Алексей Имп – Останется только одна… (страница 20)

— «Нет, я категорически не согласен!» — при этом Карина в картавости перевода на человеческий превзошла вождя октябрьской революции.

— «Отправить туда отряд добрых самаретян, как предлагает наш высокоуважаемый старец, все равно, что просто сесть голой задницей на улей с рассерженными дикими пчелами и пшикнуть на них», — начал рассуждать я. — «Толку нет, только разозлим, но не достигнем цели!»

— «Мне тут пришла в голову мысль использовать схему освобождения заключенного, как в старом добром кино про Глеба Жеглова и Володю Шарапова… Где они за столом засиделись не зря! Ой, я, кажется, начал путать песню и фильм!»

Присутствующие на совете заинтересованно уставились на Перуна в лице Коры — козла, которая тупо транслировала мои мысли вслух (в том числе про песни, пчел и голые задницы).

— Чем же нам могут помочь эти почтенные музыкальные люди, которые хорошо попировали за столом? Разве их пчелы в это место кусать не будут? — уточнил Волхв, слегка ошарашенный от предыдущего яркого примера.

Ясно, что тот сумбур, что передает окружающим моя жена будет понятен даже далеко не каждому современному человеку, знакомому с нынешним фольклором, не говоря уже про не избалованных этим самаритян.

— Пчелы это иносказательно — охрана СИЗО. А Глеб и Володя не пели и не кушали, а разрабатывали за столом операцию по вызволению своего человека из опасной банды. Мы поступим аналогично, — продолжила излагать мои мысли супруга.

— «Ты же Великий Волхв всея Самария, знаешь, где находится артефакт? Омар передал его координаты? Ты можешь показать нам?»

— Да, он сообщил его место расположения, но это большая тайна! Я скажу Вам, если все присутствующее поклянутся своей жизнью сохранить ее!

Все, кто был в составе нашего оперативного штаба — Лукерья, Митрич, Василий, Григорий, Гаврила, Людмила произнесли клятву верности, прикоснувшись к священным рогам моей супруги, украшенным венком с ленточками на украинский манер. Затем Волхв указал точку на карте, а я продолжил:

— Поэтому, предлагаю следующий план:

Омар Кхуян на допросе говорит, что хочет показать, где расположен артефакт, и выезжает туда в сопровождении агентов ФББ. Их будет немного и без тяжелого вооружения. Наши бойцы, сидя в засаде, с легкостью справятся с ними, отстреливая тех из укрытия. Мы забираем ученого и взрываем артефакт, чтобы не достался врагам. А так называемых ВСОшных «пчел» займем отвлекающим взрывом у ворот следственного изолятора, чтобы они сидели в своем улье и не жужжали.

— Вод ведь Перун, молодец! Ах, какой лихой план! Особливо про пчел, они-то жутко кусачие твари! Нам бы шамим вовек не догадатьси, как с ними справиться! И якие дюже вумные энти Жеглов с Шараповым, увидишь их родной, спасибо передай и низкий поклон! — обрадовалась Лукерья, ей тоже было жаль губить почем зря молодых самарских ребят в бессмысленном штурме.

— Да, это отличный план! Так и поступим! Василий и Митрич, на тебе организация засады, Григорий, ты отвечаешь за передачу весточки Омару. Гаврила, ты подготовишь заряд возле СИЗО, и отвлечешь основные силы, — старец распределил задачи и все окунулись в подготовку.

Мы, кто остался незадействованным, а также, те, кому с нами было по пути, отправились на рекогносцировку.

Забравшись далеко в горы, после внимательных поисков обнаружили едва приметную пещеру, которая, как ни странно оказалась достаточно продолжительной, и заканчивалась входом в необычный белоснежный коридор с множеством овальных дверей.

Обследовав пустые помещения за каждой из них, стало ясно, что все, что там когда-то находилось, было уже вывезено. И только одна в дверь в конце не открывалась, даже под усилием могучего Митрича.

Мы снова собрались в узкий кружок, чтобы обсудить увиденное.

— Возможно, это лаборатория древних, везде все белое и чистое, как в больнице, — высказал предположение Волхв.

— Обратите внимание на материал, из чего она сделана, его не возьмут даже бронебойные снаряды! — Василий постучал по стенам. — Тут даже внутренние замки есть, в виде двух полукруглых прорезей с внутренней стороны. Вот смотрите, я вставляю в них пальцы, и дверь блокируется! И теперь ее никто не откроет кроме меня, вот это технология будущего!

— «Стойте! Прекратите баловаться с замками! Ну вот, беееестолочи! Хоть одну из дверей не тронули?»

— Есть тут одна — у самого входа, — показал своей лапищей довольный Митрич. — Сейчас пойду проверю ее.

— «Нет, не нужно, оставайся на месте! А то и ее заблокируешь. Помните, я рассказывал, как банду брали? Так вот, чтобы спасти своего товарища, Глеб предложил на одной из дверей наклеить фотографию его любимой женщины, чтобы Володя догадался и спрятался от бандитов за этой дверью».

— А что, Шарапов хорошо знал женщину Жеглова? В нашем общинном своде домашних правил — не позволительно подобное поведение! — наставительно произнес старик.

— Но, если это необходимо для исполнения твоего плана, то чью женщину мы будем ему показывать?

При этом все по очереди испытующе посмотрели на Лукерью и Людмилу, пытаясь понять, кто из них хорошо знала ученого, то бишь ходила к нему налево. Под пристальными взглядами обе женщины зарделись от стыда.

— «Не нужно нам никаких чужих женщин, у Омара была своя женщина?»

— Нет, он дал обед безбрачия, чтобы всю жизнь посвятить лишь науке. Тогда, может, мы твою женщину сфотографируем, и повесим ее голограмму на двери? Он то ее точно знает, раз эксперименты над ней свои проводил, — предложил Волхв, и махнул рукой Григорию, чтобы тот исполнил распоряжение сфотографировать меня.

При этих словах, Лукерья жалобно посмотрела мне в глаза и погладила по голове, приговаривая:

— Терпи, милая, терпи! Как много еще унижения и позора нам женщинам предстоит понести из-за этих извращенцев мужиков!

Я судорожно сглотнул, и продолжил блеять на ухо Карине:

— «Теперь смоделируем развитие будущих событий. Наши боевики равномерно прячутся за всеми дверями вместе с вами, где вы успели уже приложить руки к замкам. Одна дверь с изображением Козы будет открыта. Оперативная группа прилетает к пещере на вертолете и настороженно входит в нее. Заключенного поведут, скорее всего, в конце строя, и когда он поравняется с голограммой, то мы их отвлечем шумом у дальней противоположной двери, и Омар успеет спрятаться. Затем замаскированные на поверхности бойцы захватывают вертолет, перекрывают выход из пещеры, и предлагают ФББшникам сдаться. Если те отказываются, наша группа изнутри помогает их выкурить. Если от них поступит сигнал о помощи, то в дело вступает Гаврила, который взорвет КПП у СИЗО, отвлекая силы ВСОшников. А мы тем временем минируем эту лабораторию, и улетаем на вертолете на тайную тренировочную базу».

Дальше, больше, все засуетились, стали готовится к встрече, а меня ждала фотосессия.

Нет, ну честное слово! Кто их там учил делать снимки? Это что за скрытая реклама зоофилии? На голограмме запечатлена моя трехмерная милая улыбающаяся мордочка на длинной шее, обрамленной душистым венком прямо с Гавайский островов, повернутая к зрителю вполоборота, и с большим цветком орхидеи на рогах. Прямо героиня японских комиксов в классическом стиле аниме. А, если слегка смещать ракурс взгляда, то я вам еще хитро подмигиваю, и приглашающе киваю головой. Тьфу! Гринписа на вас не хватает! Но жена этот позорный плакат самолично одобрила, заявив, что в такого меня влюбится можно, и типа нехай весит на двери! Наверное, я умру со стыда! Только никому об этом не рассказывайте.

Глава 18

— И опять мыр Вам, свободныэ гордыэ житэли Пэпэнской фэдерации! У нас ест чито пэрэдать для ваших чуткых ушей! Самые послэдние новости из столыци нашэй родыны — Молнебада. Оставайтэсь с намы на пэрвом Обще Пэпэнском Тэлеканале и узнаэте:

что удалось прэсечь нашим ссыловыкам в рэзультате спэцоперации в пригороде. На связи наш спэцынальный крутой корреспонтэнт Отар Виивыброс! Брат, говоры, мы тэбя вниматэльно слушаэм!

— Нычего не прэдвещало и ныкто тоже не прэдвещал, но это произашло! Я все сказал!

— Брат, ты красавчик, и двоюродный дядя таланта! Как всэгда краток, и вэздэ успываешь воврэмя! Но скажи нам, чито же всэтакы произошло у вас? Наши дорогые тэлезрытэли уже ногти грызут на ногах от нэтэрпэния!

— Скажы! Развэ можно нас свободоблудлывых граждан очэнь вэлыкой страны упрэкнуть в нэгостэпрыимствэ?

— Конэчно жэ нэт!

— И я всэгда им говорю — я сыжу пью чай, и ты садысь рядом пэй чай, я сыжу еэм шашлык, и ты садысь рядом пэй чай! Не вылывать жэ заварку, там эще много еэё осталась! Всэм гостям хватыт! А оны нэдоволные рожы минэ показывают.

— Вай нээ! Какые нэблагодареные!

— Понымаэшь? Наболэло брат! Сколько жэ можно так сэбя вэсти у нас дома? Ми им позваляэм приэзжать к нам, а оны ведут сэбя как варвары, дыкары!

— Отар, говоры же, кито так сэбя вэдет? А?

— Мы тэрпэли, когда оны заполоныли всэ наши рынкы-шмынкы своимы лавкамы-хавкамы с пырожками из зайчатыны и квасцом! Мы продолжалы тэрпеть, когда оны разъезжалы по городу в затанырованных ржавых тазах, танцэвали «Калинку-малынку» на всэх площадях, и ходыли на занятыя в школы, нэ раздэваяс, в папахах и кокошныках! Мы все эщо продолжаэм молчать, когда оны прэстают к нашим жонам, сестрам, дочэрям, и распростотраняют в нэлэгалных прытонах свой ванучый самогон! Но это уже ны в какые калитки нэ лэзет!