Алексей Ханыкин – Тайны станции ТИХАЯ (страница 2)

Уже тогда я понял, что слухи кое в чём не врали: найти их было чертовски сложно. Возможно, именно поэтому клиентов у агентства было немного. Я и сам не сразу отыскал нужное здание, а когда отыскал, меня приняли за долгожданного заказчика. Прошло уже несколько недель, а я помню тот день так ясно, будто это было вчера.

Я неуверенно стоял у двери старого двухэтажного здания, где они арендовали помещение. Место не вызывало никакого доверия, а мои навыки ориентации в пространстве гарантировали, что я скорее заблужусь, чем найду нужный кабинет. Тем не менее, когда я уже почти развернулся, чтобы уйти и признать поражение, дверь вдруг распахнулась сама.

— Ну что, это он?

— Похож, — ответила девушка, окинув меня быстрым оценивающим взглядом. — Только испуганный.

— Все наши клиенты испуганные, — вздохнул невидимый собеседник из глубины комнаты. — Заводи его.

Девушка взяла меня за руку — не грубо, но уверенно, — зафиксировала на лице профессиональную улыбку и проводила внутрь, усадив на небольшой диван перед кофейным столиком. Сама она заняла одно из двух кресел напротив. Второе принадлежало мужчине. Вернее, это были мышцы, собранные в подобие человека. Он сидел неестественно, будто не мог найти удобную позу. Я предположил, что всё дело в рубашке — она была явно на пару размеров меньше, чем требовалось, и ткань едва сдерживала мощь профессионального бойца. Казалось, он готов сломать шею за один лишний взгляд в свою сторону.

— Кирилл Никитич, — представила его девушка. — Наш детектив с огромным опытом работы. А я — Маргарита. Мы специализируемся на сложных юридических вопросах, но в целом помогаем в самых разных ситуациях.

Они смотрели на меня с явным ожиданием заказа на расследование очередного безнадёжного дела.

— Я не по делу, — неуверенно пробормотал я и замолчал.

Они не повели и бровью. Я откашлялся.

— Позвольте сначала представиться. Меня зовут Артём, я выпускник юридического института и хочу связать жизнь с расследованием преступлений...

— Работу найти не можешь? — напрямую спросил мужчина.

Я кивнул.

— И хочешь набраться опыта у нас? — подхватила девушка.

Я снова кивнул. Мужчина расстегнул пару пуговиц на рубашке, откинулся на спинку кресла и облегчённо выдохнул:

— А может, у тебя есть какое-нибудь дело? Ну там, сосед десять лет назад пропал? Расследуем и денег не возьмём.

— Дело в том, что в последнее время у нас почти нет работы, — чуть смущённо призналась Маргарита. — Если хочешь — оставайся, но заказов не предвидится.

— Преступления есть всегда, просто мы их не находим, — задумчиво проговорил Кирпич и оценивающе посмотрел на меня: — Трупы когда-нибудь видел?

Я замотал головой.

— В чужие дома с целью обыска проникал?

Снова отрицание.

— А вообще где-нибудь работаешь?

Я ещё сильнее замотал головой.

— Какой-то ты скучный. Я в твои годы у воришек краденое воровал, чтобы вернуть владельцам, — Кирпич откинулся в кресле, и оно жалобно заскрипело под его весом. — Почти никогда не получалось, зато весело.

Я помню, как сидел тогда в этом кресле, смотрел на них — на эту странную пару, которая, казалось, существовала по каким-то своим, только им ведомым законам, — и думал: «Куда я попал?» И тогда же, впервые за долгое время, почувствовал что-то похожее на надежду. Глупую, беспричинную, но оттого не менее настойчивую.

Из воспоминаний меня выдернул голос Кирпича.

— Так, — прогудел он, не отрываясь от ноутбука. — Монетизация, конечно, дно. Но есть кое-что интересное. Оказывается, если мы ничего не публикуем, нам ничего и не платят. Удивительная система.

— Гениальное наблюдение, — фыркнула Марго. — Может, теперь, когда ты это осознал, мы наконец что-нибудь придумаем?

— А что тут думать? — Кирпич захлопнул ноутбук и встал во весь свой немаленький рост. — Надо идти снимать контент. Выйдем на улицу, найдём преступление. В крайнем случае — инсценируем.

— Инсценировка преступления — это уголовная статья, а не контент-план, — отрезала Марго.

— Тогда в торговый центр, — не сдавался он. — Там всегда кто-нибудь что-нибудь ворует. Зайдём в магазин, прикинемся охранниками, посмотрим на камеры...

— Нас самих примут за воров. Особенно тебя. Ты входишь в магазин — и продавцы автоматически вызывают полицию.

— Ну спасибо. Тогда — на автобусную остановку. Карманники, безбилетники, потерянные сумки. Чем не сюжет?

— Скучно, — вздохнула Марго. — Мы снимем, как тётенька с баулом едет на дачу. Просмотров — ноль. Комментариев — ноль. Смысла — ноль.

Я слушал их перепалку, и в голове у меня потихоньку складывалась мысль. Простая, почти очевидная, но, как всё очевидное, почему-то не приходившая в голову никому из нас до этого момента.

— А может, не надо ничего инсценировать? — сказал я, и они оба обернулись ко мне с таким видом, будто только что вспомнили о моём существовании. — Может, просто пойти туда, где люди теряют вещи по-настоящему?

— И куда же? — прищурилась Марго.

— На вокзал. Железнодорожный.

Кирпич и Марго переглянулись. В комнате повисла тишина — та самая, в которой рождаются хорошие идеи. Или, наоборот, очень плохие. С этими двумя никогда не угадаешь.

— Вокзал, — медленно, пробуя слово на вкус, произнёс Кирпич. — А что? Вокзал — это движение. Движение — это хаос. Хаос — это преступления. Мне нравится.

— На вокзале всегда кто-то теряет багаж, — подхватила Марго, и в её голосе зазвучали деловые нотки. — Можно опросить сотрудников, узнать, какие вещи пропадают чаще всего. Сделать репортаж о забытых чемоданах. А если повезёт — наткнуться на что-то посерьёзнее.

— На контрабанду, например, — мечтательно протянул Кирпич, и глаза его загорелись тем самым огнём, который обычно предвещал крупные неприятности. — Или на шайку воров. Или...

— Или на бригаду уборщиков, которые выметают пыль из-под лавок, — осадила его Марго. — Но для начала сойдёт и пропавший чемодан. Главное — начать. Снять хоть что-то. Показать аудитории, что мы живы.

— Решено, — Кирпич хлопнул ладонью по столу так, что чашки подпрыгнули, а моя ручка укатилась под диван. — Едем на вокзал. Сегодня. Сейчас. Сию минуту. Артём, хватай камеру. Марго, бери блокнот — будешь записывать гениальные мысли, которые придут мне в голову по дороге.

— То есть блокнот останется пустым, — вздохнула Марго, но уже начала собираться.

Я смотрел, как они забегали по офису: Кирпич искал свою неизменную кожаную куртку, которая преспокойно висела на спинке его же стула, Марго складывала в сумку диктофон, блокнот, пару ручек и что-то ещё — вещицу, названия которой я не знал, но которая, как я догадывался, должна была помочь нам в расследовании. В воздухе повисло то особенное чувство — смесь азарта и тревоги — какое бывает только перед началом настоящего дела. Или перед большой глупостью.

Я ещё не знал, что этот поход на вокзал изменит всё. Что мы не просто найдём пару забытых чемоданов. Что случайно услышанный разговор, пара подозрительных личностей и одно название — «Тихая» — затянут нас в историю, из которой мы будем выбираться с трудом, с потерями и с тем самым контентом, о котором Кирпич и мечтать не мог.

Но это всё будет потом.

А пока я надел куртку, взял камеру и вышел вслед за ними в коридор, где уже гремели шаги Кирпича и цокали каблуки Марго — два звука, которые очень скоро станут для меня привычнее тишины.

Глава 2

Ещё издали вокзал бесстыдно демонстрировал свою живость: оглушительные объявления о прибытии и отправлении поездов, вызовы к кассам по талончикам, стук колёс — то подъезжающего состава, то проезжающего мимо грузового поезда, то гудок отправляющегося, — вся эта симфония сопровождалась несмолкаемым шумом толпы, спешащей на поезд, с поезда, а может, и через поезд — куда угодно, главное, чтобы с разговорами. После тишины офиса, где единственными нарушителями спокойствия были два моих наставника, сцепившихся в очередной полемике, вокзал показался мне кошмаром. Но не одним только шумом демонстрировал свою жизнь этот крохотный вокзал. Неотъемлемой его частью был запах — смесь ароматов, которую не встретишь больше нигде, вся палитра вкусов, словно сомелье проводит дегустацию в дорогущем магазине. Здесь сочеталось несочетаемое: железнодорожная пыль, которая никогда не успевает осесть от вечного движения, нагретый асфальт с крохотными яичницами выплюнутых жвачек, запах пота, духи и самый главный атрибут вокзалов и поездов дальнего следования — кура-гриль, жир которой наполнял пластиковый контейнер и просачивался из сумки. Я вдохнул поглубже. Осталось только причмокнуть.

Кирпич шагал первым. Он, подобно ледоколу на Крайнем севере, рассекал толпу. Вернее, люди расступались перед ним сами — какой-то древней сигнальной системой они чувствовали его приближение и делали шаг в сторону, подальше от существа габаритов атомной Арктики. Следом семенила Марго, цокая каблуками по кафельному полу, и каждый раз, когда Кирпич задевал кого-то плечом, качала головой — то ли осуждая его широту, то ли готовясь на всякий случай извиниться перед чересчур обиженным. Я замыкал этот странный марш, не опуская камеры: контента, как они сказали, мало не бывает.

— Снимай, Артём, снимай! — командовал Кирпич, размахивая руками. — Вот эту бабушку с пирожками — крупным планом! А вон того мужика с клетчатой сумкой — ишь какой подозрительный тип! Зуб даю, у него там что-то есть!