Алексей Иванов – Второе пришествие Христа. Евангелие от Елены (страница 10)

– Так что, у обывателя нет души? – растерялась Креуса.

– Душа – это весьма сложное образование. Врожденно ею обладают только те, кому в одну из своих жизней хотя бы один раз уже удалось её в себе взрастить. И насытить благородными поступками. Обыватели же никогда не ставят над собою опытов и поэтому не способны использовать свой ум для самоизучения. А тем более – для самосовершенствования и становления. Ведь в этом нет выгоды! Наоборот, правдивость невольно заставляет их отказываться от сомнительных сделок. И они считают это твоим недостатком, а не достоинством, потому что правда мешает им наживаться, обманывая других. Они напоминают мне пустоцвет, который вроде бы тоже как цветет, но не способен ни на завязь, ни тем более – на плод.

– Что ещё за плод?

– Плод души. Её аромат ты можешь ощутить лишь подсев ко мне чуть ближе и слегка коснувшись. А вполне ощутить его вкус можно лишь начав заниматься со мною тем, чем ты вместо этого постоянно пыталась заниматься. Не испытывая от этого ничего, кроме разочарования. Ведь пустоцветы не обладают ароматом.

– Но активность личности как раз и проявляется при удовлетворении ими своих потребностей. Причем, так, – покачала она головой с улыбкой, – что они нередко начинают даже пахнуть!

– Пахнуть потом? Проявляя активность стадного, то есть, пардон, социального животного!

– Это звучит более научно!

– Но по сути-то корень у этих слов один – община. Личностью, то есть лицом ты начинаешь обладать только после того, как перестаешь бежать за другими и пытаться их обогнать.

– Пытаясь стать «первым среди равных»! – самовлюбленно подчеркнула она.

– Когда само понятие равенства начинает терять для тебя всякий смысл. И желание стать первым отпадает за ненадобностью. Ведь ты начинаешь ощущать себя более сложным и высокоорганизованным существом. Постепенно убеждаясь в том, что ты уже немного не такой, как другие.

– Гадкий утенок?

– Который начинает осознавать себя лебедем и раскрывать свои слишком длинные, уродливые для обычных утят, крылья. Но это начинает происходить только после того, как на твоём впервые обретённом лице начинают постепенно вырастать глаза. И ты начинаешь замечать то, что реально вокруг тебя происходит. А возникает это только после того, как ты обретаешь способность контролировать свои так воспеваемые тобой потребности. А то и вовсе – пренебрегать ими, сознательно терпя нужду и лишения, если это не согласуется с твоей системой взглядов. Так что нищета есть основное и самое действенное условие эволюции, позволяющее нам, как некоему Богу, попускать в этом мире не только соблазны и искушения, но и лишения и социальную несправедливость. А иногда, в особо запущенных случаях, даже зло. Только и позволяющее обывателю увидеть то, как его примитивность и самонадеянность, соединяясь в его уме в неразлучную пару, приводят его лишь к лишениям и несчастьям. И не только к его собственным, но и – его близких. И он начинает судорожно пытаться этого избежать, усложняя своё поведение и отношение к миру.

– Но нельзя же так, – оторопела Креуса. – В конце концов, обыватель – это тоже личность!

– Личность? Это социальное, то есть стадное животное, которому личностью нужно ещё стать. А это сложный эволюционный процесс. И для некоторых, кто на любую конфликтную или просто сложную жизненную ситуацию реагирует эмоционально, а не интеллектуально, почти бесконечный. Обыватель врожденно обладает лишь тем, что называется «животная душа», эго или инстинктивный ум. Как ты её не назови. И рассудок с его установкой для себя конкретных жизненных правил в процессе жизнедеятельности (и, терпя нужду, жёсткого им следования) есть апофеоз его развития, выше которого, живя обычной жизнью, мы никогда не сможем подняться. Без теоретической подготовки – практического навыка спекулирования полученными знаниями. Поэтому обыватель обречен на то, чтобы им манипулировали другие. Те, кто в отличии от него умеет оперировать полученными знаниями не только для своей пользы, но и – для других. Возводя их посредством умозрительных спекуляций вашими общими интересами в общественные ценности. Поэтому-то обыватели и не могут не поддаваться искушениям, что они ведомы в жизни лишь инстинктами и только и ищут удовлетворения своих потребности. Даже не помышляя ни о чем другом, плывя по волнам комфорта. И негодуют, если у них это плохо получается. Вместо того чтобы принять это как данность и начать задумываться над тем, почему и для чего всё это с ним происходит? Осваивая навык спекуляции.

– Спекуляции? – озадачилась Креуса. – Выходит, что это чуть ли не самое главное в жизни?

– Новые мысли, как возможность создания совершенно новой для себя-прежнего реальности, есть сверх-бытийное начало! То есть то, что и превращает даже плывущего по воле волн обывателя в Творца и демиурга этой вселенной. И тем более – того, кто превратил изменения реальностей других не просто в свое хобби, но в средство выживания и процветания за счёт постоянного изменения своей реальности, подобно чёрной дыре затягивающей в свою центростремительную орбиту реальности всех тех, кто пусть даже случайно оказался в зоне его внимания. И как следствие, влияния! – подмигнул Творец.

– Ну и как же начать спекулировать? – усмехнулась я.

– По-настоящему спекулировать ты начинаешь только после того, как набиваешь ум чужими мыслями! – неохотно ответил Творец.

– Как Страшиле набили голову иголками? – усмехнулась я.

– Научившись именно мыслить, а не молоть языком! Пытаясь эти мысли хоть каким-то боком к себе приладить и уложить в поленницу мировоззрения! И когда через пару недель занятий твоему телу все же удастся переключить твое внимание на себя и подвергнуть фундаментальному сомнению твою жизнедеятельность в игре мыслей, не имеющих к тебе прямого отношения, твоё тело заставит тебя решить какую-то неотложную проблему. То эта проблема вдруг решится для тебя уже совсем просто! По сравнению с теми абстрактными вопросами мирового уровня, которые твой мозг решал, обрабатывая неимоверно сложную информацию. Ты начнёшь этим увлекаться и пытаться решить ещё и ещё одну проблему, ведь это касается качества твоей жизни! Делая для себя одно экзистенциальное открытие за другим. Так тело начинает мыслить!

– Всё понятно! – усмехнулась я. – Только вскипятив предварительно чайник, можно наслаждаться горячим чаем, разливая его по кружкам своих проблем!

– Перестав быть чайником! – усмехнулся Ганимед, встал и толкнул Творца, который тут же рефлекторно обнял меня и повалил на песок.

– Ты знаешь, для чего этот олух нас столкнул?!

– Для чего?

– Чтобы я тебя поцеловал! Вот так! – поцеловал он меня в губы. – Только о себе и думает!

И ещё раз меня поцеловал, пока я не успела вырваться и отвесить Ганимеду затрещину за оргию.

– Почему ты столкнул меня с Лёшей? – напала я на Ганимеда. – Чтобы Креуса сгорела от ревности?

– Потому что ты уговорила её надеть своё платье, как злобная Медея! – засмеялся Ганимед.

– Я решила, что если Креуса будет в платье феи, то тогда она, как сказочный персонаж, больше вам понравится! Я же говорила, что ей нужна встряска!

– Тогда почему ты тоже одела платье феи? – усмехнулся Ганимед.

– Потому что клиент настаивал! А мне очень нужна эта тысяча!

– Соблюдаешь дресс-код? А я уже решил, что тебе тоже нужна встряска! И столкнул две элементарные частицы.

– Обойдусь без вас! Однажды я уже переспала с клиентом, и он решил, что теперь я буду заниматься с его дочерью «по любви». С тех пор я не совмещаю постель с работой. Бизнес есть бизнес, ничего личного!

– Это надо отметить, – усмехнулся Ганимед и стал разливать вино по кубкам, – в твоей учётной карточке!

– Но как ты понял, что это не моё платье? – удивилась Креуса и тряхнула ярко-синими волосами. – Ведь оно сидит на мне идеально!

– Возможно, я нахватался этого у А. П. Чехова. Ведь его, ап-чихова, как земского врача, интересовали и в жизни лишь больные! – покрутил Ганимед пальцем у виска. – И он в своих произведениях каждому стремился поставить свой диагноз.

– И подобно Айболиту: «И ставил, и ставил им градусник!»9 – засмеялась я.

– Не понимая, что одним только градусником с такими, как вы, уже не обойтись. Но никак не решаясь применить к вам своё «ружьё». И, в итоге, окончательно всех добить. Контрольным в голову читателя!

– Вынуждая писателей «пойти в народ», как на стрельбище! – усмехнулся Творец. – Но разве этот нерешительный интеллигент до мозга голубых костей был способен возглавить революцию? Прежде всего – в умах читателей, охватив широкие массы в свои объятия? Для этого Чехову пришлось раздать подобные «ружья» другим писателям и спровоцировать целый салют в литературе тех лет, чтобы вызывать специалиста из-за границы. И Ленин с радостью откликнулся на их колокольный зов, зазывавший его к обедне. Дописал «Детскую болезнь „левизны“ в коммунизме», бросил чтение швейцарских газет, затосковал по морковному чаю и решил вернуться на свою многонациональную родину, которую Ленин понимал, как никто другой.

– Благо, что в его крови противоречивые народности устроили себе настоящую потасовку. То и дело вываливаясь из него наружу, вышвырнутые в окно своими соседями по общежитию! – засмеялся Ганимед. – И с воплями кидались в никогда неутихающую драку у него в голове обратно!