Алексей Иванов – Мягкая сказка (страница 17)

– Но ты же сам ответил тогда на мою телеграмму: «Не волнуйся, всё у нас будет хорошо». Я решила, что ты согласился стать отцом. И сказала Силену, что его деньги теперь нам не нужны.

– Я же всегда говорил, что не хочу иметь детей.

– Все так говорят. А потом передумывают. Вот я и решила, что ты уже передумал. Как все.

Это прозвучало настолько восхитительно мило и в тоже время настолько глупо, что он полностью растерялся. Не зная уже, то ли подскочить с места и стоя начать ей аплодировать. То ли – зааплодировать её до смерти! Оглушительно и бесповоротно! Как в своё время на Съезде Верховного Совета до боли в ушах зааплодировали академика Сахарова, в ответ на его заявление о том, что страной должна управлять исключительно интеллигенция, из которой и состояли первые члены ВКПБ, а отнюдь не плебс, который пришел им на смену после смерти Сталина. И точно так же, как и плебс в тот день на Съезде, Ганешу охватила всё та же растерянность и ощущение своей исконной ущербности.

Но он взял себя в руки, то есть соединил ладони вместе и, твёрдо уперев кончики пальцев друг в друга, слегка развёл ладони в стороны. Пока Алекто что-то ещё пыталась ему сказать. И даже открывала рот, как пойманная в сети слов трепещущая рыба. Наверняка что-то такое восхитительное в своей наивности говорила, сверкая чешуей красивых фраз о семейном счастье. Пытаясь даже робко улыбаться. Но он сквозь гулкий шум в ушах от искренних оваций её уже совсем не слышал. А если и слышал, то уже не совсем различал её слов от несусветной глупости. Как и идеи Сахарова об искусственных цунами, которыми тот призывал смыть с лица Земли буквально все враждующие с СССР страны, разработав для этих целей водородную бомбу. Одной из которых теперь и грозила стать ему Алекто, смывая своим словесным цунами все его прежние постулаты, которые он, как сваи, годами вбивал в своё сознание.

Алекто говорила ему какие-то важные вещи, он это понимал. Ведь истина бьёт вас прямо в сердце! Не понимая только одного:

– За что?

– Если ты захочешь от меня сбежать, то я подам на тебя в суд. И тебе присудят выплату алиментов.

– И как же ты это сделаешь? – удивился Ганеша.

– Достаточно будет предъявить суду двух свидетелей, которые подтвердили бы, что ты жил со мной в течении полугода до момента беременности и по настоящий день. Это могут быть Ехидна и Эвриала. Они, как мои соседки, постоянно тебя тут видели.

– И что, они на это согласны? – ещё больше удивился он. Ведь они обе уже давно строили ему глазки!

– А почему бы и нет? Или ты думаешь, что сможешь стать им дороже, чем я?

– Я был убежден в том, что так оно и есть! – признался Ганеша. – Но спасибо, что сказала мне об этом. Всё, что они теперь скажут, я смогу использовать против них в суде.

– В суде они подтвердят, что ты со мной жил. И после этого ты попадёшь на алименты.

– Я имел ввиду свой внутренний суд! – усмехнулся он. – И непроизвольно начал думать в этих терминах. Сам не ожидал, что это настолько совпадает. Когда я устрою им Судный День!

– Ты это о чём?

– Прости, – усмехнулся Ганеша. Сообразив, что у него теперь будет почва под ногами, чтобы сказать им твёрдое «Нет», когда ситуация от него именно этого и потребует. – Моя месть им будет жестокой и беспощадной! – театрально произнес он. – Но твой план не сработает.

– С чего это ты так решил? Я уже давно обо всём разузнала, как только забеременела.

– В том то и дело, что уже давно! – усмехнулся Ганеша. – Наверняка ещё у своей матери. Или – у своей прабабки?

– Что тут смешного? – не поняла Алекто.

– А то, что как только ты пойдешь со своими подружками в суд, я подам встречный иск. Где потребую в судебном порядке сделать анализ ДНК ребенка!

– ДНК? – удивилась она глупому слову, мучительно вспоминая, что проходила его когда-то в школе.

– И в итоге, ты не только оплатишь судебные издержки, но ещё и за сам анализ. А Ехидна и Эвриала станут фигурантками дела о мошенничестве. Во главе с тобой, разумеется, как главной фигуранткой дела.

– А ты не рискуешь проиграть процесс? – пошла она ва-банк, разогнав в голове тучи аморфных школьных воспоминаний.

– А что я теряю? Максимум – это затраты на анализ ДНК и судебные издержки на адвоката, который и будет подавать встречный иск. А я как раз пришел с морей, так что деньги для этого у меня ещё имеются. А вот ты проиграешь дело и опять отправишься в твой любимый «монастырь для благородных девиц». Ведь условно тебе уже не дадут. Так что это тебе надо крепко подумать, стоит ли тебе со мной связываться? И втягивать своих подруг в эту авантюру. Хотя, конечно же, я всё это с ними обговорю и, думаю, они за тебя не вступятся. Если они не камикадзе. Но я не думаю, что у них хватит на это воинской доблести! – засмеялся он.

– И что, ты реально это сделаешь? – оторопела Алекто. Когда поняла, что её план окончательно рухнул. И почва снова ушла у неё из под ног, как вода. И осталась вода блефа!

– Ну, а что мне остается? Деньги у меня есть. А чтобы их сэкономить я, наверное, сам поиграю в адвоката. Ведь я могу в суде защищать себя и сам. А много ума там и не надо. Но на всякий случай проконсультируюсь у юриста. Это гораздо дешевле, чем адвокат.

– Так в чем же дело? – злобно усмехнулась Алекто. – Почему же ты не пошел учиться на адвоката? – охотно сменила она тему.

– Потому что я к тому времени уже давно захотел стать писателем. И изучал художественную, а не юридическую литературу. Просто, в одной из жизней я уже был Верховным Судьёй. Впрочем, раньше ведь все правители были судьями. Помню, когда я был Соломоном…

– Да хватит уже бредить «Ветхим Заветом»! – оборвала его Алекто. – Твоя увлеченность этой книгой переходит все границы! То ты тем был, то этим. Ты уж определись там! – усмехнулась Алекто и покрутила пальцем у виска.

– Так она же описывает разные временные периоды, – усмехнулся Ганеша над её наивностью, – поэтому мне и приходится соотносить себя то с одним историческим персонажем, то с другим. Пытаясь понять для себя, на кого из них мне стоит равняться. А кого – презирать. И чем ближе я его с собой соотношу, тем охотнее перенимаю его навыки. Наблюдая его повадки. Как и любое животное. Понимаешь? Такая уж у меня работа – наследие чужих престолов!

– И кем же я тогда была? – усмехнулась Алекто, в шутку вписывая себя в этот миф.

– Одной из моих наложниц. Да и то, одной из ранних.

– Что-о-о?

– А ты на что рассчитывала? Ты пока что даже на принцессу не тянешь. Не то что на царицу Савскую. Или ты думала, что я просто так тут над тобой издевался? Пытаясь отомстить тебе за те мучения, что причинила мне Сиринга? А я и пытался прозреть в тебе свою царицу. Потому что не признал её в Сиринге. Да она и сама признавалась мне, что не любит меня. А Савская-то была богиней любви! Поэтому-то я и ищу Её только среди тех, кто меня тут любит. Мы ведь любили тогда друг друга. Поэтому Она и не сможет не полюбить меня тут снова. Понимаешь? А в тебе я толком-то не увидел даже справной наложницы. Верной своему господину. Сердца. Поэтому тебе лучше не верить во все эти бредни. Чтобы и дальше не пытаться дотянуться до тех, на кого я уже равняюсь. Чтобы я, не дай бог, тебя не полюбил. Ведь ты этого уже так боишься.

– Почему это?

– Да потому что вы с Мегерой так низко себя цените, что и в мыслях не допускаете, что таких как вы, вообще возможно полюбить. И подозреваете всех во лжи!

– С чего это ты так решил?

– Или ты думаешь, я тогда так и не понял, кто тебе отравлял твою любовь ко мне? Хотя, конечно, если учесть то, через что обе вы прошли, то это вполне понятно и логично. А когда я пробудил в тебе твою любовь ко мне, Мегера просто не поверила в очевидное. Ведь она привыкла, что ты любишь только её. И стала меня ревновать. Да, да. Любовь никогда не угасает. И её можно будить столько раз, сколько тебе вздумается. На то она и транс. Достаточно создать для этого вполне адекватные условия. Я имею в виду, освободить своё сердце, – вздохнул Ганеша. – А не то, о чём ты сейчас подумала. Материя важна лишь для активации транса на первоначальном этапе. Потом – достаточно и рая в шалаше. И если ты будешь меня слушаться, я охотно тебе ещё раз это продемонстрирую. Но – позже. Ты же помнишь, как тогда тебе было со мной хорошо? Мне тоже, – улыбнулся он. – И мне уже просто не терпится снова вернуть всё как было. Но пока ты не дотянешься до моей Изольды, об этом не будет даже и речи. Даже и не мечтай!

– И чего же ты хочешь? – произнесла она подавленно. Его могуществом изменить её сердце. – Чтобы я избавилась от ребенка?

– Это уже тебе решать. Куда девать свои «излишки делопроизводства».

И однажды, когда его не было особенно долго (операция Деза на сердце Ганеши длилась несколько часов), тонкий прибор души Алекто не выдержал, и она (заметив, что Дезу так и не удалось провести внеплановую операцию, и пациент – по отношению к ней – скончался) сказала, что никогда не позволит ему провести анализ ДНК ребенка. Так как узнала, что для стопроцентного результата необходимо брать пункцию спинного мозга. А это может сильно повредить ребенку. И чтобы он, поэтому, собирал майдан и сваливал.

Ганеша долго (секунд пять) не мог поверить в такой гейм-овер,

– Ты что, всерьёз решила откинуть ватное одеяло иллюзий и уже не боишься утонуть в помойной яме своей судьбы вместе с другими социальными отбросами?