Алексей Иванов – Первый маркграф (страница 28)

Вот теперь все официально, осталось только зарегистрировать в геральдической палате герб.

Вообще-то после подобной церемонии полагается еще и пир, в наше время замененный пышным приемом. Но сейчас всем, не до этого.

Надеюсь, хоть теперь-то меня отпустят? А то голодным, я становлюсь излишне раздражительным. И вместо слов благодарности скажу то, что думаю, а оно многим не понравится.

— Добро пожаловать в не очень дружную, но очень важную команду золотарей, Гарн Вельк, — чуть-чуть опередив старшего брата, поздравил меня третий принц, хлопнув по плечу, словно старого приятеля.

Не успела закончиться одна мизансцена этого спектакля жизни, как начинается другая. Третий принц все еще не теряет надежды перетащить меня в свой лагерь. Или хотя бы убедить дорогого брата, что я тяготею именно к северу.

— Надеюсь, что буду достоин оказанной мне чести. — А что еще отвечать? Правду? Есть и более простые способы самоубийства.

— Уверен, что будешь, — согласился он, вновь похлопав меня по свежему синяку на плече.

— Поздравляю, маркграф, — в противовес брату, коротко бросил первый принц, решив не играть в напускное дружелюбие, и тут же удалился по своим делам, породив во мне невольную волну симпатии.

Я не канат, чтобы меня перетягивали туда-сюда между севером и югом.

Третий принц ушел следом за первым, но мои мучения на этом не закончились — пошли поздравления от представителей фольхстага. Как короткие, так и более длинные, наполненные противоречивыми полунамеками. Если поначалу я их еще хоть как-то слушал, то затем просто кивал, словно фарфоровая игрушка-болванчик, и улыбался.

Только когда число мнимых доброжелателей закончилось, ко мне подошел железный маркграф.

— Привыкай, но не обольщайся, — посоветовал он, не став утруждать себя надоевшими поздравлениями, искренности в которых не было и на ломаный кин. — Сегодня они тебе улыбаются, а завтра с удовольствием плюнут, а то и помочатся на твою могилу. И не факт, что не приложат руку к тому, чтобы тебя в нее положить.

Справедливое замечание. До сих пор не верю, что эта безумная затея сработала. Знать бы еще, зачем императору понадобилось делать именно меня маркграфом? Дело ясное, что дело нечистое. Может и правда что-то не так с моим происхождением? А то можно подумать я не замечал всех этих пристальных, изучающих взглядов железного маркграфа и Сумана Второго. Что такого они увидели?

Нет, нужно срочно валить из столицы в Вольную марку, пока меня не затянул водоворот местных интриг.

То же восстание «мастеровых», ни за что не поверю, что эта организация обходилась без надежного покровителя где-то наверху. Возможно, что таких покровителей было несколько. Иначе поразительную близорукость охранителей и Третьего отдела не объяснить. Да и слишком нагло «мастеровые» действовали в последние годы, правда и не переходили определенную грань.

А что, очень удобный инструмент для убийства неугодных чиновников! Да тем же «черным», если бы Корпус Хранителей Престола все еще существовал, «мастеровые» были выгодны. Отличная наживка, чтобы ловить гостей с островов или из Великого леса. Ну или хотя бы пытаться это делать.

Что-то мои мысли опять понесло не в ту сторону. Этак можно решить, что железный маркграф сам взрыв подстроил, преследуя какие-то свои цели.

— Кстати, завтра я покидаю столицу, — добавил Александр Ранк, одарив меня проницательным взглядом темных глаз. — Разумеется, залечу и в Тирбоз. Если есть желание, могу захватить тебя с собой… — Он помедлил, словно ожидал утвердительного ответа. Не дождался, удивленно выгнул бровь: — Константин тебе не написал? Хотя, тебя так сложно застать на одном месте, письмо могло и затеряться.

Теперь пришел мой черед вопросительно гнуть брови, но продолжать разговор железный маркграф не стал. Коротко попрощался и ушел.

Интересно, о чём же это должен был написать Константин, чтобы я бросил все дела и помчался в Тирбоз?

Услужливого и всегда улыбчивого швейцара на входе в «Тайный уголок» сменила четверка хмурых типов, пусть и не бандитской, но весьма угрожающей наружности. Судя по воинской выправке, бывшие латники. На поясе у каждого открыто висела толстая деревянная дубинка и кобура с длинным армейским «Вепрем», разом отсекая от гостиницы всех любителей что-нибудь отнять и поделить. Численность оных сильно возрастает во время любой смуты.

Скользнув по мне подозрительными взглядами, останавливать меня они не стали. А один был так любезен, что открыл дверь.

До номера я не столько дошел, сколько добрел. Пытаясь определиться, чего же мне хочется больше — плотно пообедать или поспать. И неожиданное появление почтенного Загима, поджидавшего меня возле двери, вырвало из моей груди нечто среднее между стоном и рыком. Похоже, сон опять откладывается.

С другой стороны, что мне мешает пообедать?

— Плохо выглядите, Ваше Сиятельство, — с нескрываемой иронией заметил магнат. — Трудный день?

— А еще ночь и предыдущий день, — не стал спорить я. Да и сложно спорить с очевидным.

— Мне тут как раз принесли обед. Возможно, Ваше Сиятельство пожелает разделить скромную трапезу?

У меня все желания на лице что ли написаны? Но с другой стороны, зачем отказываться? Почтенный Загим знает толк в хорошей кухне. Не самое дурное увлечение, особенно когда оно тебе по карману. Мне бы такое вместо вынужденной страсти влипать в истории и неприятности!

Скромная трапеза полностью заняла немаленький такой стол, за которым без особых проблем можно было усадить человек шесть, а то и восемь. Да и для них количество еды было избыточным.

Будем считать это моей законной компенсацией за скомканную, сокращенную и не такую торжественную церемонию получения титула маркграфа. Как я уже упоминал, я несколько тщеславен, а «мастеровые» порядком подпортили момент моего триумфа. Вот что им стоило взорвать фольхстаг дней на десять позже? Можно с императором, железным маркграфом и любым из принцев, но только одним, я не против.

Некоторое время почтенный Загим не лез ко мне с вопросами, позволив отдать дань уважения стараниям поваров. Да и сам не стеснялся — поесть почтенный магнат любил.

— Так что же произошло в фольхстаге? — спросил он, когда мы покончили с обедом и сидели перед растопленным камином, потягивая легкое вино. — Слухи по столице ходят самые разные: взрыв, нападение мятежных магов, бомба с дирижабля.

Мое богатое воображение тут же нарисовало все три картинки разом, от чего я против воли поежился. Иногда только оказавшись в безопасности, когда все уже закончилось, ты начинаешь понимать, насколько близко разминулся с безносой.

— Третье отделение крупно… промахнулось, — слегка смягчил я определение провала. Хоть мы и одни, но из головы все никак не идет «Красный Шар». Где гарантия, что «Тайный уголок» умеет хранить тайны своих постояльцев? И нас не слушают чьи-то внимательные уши? — «Мастеровые» как-то сумели провести минную галерею под здание фогльхстага. Но что-то не рассчитали — фольхстаг устоял, император и фольхи Верхней палаты не пострадали. Среди членов Нижней палаты есть раненые и убитые. Но кто и сколько, мне неизвестно.

— А «мастеровые»? В городе в последние дни очень шумно.

— Скоро станет тихо, — успокоил я магната, отчаянно борясь с сонливостью. — Их бессмысленный мятеж практически подавлен… А тут как дела?

Почтенный Загим неопределенно махнул рукой.

— Тихо. В «Тайном уголке» знают толк в безопасности. Ты же видел тех мордоворотов у входа? Да и у меня хорошая личная охрана. А после того случая, стала еще больше и лучше.

Про какой случай он вспоминает, догадаться несложно — похищение Ланиллы. Ее выкрали прямиком из поместья, причем еще и меня сумели прихватить!

— Именно поэтому Ланилле удалось сбежать в Вольную марку, — не удержался я от легкой колкости. Боги, как давно и недавно это было! Теперь все наши злоключения после крушения «Буревестника» и пережитые опасности кажутся не более чем интересной прогулкой.

— Именно поэтому, — в тон мне отозвался магнат, — ее охрану я увеличил еще больше. Даже в Академии кое-кого подкупил, чтобы девочка не оставалась без присмотра.

— А это не слишком? — удивился я.

На мой взгляд, забота и опека — разные вещи. И почтенный Загим Ланиллу именно что опекает. А она и сама способна отвечать за свои действия и поступки… по большей части.

— Тебе про нападение ликанов напомнить? Нет, не слишком! — горячо возразил Загим, едва не опрокинув бокал с вином. — Вот будут свои дети, тогда меня поймешь.

Справедливое замечание. Кто я такой, чтобы учить его, как воспитывать дочь?

— Да, — внезапно вспомнил магнат. Степенно встав с кресла, он подошел к рабочему столу, щелкнул ключом, открыв один из ящиков, и достал из него внушительную пачку писем. — Твоя корреспонденция за два дня. Взял на себя смелость забрать и доставить ее лично. Эта толстая, — он бросил мне на колени запакованную в бумагу и перевязанную бечевкой бандероль, в которой на ощупь чувствовались все те же бумажные конверты, — из Степного Стража прилетела. Бахал прислал курьерским дирижаблем.

— Письма? — Взвесив бандероль, я решительно разорвал бумагу.

В другое время я бы не обратил на послания внимания. По крайней мере, отложил бы их разбор. А то от усталости и приятной тяжести в животе глаза сами собой закрываются. Но в голове тут же всплыл разговор с железным маркграфом. Александр Ранк почему-то был уверен, что я обязательно приму его предложение лететь в Тирбоз.