Алексей Иванов – Мягкая сказка (страница 13)

Но она лишь изображала из себя жертву его режима и осыпала его голову пеплом своих претензий:

– Зачем ты заставляешь меня так волноваться? В таком положении. Ты хоть понимаешь, что чем сильнее я переживаю, тем выше вероятность того, что меня увезут на «Скорой помощи»? Неужели нельзя быть со мной, дома?

– Если ты будешь держать меня в чёрном теле, – угорал он, поняв, что она наотрез отказывается его понимать, – то я вначале поблекну, а затем по мере твоих стараний и почернею.

Что и говорить, самомнение породило в ней отчаявшуюся неудачницу. И Алекто была резко возмущена его беспечностью по отношению к выдуманной для него мифологии поведения. Исходя из его ожидаемых реакций.

Ожидаемых нудно и напрасно!

Глава 16

Временами Аполлон стоял и общался с Дэзом, зная уже, что сейчас в её растаявшем в неге самолюбия мозгу рвёт и мечет в унитаз девятый бал отрицательных эмоций, и решительно не мог ничего с собой поделать. Только если раз-другой упрекнуть Дэза, если тот спешил спешиться с Пегаса их общения к своему мясу, что его ждут сейчас гораздо больше. Ведь это лишь помогало ему разочаровать Алекто в роли матери.

– Не понимаю, как ты мог, вообще, вляпаться в такое дерьмо? – усмехнулся над ним Дэз.

– Опять?

– Да уже не опять, – усмехнулся Дэз, – а уже – по самые уши! Ладно б я, балбес, но – ты! И – как?!

– Не переживай ты так, – усмехнулся Аполлон. – Я просто не досмотрел свой прошлый эпизод этого сериала до конца, и теперь мне показывают его с другой героиней.

– Подобно тому, когда в сериале одну актрису неожиданно заменяют другой, менее удачной? – усмехнулся Дез.

– И мы лишь по её диалогам с другими героями, и по тому, что между ними происходит, неохотно узнаем в ней прежнего персонажа. Немного разочаровываясь в сериале.

– То есть то, что теперь было бы, если бы ты женился на Сиринге и ушел в рейс?

– Думаю, Сиринга залетела бы от своего соседа, и ситуация была бы точно такой же.

– Если не хуже! – усмехнулся Дез.

– Ну, да. Ведь от Алекто мне гораздо легче будет избавится, потому что я её не люблю. Думаю, это просто тренировка. И в следующей жизни Сирингу уже не заменят на Алекто, которая вышла вместо неё на лёд со скамейки запасных. И вот тогда-то всё уже будет действительно по-настоящему! Настоящая рубка с канадской сборной, переходящая в массовую драку!

– Представляю, как ты отреагировал бы, – усмехнулся Дез, – если бы твоя любимая жёнушка понесла бы не от тебя, пока ты был в рейсе. И каждый раз вставала бы в позу, когда ты смущенно намекал бы ей об аборте. Создавая тебе и в самом деле «Странные Мгновенья»! Вот бы ты там пи… люлей выхватил! Так что тебе ещё повезло, что ты не успел на ней жениться.

– Легко отделался!

– Если бы я в тот день не получил зарплату, не напоил и, задев твоё самолюбие, не увёл бы тебя от неё к Ириде. Которая и послужила для тебя блесной, на которую я и выдернул тебя из всего этого социального кошмара! Так что ты должен быть мне за это только благодарен!

– А, собственно, за что? – усмехнулся Аполлон. – Актеры меняются, а сериал всё продолжается и продолжается! Я всё это и без тебя уже давно понял, пока раскаивался в рейсе. Ведь как и Алекто после аборта, так и Сиринга после вызывающих родов также упиралась бы руками и ногами, не желая снова делать аборт. Предвкушая все пережитые ею тогда ужасы. Как и Алекто, опасаясь уже больше никогда не забеременеть и упустить свой шанс стать матерью! Пусть и с чужим для меня ребенком. Ведь отец для них – нечто внешнее. Поэтому согласишься ты или нет, уже не столь важно.

– Что бы ты там о святости брака ни воображал?

– Вытесняя тебя на периферию своей самооценки. Заставляя тебя мучительно осознавать, что семейные узы – это не более, чем выдумка конвенционалистов. Созданная как некая ценность именно для того, чтобы ты ценил взаимоотношения и то и дело прощал ошибки твоего партнера ради чего-то высшего! Которое есть на самом деле ни что иное, как страх одиночества. Чего все демонические натуры, терзаемые в тишине своими собратьями по разуму, а конкретнее – теми мыслями, что «почему-то» вдруг приходят к тебе в голову, все как один боятся!

– Даже не замечая тех, кто их внушает! – усмехнулся Дэз. – Не обладая даром различения добра и зла. А потому и отрицают их существование.

– Разумеется – из жажды безнаказанности. Не желая признавать свои ошибки. Тем более что благодаря этой оказии с Алекто я понял и то, почему Сиринга, на которой я в прошлой жизни все-таки женился, столь безропотно и кротко прощала мне столь многочисленные измены с поклонницами моего таланта.

– Из-за того, что она все-таки родила не от тебя, и ты об этом догадался, поскандалил, но не стал её бросать?

– Я даже не скандалил. Поэтому-то в этой жизни Бог и допустил изменение моей прошлой кармической линии.

– Для того чтобы все-таки наказать её? И ты с ней все-таки расстался, даже не успев жениться? Ну, что ж, – глубоко вздохнул Дэз, – значит это не я виноват в том, что не состоялась ваша свадьба. А сама же Сиринга!

– И ещё я понял, – усмехнулся Аполлон, – что сценарий не изменился бы ни на гран, даже если бы я тогда все-таки переспал с Иридой.

– Так ты с ней тогда не переспал? – удивился Дэз.

– Ну, или – чуть позже, – усмехнулся Аполлон. – Вместо того чтобы тебе о ней потом всё честно рассказать. Будь я хоть чуточку более подлым. И если бы даже увел её у тебя, что было бы уже неизбежно. Ведь я не согласился бы на роль её любовника, я слишком жаден до прекрасного! А когда я снова ушёл бы в рейс, она, по старой памяти, залетела бы от тебя, Пифона или ещё от кого-угодно из своих многочисленных любовников, к которым ты то и дело её ревнуешь. Так что можешь меня больше к ней не ревновать. У меня теперь здесь всё уже понарошку. Если хорошенько раскаяться, то все тебе станет предельно ясно! И всё происходящее с тобой в дальнейшем будет уже восприниматься понарошку.

– Раскаяться? – растерялся Дез. – Но – как? Я попытался, но, честно говоря, так и не смог.

– Нужно перешагнуть через свое эго и от всей души признаться самому себе в своих прошлых, вялотекущих в настоящее, заблуждениях. В том зле, которое ты с самого детства причинял другим.

– Вялотекущих? – не понял Дез.

– Любой твой проступок заставляет тебя и в будущем поступать подобным же образом в схожей ситуации. Поступок программирует твоё мышление и как следствие – поведение. Зомби обладает Свободой Выбора бытия только если он раскаялся в своем прошлом, «сняв» его с повестки дня. Иначе это лишь биоробот, который действует по программе своих рефлексов и закрепленных социальных ролей. Как Робинзон Крузо5, попав на остров. Где можно было начать совершенно новую жизнь. Он же, напротив, только и пытался ввести вокруг себя обычаи из прежней своей жизни. Вовлекая в эти социальные оргии местных туземцев. Конституируя привычный для него образ цивилизации зомби. Вместо того чтобы освоить бытие-впервые! Открыв себя навстречу бытию. Благо, что сундуки с семенами для посадки растений и инструментами для постройки дома у него уже были.

– И как же мне начать быть открытым и действительно свободным?

– Нужно допускать только Светлые мысли о других, положительные эмоции и правильные, справедливые поступки. И ни кого не пытаться проучить! Для чего нужно постоянно наблюдать за своим телом и постоянно его осекать, не давая телу проявлять своё недовольство другими, ни мстить, ни давать другим это понять, ни даже намекать им об этом. Зомби – лишь уловки Сатаны. Через твои реакции на их глупости погружающие тебя в самоуничижение и самонедовольство.

– Как сказал Сартр: «Ад – это другие», – усмехнулся Дэз.

– Наши эмоции нам не принадлежат, а как и рукопожатие – обычаи, обезьяньим рефлексом подражания переняты у других. И лишь относят нас к другим. Наше – только самонаблюдение, так как возникает в нас наедине с самим собой. Чтобы отделить то, что в наших поступках наше от того, что мы заимствовали у других. Ведь даже обычное осуждение другого программирует тебя на самосуд. И ты начнешь действовать дальше исходя уже из ложных предпосылок. Легко давая уговорить себя на любое насилие ради, якобы, справедливой цели.

– Ты опять хочешь сказать, что «действовать – значит ошибаться»?

– В основном, если ты перестаешь себя контролировать, – усмехнулся Аполлон. – Любые наши импульсивные действия порождают массу ошибок. Особенно, если это действия ради чего-то большего. Ведь самодовольство собой тебя ослепляет. Не давая тебе увидеть: как и для чего кто-то другой тобой манипулирует. Первичная эмоциональная реакция – это и есть тот «бес», который постоянно подстрекает тебя поступить либо негативно, либо импульсивно. Необходимо прежде всего дать себе привыкнуть отвергать эти первичные побуждения и вообще никак не поступать. Хотя бы некоторое время. И только если от вас ждут хоть какой-то реакции, поступить так, как поступил бы на твоем месте самый благородный в твоём воображении персонаж. Перешагнув через тебя и твое отношение к данным лицам и событиям.

– Как Будда или Кришна?

– Или даже – как Дон-Кихот Ламанчский, благородный Идальго! – усмехнулся Аполлон. – И перестать воспринимать эти примитивные мельницы за Великанов. Осознав, что другие действуют не столь функционально, как от них требуется, а так, как они внутренне устроены. И только потому – не адекватны сегодняшней ситуации. В силу своих механических причин. Но для начала нужно не разрешать себе причинять вред другим. Каким бы «справедливым» тебе это ни казалось. Пытаясь им на что-то указать. А это самое сложное! Ведь потом, даже причинив зло, ты тут же начинаешь оправдываться. Загоняя это в себя!