Алексей Ханыкин – Тайны станции ТИХАЯ (страница 4)

— Что скажешь? — повторила Марго.

Я заставил себя сосредоточиться.

— Они, наверное, вместе. Но не как пара. Сидят слишком близко, но не касаются друг друга. У обоих прямая спина — значит, напряжены, опаздывают, наверное, или забыли кого-нибудь. Одежда недорогая, но чистая и выглаженная. Они, кажется, неместные Не смотрят никуда

— Что? — подтолкнул Кирпич.

— Они не смотрят на табло. Вообще. Просто залипают в одну точку. Стереограммы учатся разгадывать.

Марго медленно перевела взгляд на пару с чемоданом, и я увидел, как её лицо меняется: маска кокетки вмиг исчезла, уступив место охотничьему лицу хищника, который напал на след добычи.

— Артём, — сказала она почти шёпотом, — сними их. Осторожно. Сделай вид, что снимаешь красоты вокзала, как приезжий, но держи их в кадре.

Я поднял камеру, стараясь не делать резких движений. Палец лёг на кнопку записи. Через небольшой экранчик камеры пара выглядела ещё более подозрительной: теперь, приблизив картинку, я видел детали, которые упустил раньше. У женщины была слишком бледная кожа — нездоровая, почти прозрачная. У мужчины на запястье виднелся шрам, длинный и неровный, похожий на след от ножа. Их чемодан — советский, с потёртыми боками и погнутыми уголками — стоял между ними, и мужчина легонько толкал его ногой. То ли тик, то ли морзянка.

— Что думаете? — спросил Кирпич, который тоже развернулся и теперь наблюдал за парой поверх моей головы.

— Охранник говорил о старом чемодане, — напомнила Марго. — И о людях. Возможно, это те самые.

— Или просто совпадение, — сказал я, хотя совпадений здесь явно ожидать не стоило.

— В нашей работе совпадений не бывает, — подтвердил мои слова Кирпич. — Идём. Будем наблюдать.

Следующие двадцать минут мы провели на перроне, рассредоточившись по разным углам. Кирпич устроился у газетного киоска, делая вид, что выбирает прессу. Марго заняла позицию у табло, притворяясь, что изучает расписание. Я остался на лавке неподалёку от подозрительной пары; камера лежала у меня на коленях, включённая и нацеленная в их сторону.

Пара не двигалась. Они сидели, как статуи: спина прямая, взгляд в одну точку. Лишь изредка женщина наклонялась к мужчине и что-то шептала ему на ухо. Тот кивал, словно чихнул, и снова замирал. Их чемодан стоял всё так же, получая лёгкие, но регулярные удары ногой.

Я пытался вспомнить всё, чему меня учила Марго. Учила многому — жаль, на практике не всё пригождается. Наблюдательность — это внимание к деталям. Как они одеты? Обувь у мужчины была старой, но брендовой, сделанной с высочайшим качеством и начищенной до блеска. Явно ни в чём себе не отказывает. У женщины на пальце кольцо, но не обручальное: крупный камень свидетельствовал скорее о достатке, чем о семейном положении. Камень явно не дешёвый, но оправа старая, возможно, серебряная. Семейная реликвия? Или краденая вещь?

Чемодан, тем не менее, был самым интересным. Я рассмотрел его подробнее, когда один из пассажиров, спеша на поезд, задел его ногой, едва не пнув в сторону. Мужчина мгновенно среагировал — подхватил чемодан и придвинул ближе к себе, а женщина в тот же миг обвела округу быстрым взглядом, словно проверяла, не самые ли они в этом месте подозрительные. Этот взгляд — взгляд профессионального наблюдателя — на секунду задержался на мне. Я тут же отвёл глаза и сделал вид, что изучаю расписание в телефоне.

Сердце подступило к горлу. Я понял, что она меня заметила. Может, и не поняла, что я за ней слежу, но явно стала держать во внимании — на всякий случай.

В этот момент объявили посадку на поезд. Я скорее почувствовал, чем увидел, как пара оживилась. Они поднялись одновременно, как по команде, и двинулись к названной в динамике платформе. Я тоже встал. Постарался мимикой показать, что очень хочу сесть на поезд, и подступил поближе, формируя с остальной толпой очередь. Осматриваться по сторонам было некогда: они могли легко затеряться в толпе. Лишь краем глаза заметил, как Кирпич отложил газету и двинулся следом. Марго уже исчезла где-то впереди — она всегда умудрялась оказываться в нужном месте раньше всех.

На платформе было людно. Судя по объявлению, поезд следовал в Иркутск — длинный состав, которому предстояло идти почти трое суток, с остановками в десятках городов и множестве станций — именных и не очень. Пара направилась к вагону номер семь — обычному сидячему вагону без купе. Я шёл за ними, выслеживая макушки на расстоянии пары человек.

У дверей вагона стоял проводник — молодой парень с прыщавым лицом и сонными глазами. Он лениво проверял билеты, не особенно вглядываясь в лица. Пара подошла к нему и протянула билеты. В этот момент мужчина обернулся, посмотрев прямо на меня.

Я замер.

Он смотрел прямо на меня. Не на Кирпича, который нависал над толпой позади, не на Марго — где она вообще пропадает? — а на меня. Его тёмные, глубоко посаженные глаза изучали моё лицо с каким-то странным, хищным азартом. Он не выглядел испуганным — скорее, заинтересованным. Он знал, что я за ними слежу, и давал понять, что знает об этом.

Я опустил камеру, которую до этого держал у груди, имитируя блогера, и нажал кнопку остановки записи. Поздно. Он уже всё понял. Проводник закончил проверку билетов, и мужчина скрылся в вагоне. Женщина последовала за ним.

Я стоял, не в силах двинуться с места, пока Кирпич не положил мне руку на плечо.

— Ты в порядке? — спросил он неожиданно мягко.

— Да, — соврал я. — Просто... он на меня посмотрел.

— О нет. — Кирпич сделал испуганное лицо. — Ты что, каменеешь?

— Что?

— Вроде не каменеешь. Отойди из очереди, у нас всё равно билетов пока нет.

— Почему он посмотрел на меня? Я не понимаю.

— Не надо всё понимать. Пойми главное — что мы на верном пути. Если бы они были обычными пассажирами, они бы нас не заметили. А этот заметил. Значит, ему есть что скрывать.

Подошла Марго. Её лицо было сосредоточенным, как всегда в моменты, когда всё её внимание занимали глубокие думы.

— Они сели в седьмой вагон. Поезд отправляется через тридцать семь минут. У нас есть два варианта. — Она говорила быстро. — Первый: мы остаёмся здесь и забываем о них. Второй: мы садимся в этот поезд и выясняем, что у них в чемодане.

— А билеты? — спросил я.

— Договоримся в кассе. Или с начальником поезда. Делов-то.

— Ты серьёзно? — Я всё ещё не верил, что это происходит. — Мы просто сядем в поезд и поедем непонятно куда, потому что какой-то мужик странно на нас посмотрел?

— Естественно, — просто ответила Марго.

— И это будет отличный контент! — добавил Кирпич, тыкая пальцем в камеру. — «Детективы преследуют подозрительную пару до самой» — ну, тут без концовки, типа кликбейт. Представляешь заголовок?

— «Детективы без билетов высажены на ближайшей станции и арестованы за безбилетный проезд», — предложил я альтернативу.

— Фу, пессимист. — Кирпич хлопнул меня по спине так, что я едва не выронил камеру. — Ладно, голосуем. Кто за то, чтобы остаться?

Никто не поднял руку.

— Кто за то, чтобы ехать?

Кирпич и Марго одновременно подняли руки. Я не шевельнулся.

— Единогласно, — радостно констатировал Кирпич. — Артём, вижу твой азарт и тягу к приключениям! Марго, беги, договаривайся по билетам. Я пока посторожу вагон — чтобы наши друзья не передумали и не вышли.

Марго кивнула и решительно направилась к кассам. Я остался с Кирпичом.

— Знаешь, — сказал он, глядя на двери вагона, — у меня хорошее предчувствие. Это дело будет особенным. Я чую это своей печёнкой.

— Ты чуешь растворимый кофе, — напомнил я.

— Фу, его я тоже чувствую, не напоминай. И ещё из того окна пахнет варёными яйцами. Но главное — я чую приключение.

Я ничего не ответил. Я смотрел на поезд, на вагон номер семь, очередь в который потихоньку заканчивалась. Смотрел и думал о том, что сейчас, в эту самую минуту, моя жизнь делает резкий, непредсказуемый, как последствия шаурмы, поворот. Думал, как этот сибирский экспресс унесёт нас прочь от липецкой глубинки, в сторону Сибири, в сторону далёких станций, среди которых нас ждёт, возможно, сибирская язва. Всегда мечтал посмотреть на скотомогильники

Вернулась Марго, размахивая тремя билетами, как победным трофеем.

— Сидячий вагон, — объявила она. — Места не самые удобные, зато... они есть. Давайте, поезд скоро отправится.

— Отлично. — Кирпич взял билет не глядя, сунул в карман и тут же достал, готовясь отдать проводнику. — Тогда вперёд. Приключение начинается.

Мы подошли к вагону, когда очередь на посадку уже растворилась. Проводник — тот самый прыщавый парень — даже не посмотрел на нас, лишь махнул рукой: «Проходите, занимайте места согласно билетам». В вагоне пахло всё тем же — пахло людьми. Пассажиры рассаживались, раскладывали багаж, доставали еду — обычная дорожная суета.

Я нашёл своё место у окна, положил камеру на колени и стал смотреть, как перрон медленно уплывает назад. Поезд тронулся с характерным шипением — тормоза издали трепещущий перед дорогой стон, — и за окном поплыли сначала станционные постройки, потом пригороды, потом бесконечные леса, поля, редкие деревеньки. Мы ехали на восток. В сторону крохотной станции под названием Тихая, о которой я ещё не знал.

Кирпич уже сидел напротив и пытался устроиться на узком сиденье, которое явно не было рассчитано на его габариты. Марго что-то строчила в блокноте — то ли план расследования, то ли напоминалки на все случаи жизни. И только я не мог оторваться от окна, чувствуя, как колёса отбивают ритм, который теперь будет звучать в моей голове ещё долго.