Алексей Ханыкин – Смерть на станции Тихая (страница 3)

Наконец дверь открылась. Кирпич, как мне показалось, резко дёрнул мужчину за руку и втолкнул обратно в тесное помещение. Началась потасовка. Люди вскакивали с мест, кто-то достал телефон, чтобы снять происходящее. Меня разрывало между любопытством и стыдом. Было очевидно, что за дебош нас снимут с поезда. Но я не сводил глаз с девушки. Та, поддавшись общей панике, выглядывала между сидений, пытаясь разглядеть заваруху.

Кто-то дёрнул стоп-кран. Поезд со скрежетом начал тормозить. Из туалета доносились крики. Едва состав остановился, Кирпич вытолкал незнакомца, скрутив ему руки за спину.

– Ч-что вы себе позволяете?! – закричал проводник. – Немедленно отпустите его!

– Когда приедет поездная полиция, тогда и отпущу, – невозмутимо парировал Кирпич.

Я так увлёкся спектаклем, что совсем забыл о девушке. Сцена, разыгранная Кирпичом, приковала всеобщее внимание, и упустить её было невозможно. Марго, успокаивая проводника, что-то быстро прошептала ему на ухо и юркнула в его купе.

Дежурный наряд полиции, среагировавший на стоп-кран, не заставил себя ждать. Кирпич, не сдвинувшись с места, по-прежнему держал мужчину.

– Господа, я выполнил за вас работу.

Полицейские не оценили его шутку, но вышедшая из купе Марго поспешила всё объяснить. Показав удостоверения, она подвела к ним перепуганного проводника.

– Думаю, начинать нужно с того, что этот тип, – Марго сделала скрученному щелбан, – шантажировал нашего друга. Он и его сообщница занимаются контрабандой. Всех пассажиров держат на карандаше, в случае чего – обыщут. Поэтому они придумали план. Путём шантажа или угроз они принудили проводника пронести товар и спрятать у себя. Сами сели позже, чтобы не привлекать внимания. Пока я отвлекала проверкой, наглец проскользнул в купе для передачи товара. Его сообщница должна была сделать вид, что пошла в туалет, и забрать его.

– Но за полминуты в туалете дела не делаются, – важно вставил Кирпич.

– Поэтому вон та, крашеная, – Марго махнула рукой в сторону девушки, – его напарница. Она должна была выйти с сумкой и вынести всё на остановке.

Девушка вскочила с места:

– Полнейшая чушь! Обыщите меня, у меня ничего нет!

Один из полицейских неуверенно направился к ней.

– Она заметила, что мы следим за купе, – продолжила Марго. – Поэтому они сменили план. Разумеется, сейчас в её сумке чисто. Они разыграли этот спектакль, надеясь, что мы останемся с носом, а они выйдут сухими из воды.

– Было два варианта, – вступил Кирпич. – Либо попытаются прикрыть авантюру и выбросить всё в окно, либо снова втянут бедолагу. Благо, окна не открываются.

Кирпич замолчал, уставившись на проводника. Тот потупил взгляд. Весь вагон замер в ожидании.

– И что? – нетерпеливо спросил кто-то из пассажиров.

– А то, – громко провозгласил Кирпич, – что детективное агентство «Трудные дела» заявляет: контрабанда находится в такой же сумочке, спрятанной среди багажа! И наш ассистент прямо сейчас вам это докажет!

Он указал рукой на меня. Кровь отхлынула от лица, и я поднялся, стараясь не потерять равновесие. Неуверенно подойдя к полкам, я начал судорожно искать нужную сумку. Багажа было немного, и ошибиться было сложно. Взгляд упал на собственную багажную сумку – и я заметил, что под неё была аккуратно подсунута узкая, длинная сумка ярко-красного цвета. Я потянулся к ней, но меня опередил полицейский. Резко открыв её, он достал оттуда пачку денег в иностранной валюте. Положив её на полку, он извлёк ещё одну, уже другой страны.

– Только, господа офисэры, – расплылся в улыбке Кирпич, – можно мы не будем участвовать в вашей бумажной волоките?

3

С поезда нас, в конечном счёте, всё-таки высадили. Несмотря на долгие уговоры Кирпича и Марго опустить формальности и сделать вид, будто преступление было раскрыто без нашего участия, мы потратили несколько часов на заполнение кипы разного рода бумаг.

Стоит отметить, что меня эта участь миновала. Местный розыск быстро навёл справки и выяснил, что мои наставники – личности весьма известные, и к их помощи прибегали куда чаще, чем они сами это признавали. Моё же имя из всех документов благоразумно изъяли. Во-первых, я сам того пожелал, а во-вторых, такое условие поставила Марго.

– Не-на-ви-жу, – простонал Кирпич, плюхаясь на скамью рядом со мной в коридоре полицейского участка.

Я промолчал, надеясь, что он продолжит. Он не продолжал, и мне, в конце концов, пришлось поддержать разговор.

– Что именно?

– Хорошо, что спросил. Кстати, ты любишь кофе? Не тот растворимый, быстрый. Я говорю про Кофе – с большой буквы. Тот, что для идеального вкуса требует должного внимания. Кофе – он как расследование преступления. Начинаешь с малого – с зёрен, с общего. Потом перемалываешь их, обдумываешь, взвешиваешь. Заливаешь в турку, отдаёшь всего себя. И медленно варишь, помешивая, чтобы не пригорело, шаг за шагом восстанавливая события, чтобы ни один факт не прилип к стенкам. И только если соблюдаешь все правила – раскроешь преступление, насладишься прекрасным, чёрным, как наши души, напитком. Только есть одно «но»: я совсем не умею варить кофе. Они тоже.

Он вскочил и ушёл, на ходу крикнув из коридора, что отправился на поиски достойного напитка.

Вскоре вышла и Марго. Помахав перед моим носом ворохом бумаг, она торжественно объявила, что нам выделят лучшие места в следующем поезде и что мы можем, наконец, убираться отсюда. Не скрывая облегчения, она быстрым шагом направилась к вокзалу.

– Кирилл Никитич сказал, что…

– Что хочет кофе? Видела. Мышцы он кормит белком, а мозги обычно работают на одной надежде. То есть он думает-думает, а потом ему нужно выспаться, потому что серые извилины переутомляются. А если не спит – ему срочно требуется кофеин. Жаль, здесь он его не найдёт. А значит, следующие несколько часов Кирпич будет спать в поезде как… кирпич.

От собственной шутки девушка закатилась смехом. Я, чтобы поддержать дружелюбную атмосферу, вежливо хихикнул.

От участка до вокзала мы добрались быстро, большую часть пути пройдя молча. Пыл Марго к шуткам угас, и я было подумал, что она, как и Кирпич, просто нуждается в отдыхе, но ошибся. Едва мы подошли к кассе, девушка с новыми силами ринулась в словесную перепалку – сначала с кассиром, затем с начальником вокзала. Она доказывала, что мы оказались здесь не по своей воле, должны были уехать ещё несколько часов назад, и потому требовала немедленно предоставить три места в ближайшем поезде, идущем как можно дальше и как можно быстрее. Безусловно, то самое служебное письмо помогло, но не так, как она планировала.

– Через час прибывает состав. Мы расположим вас в служебном вагоне, поедете почти без соседей, – пытался угодить начальник вокзала.

Этот полноватый, обросший недельной щетиной мужчина завидного роста был выше Марго на полторы головы, однако вёл себя неуверенно. Переминаясь с ноги на ногу, он пытался мелкими шажками отступить, но девушка неотступно следовала за ним, наступая на пятки и повторяя свои условия:

– Нам не нужен служебный вагон! Он же пустой! Нам нужно место там, где едут обычные пассажиры!

– Но этот поезд забит под завязку! Не найти купе с тремя свободными местами! Могу предложить следующий рейс – он почти пустой, мест предостаточно.

– Зачем нам пустой поезд? Что в нём смотреть?!

– Зачем в поезде что-то смотреть?!

– Вы что, думаете, раз я женщина, можно держать меня за дуру? Мне нужно три места в полном поезде!

Пока я безучастно наблюдал за этой дуэлью, к нам подошёл Кирпич. Вид у него был уставший, непривычно вялый. Похоже, поиски не увенчались успехом.

– Когда мы уже поедем? – глухим голосом поинтересовался он.

– Когда нам найдут места, – пожал я плечами и кивнул в сторону нашей переговорщицы.

– Интересно, – протянул он и медленно поплёлся навстречу им.

Начальник вокзала, завидев огромную ходячую гору мышц, вспотел ещё сильнее, но на его измождённом лице это не отразилось. Он был уже настолько измотан, что, казалось, не способен проявлять иные эмоции.

– Я хочу кофе, босс. Чёрного, вязкого, как смола для заделки щелей в прохудившихся трубах. Чтобы с каждым глотком прочувствовать всю боль, всю ничтожность бытия и обрести бодрость, чтобы вот здесь, в голове, осколки стекла вновь сложились в бутылку. Можете организовать?

Начальник вокзала не понимал его. Пот с его раскрасневшегося лица уже не просто струился, а сочился, будто из дырявого аквариума.

– А вообще интересно, – безучастно продолжил Кирпич, – почему на такое, казалось бы, непопулярное направление такая высокая загрузка?

– Потому что летом люди готовы ехать куда угодно, лишь бы уехать, – вздохнула Марго.

– Я думаю, нам стоит сесть на этот поезд. В нём мы наверняка найдём что-нибудь интересное.

С этими словами он так быстро вывел меня из здания вокзала, что Марго не успела ничего возразить. Зевнув, Кирпич посмотрел на солнце, клонящееся к горизонту.

– Нет смысла его допекать.

– Почему?

– Потому что он либо на этой должности совсем недавно, либо вообще подменяет настоящего начальника. Ты не заметил? Форма на него не по размеру, к тому же сильно поношена. На таких постах непозволительно ходить в неотглаженной, неподшитой форме. Плюс туфли не по уставу, значит, куплены на скорую руку и отдельно. Но главное – он постоянно заглядывал в расписание: не знает график регулярных рейсов. А мы едем вполне себе по расписанию. Так что, если нас без проблем пустят в тот служебный вагон, – он просто новичок. А если нет – останемся и будем выяснять, кто он такой на самом деле.