улыбнулся он, безмерно тронутый её участием, – они не смогут ничего мне сделать. Ты же знаешь.
– Смогут! – настаивала она, подталкивая его к выходу из нехорошей квартиры. – Они давно уже хотели, да я всё Самаэля отговаривала. А тут они напились водки, и теперь Самаэль меня не воспринимает. Тебе надо исчезнуть, на время… Ты иди, заводи машину, а я их пока что заговорю.
Он, конечно же, мог бы постоять за себя и сам. Но если есть кто-то, кто может сделать это из любви к тебе, то разве можно ему в этом отказывать? Тем более – если это девушка? Ведь кто будет о нас заботиться кроме как тот, кто действительно нас любит? А не ловит себя на этой мысли, как на месте преступления. Щедро позволяя нам догадываться о его предположительно высоком светлом чувстве. Без особых примет. Заставляя наслаждаться этим наспех сделанным в студии воображения фото-роботом.
И решив, что это очередная игра, в которую втягивает его божественное, он чётко исполнил свой долг. Он не мог не воплотить мечты существа, которое ему доверилось, пленив себя ответственностью за его жизнь. Пусть и считал угрозу мнимой. Но ведь она видела этот кошмарный сон наяву.
– Брось всё. Давай уедем во Владивосток! Ты же знаешь, что только я могу сделать тебя счастливой! – возбужденно затараторил он, когда они, молча покружив по Находке, остановились на развилке дороги, спускавшейся к дому Мариче.
Но она посмотрела на него печально. Как полевой колокольчик, отяжелённый росой воспоминаний:
– Не могу.
– Но – почему?
– Конь предложил мне поучаствовать в одной крупной афере.
– Он это выдумал!
– Зачем?
– Чтобы ты снова к ним вернулась. Разве не ясно?
– Нет. Он мне всё уже рассказал, – и Лилит стала торопливо посвящать его в подробности этой аферы, где она – главное действующее лицо. Соблазняющая сына какого-то депутата.
И понял, что несмотря на все его воздействия, Конь и Самаэль снова заманили её в старую кристаллическую решетку ценностей, восстановив прежний её психотип и, как следствие, линию поведения. Окружение – усечённая модель общества. Принадлежность к низшим, средним или высшим классам указывает лишь на уровень постижения усеченной пирамиды данной тебе культуры. И чем ниже класс, тем сплочённее его ряды.
– Это иллюзии! – оборвал он Лилит. – Давай уедем во Владивосток и начнём всё заново!
Но она уже не могла его понять, стомившись в тесных рядах кидал. И снова перестала отражаться в зеркале собственных интересов. Не замечая того, во что её превращает употребление зелья.
– Нет. Уже не могу, – ответила она куда-то в сторону, спрятав от него глаза в долгий ящик своих претензий на занимаемое ею положение, которое теперь очень сильно её занимало. Не оставив для него не занятой ни единой клеточки её мозга.
Понял он, что это конец. Она растеряла все подаренные им маски, и теперь перед ним была просто изящная девушка с красивым телом, в которой он уже не мог найти то, что его в ней так привлекало и будоражило воображение. Разве что кроме маски ангела-хранителя, который, казалось, лишь набирал в ней вес. Ведь с ним и в самом деле было столько хлопот…
– Мы не расстанемся никогда! Ведь мы и не встречались, – улыбнулся он. – Мы любили друг друга. Но если бы мы только встречались, тут, конечно же, был бы повод для грусти.
Но она ничего не ответила, даже не улыбнулась. Предпочитая раствориться в тишине. И безвольно скатилась вниз по улице Пограничной к дому номер тридцать шесть.
Что он к ней испытывал? Лишь жалость. Жалость и нежность, слитые в одно. И вдруг почувствовал, как сама собой родилась четвертая заповедь любви:
– Просто, люби. Всегда.
Глава2
Забрался по грунтовой дороге на вершину самой высокой сопки, вышел из «Спринтера» и окинул взглядом раскинувшийся внизу город, огибавший бухту Находка подковой счастья.
– Я хотел бы сделать перевод «Книги Жизни» на английский!
– Для чего? – не понял Ганимед и тоже вышел.
– С помощью этой книги я планирую сделать всех людей ангелами!
– Как это?
– Поголовно! А не один народ, как Моисей. Сделав богоизбранной всю планету!
– И давно у тебя это началось? – покрутил тот пальцем у виска.
– В юности у меня складывалось стойкое ощущение в поленницу навязчивых идей, что Кто-то хочет отбить у меня охоту к похоти. «Ну, почему другим можно, а мне – нет?» – недоумевал я. «Ты – Особенный!» – отвечало Бытие. Но я упросил Господа дать мне натурщиц для создания заповедей любви. И Бог это позволил, чтобы я смог познать её сущность. Ты же помнишь, каким я был?
– Да-а-а…
И пока в голове Творца проносился «Восточный экспресс» воспоминаний, Ганимед сидел и следил, чтобы железной была дорога.
Они, как два йога, сидели на осколках травы бутылочного цвета. Но осколки не впивались в их чресла, так как уже, по всей видимости, изрядно затупились. А может и народились туповатыми. Неизвестно, с чем была связана тупость травы, но эти двое постоянно умничали.
– Кстати! – очнулся Ганимед. – Элен учится на факультете английского языка. Можно с ней обсудить перевод книги. Ну, та что жила с Ахиллом.
– Ты серьёзно? Он её бросил? Но почему ты так назвал Елену?
– Потому что пока ты был в рейсе, Ахилл закатил ей сцену ревности в левый угол ворот, снял с неё всё подаренное ей золото и вечером после душа выгнал прямо на улицу в одних кедах, посоветовав по дороге к матери изображать из себя кожаный мяч. Чтобы все прохожие пинали её своими взглядами, запинывая в дальний угол игровой площадки. И пробил пенальти ей под зад!
– Бедный ребёнок…
– Плачь узбекской старухи над могилой шестого мужа, убитого пьяным егерем, раздававшийся над долиной, ещё долго мешал уснуть соседям! – засмеялся Ганимед так раскатисто, что сразу же ощущалось по его напору, что это уже довольно-таки опытный граммофон с очень сильной пружиной характера и острой иглой юмора, который охотно заводился. А затем ещё долго не мог остановиться, громогласно смеясь над своими шутками. – Так что теперь она в свободное от учёбы время преподаёт детям английский от имени Элли из Волшебной страны в платье феи. Поэтому мы и прозвали её Элен. Думаю, она с радостью ухватится за перевод, чтобы выкарабкаться из нищеты! Только много ей не предлагай. Как сказал классик: «Люди работают, когда они нищие. И только до тех пор, пока они нищие». Не порть её деньгами.
– Как Ахилл? – улыбнулся Творец, достал чёрный телефон «Сименс» и набрал номер. – Алло, это Элли?
– Вы по объявлению?
– Тут написано, что для детей вы – добрая фея из Волшебной страны!
– Вас интересуют услуги репетитора?
– Переводчика.
– Я не занимаюсь переводами.
– А за восемьсот долларов?
– Вы не шутите? Надеюсь, это не техническая литература?
– Я пишу автобиографию. И хочу, чтобы обо мне узнал весь мир!
– Но почему вы обратились ко мне, а не к официальному переводчику?
– Потому что только фея сможет передать читателям сказочность моего восприятия. Я хотел бы лично встретиться и обсудить условия аренды содержимого вашей головы. И готов заплатить вам даже тысячу, если вы оденете на встречу платье феи, чтобы я смог сходу оценить ваши идеализаторские способности. По сравнению с которыми организаторские – лишь побочный эффект, возникший в результате недо-разумения.
– Но предупреждаю сразу, я буду не одна. Я возьму с собой подружку! А то мало ли что у вас на уме… за такие деньги!
– Подружка тоже владеет языком? Или вы хотите пригласить её на встречу в качестве секс-юрити?
– Ещё как владеет! – засмеялась я, наконец-то догадавшись, кто это. – Лёша, перезвони через пол часа, я свяжусь с секьюрити.
– Привет, подруга! Нашла тебе классного парня!
– Так оставь его себе! – скривилась Креуса, являвшая себя прекрасным воплощением образа разочарования, радости которой, казалось, были «от противного» бесконечности своего разочарования и, подобно розовым цветам лотоса, как бы всплывали на поверхности его океана. – Я ещё в трансе. Только о Ясоне и думаю.
– К сожалению, не могу! Лёша предложил мне работу, а я не сплю с клиентами. Иначе они перестают платить.
– Проверено?
– Разумеется! На кону тысяча долларов, так что выручай! Поехали завтра на тот пляж во Врангеле, где мы куражились после рок-фестиваля? Я хочу, что бы ты взяла на себя Лёшу, если он начнёт ко мне приставать. Справишься?
– Легко!
– Помнишь, я давала тебе на рок-фестиваль своё первое платье феи, оденешь его на встречу?
– Я тогда Ясону в нём так понравилась, что он ещё месяца полтора заставлял меня играть с ним в фею прямо в платье. Так что от него мало что осталось.
– Вот поэтому я и хочу, чтобы ты его надела!