Алексей Гужва – Лекарство от смерти (страница 3)

Предложил барину один из таких, хворых, в зад шишку еловую затолкать. Непременно молодую и не зрелую. Непременно не срывая с ветви. Непременно с самой верхней ветви, в полнолуние, не срубая ели.

И если яйца муравьиные, или глаза змеи, ещё как-то стерпеть можно было. Но шишку в зад – непомерно трудно. Ну попробуй, взберись на ель огромную в ночи. Акакий попробовал разок, не вышло. Только в смоле перепачкался.

И к этому всему ещё и уговаривают врачеватели есть меньше и больше двигаться. Что и вовсе подобно пыткам.

И вот, забрёл как-то в барство торговец ножницами. Странный мужик. Всё интересовался, есть ли ведьма в деревне? Да не собирается ли помирать ненароком. А как узнал, что барин лекаря ищет, так и вспомнил, что довелось ему как-то точить ножики и ножницы особые одному мужику, что морду под странной маской скрывает. Да звался тот мужик не иначе, как Доктор Плесень. Именно так. И лечил он людей, и силу гнилую, как равных. Плесенью лечил. И, вроде как, от любой хворобы плесень его спаси могла.

Быстро слухи до Акакия дошли. И вот велел он отыскать того Доктора Плесень, что лицо под маской скрывает, тело пол плащом длинным прячет. В таком одеянии не понять даже, мужик он, али баба. Но слухи про него вперёд шагали.

Самого Доктора найти не смогли, а вот со всех концов истории про него приносили. Дескать, умеет Плесень лечить людей от таких хвороб, от которых самые мудёрые врачеватели не спасают. Да и, дескать, сам он умудрился обыграть даже ту хворобу, что смертью зовётся. Будто давно он сам уже к Кондратию должен был отправляться, да не спешит, не желает.

А вот Велослав враз невзлюбил Доктора. Всё твердил Акакию, что тот с силой гнилой якшается, а значит доброго от него нечего ждать. Лучше уж, как есть, следующего полнолуния дождаться и ещё раз попробовать за шишкой на ель вскарабкаться. Но, Акакий так уж себя гадко ощущал, что уже не до забав в ночи на елях ему. Велел-таки отыскать и привести к себе Плесень. Да где ж искать то, никто и не знает. Но, как в сказке, чудо произошло. Сам Плесень явился в деревню, дождливым вечером у околицы возникнув. Всё как по рассказам. Морда под маской спрятана, тело под плащом. Не понять, мужик там или баба.

На барина то посмотрел, пальцами в брюхо потыкал и говорит:

– Поздно тебе уж барахтаться. Смерть совсем рядом. Простые лекарства не спасут, чудные не помогут. Есть одно лекарство от смерти, но ты не согласишься. Да и велик шанс, что к Кондратию отправишься быстрее, чем добудешь его.

– Скажи мне, что это за лекарство, – взмолился барин. Шибко жить ему хотелось. – Любые деньги отдать готов, любых людей за ним отправлю.

– Лекарство это силой гнилой сотворено. – отвечает Доктор Плесень. – На севере, в сторону Захолустья, есть гора. Один раз в луну окутывает ту гору туман. Столь густой, что и не видно ничего. Если на той горе построить баню, да силу гнилую, что на той горе бывает, трижды в бане той попарить, даст она лекарство от старости. Но, весь путь одному тебе сделать надобно, гору отыскать и баню выстроить самому. Трудно это всё, так что, лучше смирись. Ешь поменьше, двигайся больше, глядишь и прожить сможешь ещё.

Загрустил Акакий. Три дня грустил, а потом надоело. Позвал он Велослава, вручил ему барский перстень, символ власти и ключ от казны одновременно, вроде как на сохранение. И как бы тот не сопротивлялся, как бы не уверял, что не сможет долго людьми править как должно, Акакий на своём стоял. Пообещал Велославу, что отыщет лекарство и воротится. Пообещал на долго друга не оставлять. Ну, тот и согласился.

– Не так далеко это, по словам врачевателя. За луну, может две, обернусь. Ну, найду я ту силу гнилую, попарю её в бане и вернусь. Ты, главное, за барством присмотри. Тебе я доверяю, – объяснил Акакий.

И вот, вышел на четвёртую ночь барин из терема, да так и побрёл прочь из деревни, да на север. Медленно шагал, тяжело. Останавливался часто. Да к рассвету уже и барство своё покинул. Всё ж, не велико оно было. Всего в одну деревню большую, да полоску земли вокруг.

Топает Акакий по дороге и пытается представить, какие приключения его ждут. Всё представляет, что вот-вот гора ему встретится, взберётся он на неё, быстренько баньку сварганит и домой, здоровый и молодой, а то и бессмертный.

Вот уже, и барская земля позади остаются, если верить россказням. Дикие где-то там впереди начинаются, но до них ещё дойти надобно. А за ними то, что Захолустьем называется. Так сказать, последний рубеж перед чащей, куда никто не ходит.

Слышал Акакий много историй и про Захолустье, и про те места, где брёл, да и про силу гнилую слышал… Страшнее всего было набрести на древний погост, где правила Деляна, что с мертвяками тетерится. Да по рассказам, западнее он немного. А может и много. В рассказах то всё иначе. Вышел и дошёл. А тут, вроде и бредёт барин день, два, три, а дойти никуда не может. Да и горы никакой не видно.

Ещё день брёл Акакий, другой, третий. Переживать даже начал. По его то планам за одну луну обернуться нужно было. А тут, даже Великого оврага ещё не видал. Еда кончаться начала, а людей на пути не встретить. Чудом яблонька дикая, что от брошенного семечка проросла, на пути встретилась.

Обрадовался барин, начал яблоки рвать и вместе с сердцевиной хрумкать. Кисленькие, сочные, освежающие. Да только после десятого яблочка в животе топыри брачные песни запели.

Схватился барин за живот, да с тропы соскочив, под сосну старую, лопухи попутно срывая. А оно то уже подступает. Да так, что уже пелена на глазах, кровь в висках стучит и кроме стука этого и не слышно ничего.

Как на зло, тут муравейник, там осы кружат, здесь колючки. Крутился, вертелся, да место поудобнее выбрав, портки стянув, завыл Акакий и вдарил так, что с сосны шишки посыпались. И белка, задумавшаяся над чем-то своим, чуть со страху с Кондратием раньше времени не познакомилась.

Отпустило барина, полегчало. Сидит он, дышит часто, капли пота крупные рукавом вытирает. Слышит, как звуки лесные возвращаются, и так хорошо стало. Будто заново родился.

Птички поют, жучки жужжат, ветерок в кронах гуляет, дровишки потрескивают, и каша в котелке булькает.

Последнее очень смутило Акакия. Поднял он глаза, лопухом подтираясь, и замер. В десяти шагах три мужика сидят у костра, вроде как обедать собираются. Смотрят на Акакия глазами огромными, понять пытаясь, чего де это такое случилось. А Акакий на них глядит и понимает, что бандиты это. Как есть, бандиты. Бородатые, косматые, явно неподневольные.

По молодости, покуда не остепенился, умел Акакий суматоху затеять. Знал и как с вольными, ну, то бишь, бандитами, дела иметь. Бить всегда первым нужно, коль до драки дело дошло, и сразу наповал. А коль не кулаками, а словами, так нахальнее быть нужно и злее. Рожу сотвори, чтоб самому страшно стало. Да говори с ними так, вроде обязаны тебе они всем, что есть у них.

Хезло подтерев, портки натянув, обернулся Акакий и грозным голосом заорал.

– Митька! Слобней не распрягать, страже не пить! А я скоро.

Взглянув на бандитов, понял Барин, что не спешат они за ножи хвататься. Вроде присмиревшие, опешившие.

– Так… и что тут у меня без ведома моего делается? Кто такие? – сделав шаг, грозно произнёс барин. А у самого сердце вот-вот выпрыгнет.

– Так мы, это… – замямлил один из мужиков в зелёной шапке.

– Митька! Пусть мужики колесо у телеги смажут! – заорал барин и вновь к бандитам обернулся. – Что, вы это?

– Охотники мы! – выпалил тот, что моложе.

– Почему не знаю? По что в моём барстве охотитесь? – грозно рявкнул Акакий проглотив комок слюны, что скопилась от вкусного запаха каши.

– Какое такое барство? Разве тут барство? – осторожно поинтересовался первый бандит в зелёной шапке.

– Конечно барство! Моё! А вы тут зверя бьёте, костры разводите. Сейчас крикну стражу мою, вас в миг высекут.

– Зачем же стражу беспокоить? – вскочил тот, что моложе. – Ошибку мы допустили. Ну, не прочерчено же по земле границ, столбов указывающих тоже нет. Вот и спутали. Думали межа между барствами ничейная. Не в те земли вошли, не туда свернули. Ты, барин, не серчай. Угостись кашей наваристой на мясе заячьем. Мы тебе всё и расскажем, а потом разойдёмся миром. Видим мы, ты человек разумный, важный. Не гоже тебе своих людей на нас дураков травить, от важного дела отвлекать.

Ужас как есть хотелось Акакию. Но, для вида, мордой поворотив, буркнул что-то про своих людей, дескать, без присмотра их на долго не оставить. Уселся Акакий к костру. Ему и миску протянули, и хлеба. А потом и стакан.

– На кого охотитесь? – с интересом спросил барин, хоть и на деле всё равно было ему.

– Да на кого не охоться, а толку мало. В этих местах людей не встретишь, а зверя и подавно. Вот, зайца можно в силки заманить, ворону чёрную, белку.

– А сами откуда?

– С окраины мы. С окраинных хуторов. Не туда свернули, да в земли твои угодили.

– Ну, раз так, оплатить придётся дорожные, – нахмурив брови рявкнул барин и чуть напрягся. Один из мужиков рукоятку топорика, что лежал подле, сжал. – Но, вижу вы мужики сносные. С вас много не возьму. Харчами хватит.

– Харчами? А может винцом зеленым? Есть у нас бутыль дорогого. Купец вручил за службу, – и не дожидаясь ответа, достали бандиты бутыль.