Алексей Хренов – 700 дней капитана Хренова. Бонжур, Франция (страница 19)

— Вот как? — Кокс изобразил искреннее страдание и сочувствие и позволил своим бровям взлететь вверх. — Если бы я знал, что тебя так интересуют мои испражнения, я бы, конечно…

— Хватит паясничать, Кокс! — взорвался Поль. — Не неси чушь. У меня нет времени спорить.

— Я и не спорю, — мирно согласился Лёха.

Поль посмотрел на часы. До взлёта оставалось десять минут. Он заставил себя говорить спокойно.

— Слушай внимательно. Две вещи. Первое. Если во время полёта будет хоть какой-нибудь переполох, любой, я хочу знать об этом сразу. Включаешь рацию и докладываешь. Понял?

— Даже тупой австралиец понял бы, о чём речь, — Кокс старательно таращил свои глаза, изображая полнейшую преданность.

Поль почувствовал укол сарказма.

— Второе. Внимательно следи за моими командами.

— Отлично! Буду с интересом следить за твоими передвижениями. — Лёха был сама преданность и внимательность, разлитые в одном флаконе.

Поль осмотрел Кокса, счастливо подтягивающего галифе и чешущего живот и тут же вскипел:

— Ты что не видишь! Моя эскадрилья рассыпается, как песочный замок на пляже Ниццы! — процедил он. — У немцев порядок и железная выучка, а у меня — этот цирк с крыльями. Сборище идиотов!

— Ну, не все же, мсьё, не все… — осторожно заметил Лёха, дерясь с застёжкой шлемофона.

— Верно, — оживился Поль. — Не все. Некоторые — гораздо хуже. Есть ещё полные придурки! Пара штук — вообще ходячее бедствие. Например, ты, су-лейтенант Кокс! Как вы слетали на знание района⁈ Ты видел как вы сели! Видел⁈ О какой навигации можно говорить!

— Погода была ужасная, мессир, — вяло попытался оправдаться Лёха. — Ливень, ветер, облака ниже минимума, верхушки деревьев едва не исчезали в них… Мы всё же нашли аэродром и сели не побившись, ведь так?

Что именно происходило тогда в воздухе, как их с Роже, молодым лётчиком, только выпущенным из учебки, прижимало низкой облачностью, как они нашли аэродром каким-то третьим чувством и что только идиоты тренируют полёты в такую погоду, — рассказывать командиру точно не стоило.

— Великолепно! — зарычал Поль. — Значит, Геринг письменно прислал тебе обещание нападать только при солнечном свете! А это! Просто чудо природы — твой Роже! Держит строй только если на него наорать, я всё жду, когда он отрубит тебе хвост.

— У него был насморк, мсьё, — мягко заметил Лёха. — Нос у него тёк ручьями, он чихал громче, чем пердит слон, вот рука и дёрнулась немного.

Поль снова закатил глаза, показывая, как ему надоел этот австралийский шутник.

— Погода начинает портиться, — вдруг произнёс Кокс. — И облачность будет сгущаться. Метеорологи ждут к концу дня полную дрянь.

Поля передёрнуло. Они летят на боевое задание, а Кокс всё паясничает! Чёртовы англо-саксы с их спокойствием, чёртовы немцы с этой войной, чёртовы поляки, которые хрен знает где, и их чёртово французское правительство, которое решило воевать непонятно за какие интересы!

— Тогда выходим немедленно! — произнёс командир Лёхиного звена.

Поль резко развернулся и вышел из здания. Кокс не торопясь последовал за ним.

Мимо проезжал техник с Лёхиного самолета на велосипеде. Лёха приказал ему слезть, забрал велосипед и вальяжно погнал вперёд — мимо штаба, столовой, склада, медпункта, помахал рукой спешащему вприпрыжку Полю.

Лёха соскочил с велика прямо у самолётов, бросил велосипед на руки второму механику, накинул свой болтающийся под задницей парашют и стал терпеливо ждать командира.

Запыхавшийся Поль добежал до самолетов, с трудом вдохнул. Потом выдохнул. Потом посмотрел на Лёху так, будто впервые понял, что именно с этим человеком он сейчас и полетит в первый свой боевой патруль. Но собственно он понимал, что накручивает себя и придирается к Коксу. Самолёт Кокса всегда был вылизан и готов прыгнуть в небо, сам же Кокс…

Наверное его приколы нужно было списать на это странное австралийское чувство юмора, но летал и стрелял он лучше всех в его звене и если уж и лететь на первое боевое патрулирование, так это с ним.

Пара поднялась в небо на первое в этой войне своё боевое патрулирование. Минут через двадцать они прошли над Мецом, плавно легли в разворот в сторону Люксембурга, и именно в этот момент в наушниках хрюкнуло, зашипело и проявился голос:

— Здесь Сюипп. Ведущий патруля, ответьте.

Поль ответил хрипло, голосом человека, у которого пересохло в горле, что слышит.

— Ведущий патруля Сюиппу, слышу вас.

Сюипп запросил его позицию.

Поль бросил взгляд на приборы, потом на мутные поля за стеклом кабины и стал думать, что может выглядеть достаточно правдоподобно для военного доклада.

— Южнее Люксембурга, пятнадцать километров до границы, — влез к нему в шлемофон по внутренней связи спокойный голос Кокса.

Поль автоматически повторил диспетчеру, потом выругался про себя: чёртов Кокс!

Эфир замолчал секунд на десять. Это были самые долги секунды Поля из всего полёта.

Потом радио снова зашипело, хрюкнуло и выдало:

— Патруль, здесь Сюипп. Вражеский разведчик следует к Вердену. Повторяю, к Вердену. Курс один-девять-восемь. Высота пять тысяч. Повторяю. Приём.

Поль на секунду словно забыл, как дышат. Настоящий враг, не нарисованный на карте и не придуманный в курсантских бравадах. Радио снова напомнило о себе, и он очнулся. Пара заложила резкий разворот на юго-запад, прочь от границы, продолжала идти по сырому небесному коридору, где облака висели грязными шапками и довольно низко.

— Патруль принял. Идем к Вердену.

Самолёты вошли в облака, как нож в плотное серое масло. Когда снова вынырнули в чистое небо, Сюипп дал новый курс.

— Один-три-ноль.

На пяти тысячах метров воздух был мутным и тяжёлым. Такая погода не очень подходила для боя. В мыслях Поль уже видел вспышки очередей и разваливающиеся немецкие самолёты и гнал пару на пределе, боясь только одного — чтобы другие не успели раньше. Облака стояли беспорядочно, местами плотными стенами, местами редкими разрывами, словно их раскидали в спешке. Поль рвал взглядом серые завалы, выискивая проходы, и когда ему показалось, что он заметил цель, он моргнул — и она исчезла.

— Командир, три километра правее. Пересёк наш курс слева направо. Ушёл в облако.

— Принял, Кокс. Я тоже видел. Правый разворот, пошли.

На этой высоте воздух был более турбулентным, и «Кертис» прыгал как клоун на ярмарочной карусели. Полю пришлось крепче ухватиться за ручку управления — и тут он вдруг в панике осознал, что гашетка пулемётов стоит на «предохранителе».

Он сдвинул защёлку, глубоко вдохнул, чтобы голос не дрогнул, и сказал:

— Внимание, Кокс, оружие в готовность.

— Как скажешь, командир. — раздался спокойный голос Кокса, Поль только успел проскрежетать зубами.

И ровно в этот момент из облака вышел он — впереди, чуть выше, чёткая, темная тень на фоне солнца — Юнкерс-88! Показался так красиво и ясно, что у Поля внутри всё радостно сжалось.

— В атаку! Кокс. В атаку! — проревел в восторге он.

Поль потянул ручку на себя. В прицеле рос и темнел силуэт бомбардировщика. Каждая мышца напряглась, удерживая его Кертис ровно.

— Команди… хр-р… брит… фр-р… не стре…

Кокс, как всегда, влез со своей репликой в самый неподходящий миг. Поль одним щелчком тумблера отрезал эфир.

Он нажал гашетку — самолет затрясся и из крыльев вырвались струи огня. Он сам вздрогнул от громкости собственных же выстрелов. Четыре пулемёта выбросили вперёд золотой веер разрушения. Сначала очередь прошла перед носом бомбардировщика и тот дёрнулся в сторону, как припадочный. Потом они будто скользнула вдоль фюзеляжа, трассеры рассыпались искрами и исчезли за хвостом.

Поль полубочкой вышел из атаки, освобождая место ведомому. Он перестарался. Разворот вышел слишком резким. В глазах потемнело — центробежная сила вытянула кровь из головы, перегрузка мгновенно отбросила сознание к краям черепа. Несколько секунд ушло на то, чтобы снова вернуться в собственное тело.

Когда зрение прояснилось, далеко слева он увидел удирающий бомбардировщик. Тот тащил за собой, как показалось Полю, красивую и тонкую, ленивую спираль дыма и активно снижался.

— На один Ю-88 меньше, — подумал Поль и в бешенстве включил связь. — Кокс, почему ты его не добил?

— Зачем? — даже сквозь хрипы было слышно, как он смеётся. Даже просто по настоящему ржёт.

— Ты идиот, Кокс! Полный идиот! Врага надо сбивать! Почему ты не стрелял, Кокс! — Поля трясло от адреналина и от тупизны его ведомого.

— Зачем стрелять, командир⁈ Ты прекрасно их взбодрил! Британские разведчики и так всей толпой дружно опорожнились в своём тарантасе! И сейчас вон, смотри, как улепётывают, уже где-то над Реймсом! Газуют что есть сил.

— Это же Юнкерс! Восемьдесят восьмой! — Поль не мог поверить в случившееся.

— Точно! Я так и подумал! И круги они себе на крыльях намалевали: ярко-красная «пуповина» в середине синего круга! Не иначе как маскируются под «Блейнхаймы», вот подлюги!

Холодный пот пробил Поля.

— Да ладно, командир, отрапортуем — вступили в бой с «мессершмиттами», защищая разведчик, пришлось стрелять почти вплотную, а там пускай наше начальство переписывается с начальством бритов! — циничный юмор Кокса потряс командира звена Поля де Монгольфье сильнее, чем сама ситуация с атакой.

8 сентября 1939 года, Аэродром в районе города Сюипп.