Алексей Ханыкин – Смерть на станции Тихая (страница 1)

Алексей Ханыкин

Смерть на станции Тихая

В деревне, где все друг друга знают, самое страшное преступление — это отсутствие тайны. И самое опасное — её наличие.

В деревне, где все друг друга знают,

самое страшное преступление

— это отсутствие тайны.

И самое опасное — её наличие.

1

С группой этих детективов я встретился почти случайно. Каждого в отдельности я не знал, но, как и многие, был наслышан об их репутации. Говорили, они берутся за самые сложные дела, а раскрываемость у них практически стопроцентная. Насколько это правда, сказать не могу – ни я, ни мои знакомые к их услугам никогда не прибегали, а сарафанному радио я не особо доверял. Их слава, впрочем, была неоднозначной. Говорили не только о делах, но и об их странном образе жизни – вечных разъездах по всей нашей необъятной и импровизированных расследованиях. Позже я узнал, что последние полгода их агентство держалось на плаву благодаря полузаброшенному рекламно-детективному блогу. Сначала был рост, а последние месяцы – стабильное падение просмотров. Алгоритмы соцсетей и аудитория, готовая к любой жести, требовали свежего, острого, опасного контента. А в липецкой глубинке, в их привычном ареале, всё было слишком чисто, скучно и расследовано.

Честно говоря, при любых обстоятельствах я рассматривал бы их как самый последний, безысходный вариант.

В моей жизни он настал.

После окончания юридического института я, как и многие, ринулся на поиски работы. Конечно, передо мной были открыты все двери, но за каждой твердили одно и то же: без опыта мне не светит ничего. Так, не вдаваясь в долгие раздумья, я и оказался у порога этого частного агентства. Собрав в кулак остатки уверенности, стопку своих студенческих достижений и свежезаученные кодексы, я отправился в небольшой городок на встречу.

Уже тогда я понял, что слухи кое в чём не врали: найти их было чертовски сложно. Описывать маршрут – дело неблагодарное, поэтому опущу подробности. Скажу лишь, что во второй половине дня я всё-таки отыскал старое двухэтажное здание, некогда занятое под офисы, а в нём – нужную мне приёмную.

Я замер перед дверью в нерешительности, пытаясь сформулировать внятную речь и безуспешно поправляя волосы,— как вдруг дверь сама распахнулась.

На меня смотрела женщина средних лет, и во взгляде её читалась смесь усталости и любопытства. Застыв в проёме, она молча оценивала меня, пока я, ошарашенный, безуспешно рылся в памяти в поисках заготовленных слов. Тишину нарушил мужской голос из глубины помещения:

– Ну что, это он?

– Похож, – ответила девушка, – только испуганный.

– Все наши клиенты испуганные, – вздохнул невидимый собеседник. – Заводи его.

Девушка взяла меня за руку, зафиксировала на лице профессиональную улыбку и проводила внутрь, усадив на небольшой диван перед кофейным столиком. Сама она заняла одно из двух кресел напротив. Второе принадлежало мужчине. Правильнее было бы сказать – это были мышцы, собранные в подобие человека. Он сидел как-то неестественно, словно не мог найти удобную позу. Я предположил, что всё дело в его рубашке – она была явно на пару размеров меньше, и ткань едва сдерживала мощь профессионального бойца, казалось, готового сломать шею за лишний взгляд в его сторону.

– Кирилл Никитич, – представила его девушка, – наш детектив с огромным опытом работы. А я – Маргарита. Мы специализируемся на сложных юридических вопросах, но в целом помогаем в самых разных ситуациях.

Они смотрели на меня в явном ожидании заказа на расследование очередного неберущегося дела.

– Я не по делу, – неуверенно пробормотал я и замолчал. Они не повели и бровью. Я откашлялся. – Позвольте сначала представиться. Меня зовут Артём, я выпускник юридического института и хочу связать жизнь с расследованием преступлений…

– Работу найти не можешь? – прямым текстом спросил мужчина.

Я кивнул.

– И хочешь набраться опыта у нас? – подхватила девушка.

Я снова кивнул. Мужчина расстегнул пару пуговиц на своей груде мышц, откинулся на спинку кресла и облегчённо выдохнул:

– А может, у тебя есть какое-нибудь дело? Ну там, сосед десять лет назад пропал? Расследуем и денег не возьмём.

– Дело в том, что в последнее время у нас почти нет работы, – чуть смущённо призналась Маргарита. – Если хочешь – оставайся, но заказов не предвидится.

– Преступления есть всегда, просто мы их не находим. Надо собраться и махнуть куда-нибудь подальше, в регионы.

Мужчина оценивающе посмотрел на меня:

– Трупы когда-нибудь видел?

Я замотал головой.

– В чужие дома с целью обыска проникал?

Снова отрицательный кивок.

– А вообще где-нибудь работаешь?

Я ещё сильнее замотал головой.

– Какой-то ты скучный. Я в твои годы у воришек краденое воровал, чтобы вернуть владельцам, – он откинулся в кресле, и оно жалобно заскрипело под его весом. На мгновение в его глазах мелькнула тень – не то воспоминание, не то усталость от этого воспоминания. – Почти никогда не получалось, зато весело, – проговорил он, но теперь это прозвучало не как бахвальство, а как констатация печального факта.

Возможно, это и была его первая попытка детективной работы – неуклюжая, наивная, криминальная. Я вдруг с неожиданной ясностью представил этого гиганта-подростка, крадущегося по тёмным дворам с украденной сумкой в руках, разрывающегося между желанием поступить «правильно» и страхом перед полицией и ворами одновременно. Он прошёл школу улицы. Девушка наблюдала за моей реакцией, и в её взгляде я прочитал лёгкое одобрение – кажется, я начал видеть чуть дальше поверхности. Но тут к мужчине вернулся образ детектива:

–Что ж, Артём, добро пожаловать в команду! Отправляемся послезавтра, захвати документы и сменную одежду.

Я сидел в том же кресле, всё ещё не веря, что меня взяли так просто. Словно готовился к экзамену, а тебе поставили автоматом зачёт: и приятно, и вопросов больше, чем билетов на сессии. И все они так и жаждали, чтобы я всё испортил и выложил весь пласт вопросов на этот кофейный столик. К счастью, за меня это сделала Марго:

– Не смотри на него, как на приёмную комиссию, которую ты прошёл, – сказала она, заметив мой растерянный вид.

– Как прошёл?

– Как, спрашиваешь? На четвёрочку. Если бы ты ещё нам несколько томов дел принёс, да посложнее, была бы пятёрка. И чтобы уверенно заявил: «А ну, расследуйте, и чтобы к обеду ответы были у меня на столе»!

– Надо нам в глубинку, – заключили мышцы, подняв и подтащив скелет к окну.

– Ты в такой глубинке, что люди не могут к нам дорогу найти, – прыснула девушка в ответ.

– Не в эту. Тут цивилизация, а надо так, чтобы прям выживать. В суровых тропиках или на льдинах. Там ещё остались дела. Настоящие. Грязные. Не для блога.

– Вот уж и правда серьёзные дела: кто подменил яйцо пингвина? Кто украл мёд диких пчёл?

Казалось, они совсем забыли о моём существовании, полностью посвятив себя странному спору. Я застыл, стараясь слиться с окружением, потому что чувствовал: их руки горячи, и попадать под них страшнее, чем пить горячее молоко с мятой.

Мужчина сел обратно, всмотрелся в меня, морща лоб. Я слышал, что, когда человек злится, он напрягает больше мышц, чем когда улыбается, и невольно подумал, что так он и начал качаться. Лёгкая улыбка выступила у меня на лице, и я постарался любыми средствами её скрыть. Жилы на шее напряглись, ужас проник в самую душу. И тут он сказал:

– Ты чё так скукожился? Чихай, у нас не масочный режим. Будь здоров там. А лучше не болей, мы завтра уезжаем.

Улыбка сошла, и я в немом вопросе отвёл взгляд.

– Поедем поездом в Сибирь, – пояснила девушка. – Искать преступления.

До последнего я верил, что это какая-то проверка, а под «Сибирью» имеется в виду учебный полигон для новичков. Я пребывал в этой уверенности вплоть до самого дня отъезда.

Они встретили меня на вокзале в час пик. Оба были налегке, с небольшими дорожными сумками. Увидев мою переполненную спортивную баулку, они едва не устроили мне мастер-класс по сбору в длительную поездку. Но, к моему счастью, на вокзале было полно народу, и потому было решено проверить, как я опознаю в толпе преступников. Пока ходячая гора мышц по имени Кирилл Никитич (который настоял, чтобы я звал его Кирпичом) покупал билеты, Маргарита Григорьевна (пожелавшая зваться Марго) тыкала пальцем в случайных прохожих и заставляла меня давать им характеристику:

– Вон, видишь мужчину в футболке навыпуск? Что скажешь? Например, обрати внимание на его кроссовки. Подошва толстая, но мягкая, плотно зашнурована. Может, он и не спортсмен, но явно бегает или много ходит. Отсюда и привычка следить за обувью. А теперь посмотри на лицо. Видишь, как он щурится, глядя на табло? У него плохое зрение. Не ужасное – очки не носит, – но и не идеальное. Деньги или карта у него лежат в кармане на правом колене.

И действительно, подойдя к кассе, незнакомец достал из указанного кармана деньги.

– Как вы это поняли?

– Наблюдательность. Начинается она с самого себя. Ты знаешь свои привычки, отличительные черты? Нет. А есть люди, которые специально прячут свои повадки, изображают другие, чтобы сбить со следа.

– Преступники?

– И те, кто их ищет. Никто не должен догадаться, что ты за кем-то следишь. Поэтому ты должен уметь изображать уставшего рабочего и покупать кофе в каждом автомате, делая вид, что умираешь от жажды, даже если это твой пятый стакан за полчаса. Ладно, смотри: вон тот старичок на лавочке у цветка. Что о нём скажешь?