Алексей Иванов – Первый маркграф (страница 27)

Попытка привязать к «мастеровым» Велька настолько притянута за уши, что последнему тупице понятно — это ловушка. Ловушка на дурака! И Рид, пытаясь успокоить императора, в нее попался!

— Через час жду вашего прошения об отставке, — холодно подвел черту под разговором и блистательной карьерой графа Суман Второй, гневно сверкнув глазами. — Вы славно послужили империи. Пора отдохнуть.

Граф Гобор Рид побледнел еще больше. Казалось, что его вот-вот хватит удар. Коротко поклонившись, он развернулся и на негнущихся ногах вышел из временного кабинета императора.

— Смотрю на твою довольную рожу, и становиться тошно, — вздохнул Суман Второй, посмотрев на брата. — Доволен, да?

— Доволен? Да! — ничуть не таясь, подтвердил Александр Ранк.

— Корпус Хранителей престола не будет восстановлен, — жестко осадил его император. — Но часть твоих людей, включая представителей старшей ветви, может работать в Третьем отделении, — закончил Суман Второй, скривившись, словно больной, принимающий нужное, но такое горькое лекарство.

— Это правильное решение, — криво улыбнулся маркграф.

— Часть твоих людей, но не ты! — император все же решил оставить последнее слово за собой.

Александр Ранк молча склонил голову, пряча очередную довольную усмешку. Это куда больше, чем он рассчитывал. Год, два… десять лет, и бразды правления Третьим отделением окажутся в крепких руках его наследников.

Остается сущая мелочь — выяснить, почему «мастеровые» взорвали фольхстаг… так рано…

Глава 14

Счастливое будущее

Ритуалы, везде и всюду ритуалы. Фольхи их обожают. В другое время я был бы счастлив подобной церемонии. Но не мог вообразить подобное даже в самых смелых мечтах. А сейчас с трудом борюсь с усталостью и желаю просто выспаться.

Мятеж мастеровых в столице закончился так же быстро и внезапно, как и начался. Взрыв фольхстага стал единственным значимым достижением мятежников, если не считать разгрома части императорского дворца и разграбления множества дорогих магазинов в центре столицы. Да и с взрывом все получилось неоднозначно — фольхстаг устоял. Но теперь предстояло разбираться с последствиями. Разгребать эту пахнущую отнюдь не розами кучу. В конце-то концов, отряды «мастеровых» оказались достаточно неплохо вооружены, да к тому же смогли привлечь на свою сторону несколько оруженосцев и рыцарей.

Помимо трех уничтоженных нами на площади перед Башней, до меня дошел слух о целом мятежном копье из двух рыцарей и четырех оруженосцев, разбитом в предместьях столицы. И еще о нескольких оруженосцах, участвовавших в городских боях, но сумевших удрать из столицы, когда запахло жареным.

В остальном, к вечеру первого дня мятежа все было практически закончено. Верные императору части вошли в город, и «мастеровые» как-то резко поняли, что против регулярной армии они не вытягивают.

Да и численность мятежников оказалась не так велика, как показалось на первый взгляд. Не больше десяти по настоящему сильных отрядов и куча мелких вооруженных шаек, которые больше интересовались справедливым перераспределением ценностей. Короче, просто грабили.

Работа на мануфакторумах не сахар, но если ты поднялся чуть выше «принеси-подай», то и платят за нее неплохо. Нет, забастовку устроить или стачку, чтобы выбить себе улучшение условий труда и оплаты, рабочие всегда рады. Но вооруженный мятеж — это другое. Да еще и против императора, который, стоит отдать Суману Второму должное, хоть медленно и со скрипом, но продавливал некоторые послабления для рабочих мануфакторумов.

Весь день, вечер и начало следующего дня я торчал в кабине гвардейского «Черного дракона», охраняя подступы к освобожденной тюрьме, чтобы не тащить ценных пленников через полгорода к императору. Нам ведь не только мага-предателя вести придется, но и всех, кто уцелел.

Первые часы были особо напряженными. Мы не знали, что происходит в городе, кто друг, а кто враг.

Ближе к вечеру по все тому же бульвару Всадников подошел крупный отряд латников и сержантов с батареей полевой артиллерии. С этими дополнительными силами оборона Башни стала практически неприступной для мятежников.

Да «мастеровые» и сами не рвались в бой, так и не предприняв ни одной попытки контратаки. Похоже, они все поставили на один быстрый, решительный удар. А когда эта ставка не сработала, у них не осталось резервов для второй попытки.

Но могла и сработать! Охрана тюрьмы держалась только за счет двух крайне истощенных адептов. И помощь пришла как нельзя вовремя. Еще бы час, и все — прощай последний ценный пленник. А именно его устранение означало для наших врагов победу. Право слово, не судьба же «мастеровых» их заботила или успех изначально обреченного мятежа? Дураки и храбрецы гибнут на баррикадах, а равнодушные кукловоды всегда наблюдают за всем этим с безопасного расстояния.

Пленного рыцаря и тело мага-мятежника поместили все на тех же нижних ярусах Башни. Если первого ждут вдумчивые беседы со следователем Третьего отделения, то второго нужно опознать, чтобы выяснить круг знакомств и возможные связи.

Да, после этих смутных дней работы у верных слуг императора прибавится. Хочется верить, что получив такую смачную оплеуху, они возьмутся за дело всерьез. А то в империи островитяне и альвы себя чуть ли не хозяевами считают, судя по их действиям. Особенно против меня! И что я им такого сделал? Да ничего… пока.

И вот в тот момент, когда я собирался наконец-то отправиться в гостиницу, чтобы смыть с себя пот, плотно набить пустое брюхо, а затем завалиться спать, меня отыскал очередной вестовой с приказом императора срочно прибыть во дворец для принесения присяги.

На улицах еще не успели толком собрать все трупы, а Суман Второй вспомнил о незаконченном деле с моим маркграфством. И вот я здесь, в святая святых императорского дворца — главном тронном зале. Стою, преклонив колено перед троном, приношу необходимую присягу.

Мне даже не дали заехать в гостиницу, чтобы переодеться. И с учетом того, что ночевать пришлось в рыцаре, выглядел я не слишком представительно. Да и пах отнюдь не розами.

Хотя, остальные фольхи, да даже принцы, тоже растеряли если не весь блеск, то большую его часть. Не каждый день им приходится ночевать в казармах, пусть это и казармы гвардии. Да и людей туда набилось на порядок больше, чем было свободного места. Когда речь идет о безопасности, людям свойственно забывать о комфорте.

Хорошо еще, что перед церемонией какой-то служитель просветил меня, что нужно делать и говорить. Людей в зале немного, все те же уцелевшие члены Верхней и Нижней палаты фольхстага, да несколько придворных, но опозориться не хочется.

Закончив с длинной, торжественной речью, император взял в руки магический посох. Все же фольхи изначально это сословие магов. И только появление паровика и паро-магических големов, сначала оруженосцев, а затем и рыцарей, потеснила их с пьедестала власти. Да и то, слегка. Даже маркграфы пограничных марок стараются выбирать наследниками наиболее сильных одаренных. А ведь изначально по большей части первые маркграфы были из числа рыцарей. Марки должны были стать противовесом девяти герцогствам, надежной опорой императорского рода. В чем-то этот расчет сработал, в чем-то нет.

— Клянешься ли ты быть верным империи и своему императору и безжалостным к врагам его?

Какая интересная, противоречивая фраза. На мой взгляд, верность империи и императору — разные вещи. Но сейчас не время умничать.

— Клянусь, — торжественно подтвердил я, стоически выдерживая первый удар посохом по правому плечу.

А император ничего еще, крепок. Ритуальный удар вышел отнюдь не ритуальным и плечо обожгло сильной болью.

— Клянешься ли ты соблюдать законы империи и хранить ее древние обычаи?

Эта клятва — одни сплошные противоречия. Неудивительно, что фольхи всегда себе на уме. Какие именно древние обычаи мне предлагается хранить? Те, что совсем древние, когда маг-фольх мог за косой взгляд убить простолюдина и ограничиться только выплатой довольно небольшого штрафа? Да и то только в том случае, если не найдется свидетель, готовый подтвердить факт оскорбительного поведения простолюдина.

— Клянусь, — вновь подтвердил я, выдерживая удар по левому плечу.

— Встань же, маркграф Гарн Вельк, — провозгласил император, отдав посох одному из служителей, — и войди в число самых достойных. Империя приветствует новый Великий род!

Род…

Слишком громкое название для одного человека. Род — это несколько семей старшей и младшей ветви, обычно имеющих ту или иную кровную связь.

Да и насчет «самых достойных» есть у меня большие сомнения. Нет, в том, что фольхи себя считают именно таковыми, я ничуть не сомневаюсь. Но являются ли они ими — большой вопрос. Слишком многие из этих «самых достойных» ведут не самые достойные игрища.

Встав на ноги, с поклоном принимаю массивный, написанный не на какой-то там бумаге, а на настоящем пергаменте, толстый свиток, с подтверждением всех моих прав и обязанностей, как маркграфа Вольной марки империи Эдан. Его нужно будет поместить в родовую сокровищницу на самом видном месте, на красивой подставке. Но для начала ее следует завести. Сокровищницу, не подставку… хотя, и подставку тоже.