Алексей Гутора – Экскурсия на Венеру (страница 9)
"Послушайте, вы капитан, вам не следует снимать скафандр ни при каких обстоятельствах. Это мое мнение. Давайте все вместе завершим наш поход и…" – выговаривал мне нравоучения священнослужитель… Тут позади что-то упало. Оказалось – свалился шоумэн, который к стати не произнес пока что ни единого слова в нашем окружении.
"Что за странный тип. Даже поп-дива иногда пищит, а этот ходит неприкаянным… Немой он что ли?" – тихо произнес я, пытаясь отсоединить перемычку на своем шлеме.
Увидим это священник подошел ближе пояснив: "Он исповедовался мне перед полетом. Ему было страшно. Наш товарищ, барахтающийся в песках Венеры, не проходил курса полета. Он не приспособлен к нагрузкам. Его тело не адаптировалось и не адаптируется к здешним условиям. Поглядите на него: он в шоке пытается встать, толком не отдавая отчета, где находится и что делает. На земле он вел весьма популярное шоу "Дурная кровь", был эдаким весельчаком, заводилой публики, а теперь вся его позолота поблекла. Теперь этот мужчина представляет из себя весьма жалкое зрелище, подобие мужчины… Где его пылкие речи, которые он бросал на своей передаче в лица зрителей, когда начиналась игра?"
Я встрепенулся на мгновение забыв о своей "маленькой шалости".
"То есть вы хотите сказать мне о том, что этот самый чудак – ведущий не проходил трехмесячный курс подготовки к полету?" – Товарищ покачал головой.
"Он купил себе место за двадцать миллионов. Я собственно, что хотел сказать: не стоит быть, как вот этот самый джентльмен, не надо поддаваться сиюминутному импульсу, не надо искушать судьбу, ибо все мы смертны и покинем здешний мир в свое время. Не приближайте время своей смерти снимая шлем кто бы что тут не говорил!"
Представилась картина: к духовнику перед полетом, непосредственно перед самой посадкой на борт шаттла, подбегает запыхавшийся ведущий телепрограммы(о которой мне совершенно ничего не известно), встает на колени и рыдает… Говорит всякие неинтересные вещи, совершенные им при жизни, плачет, чуть ли не ползает по залу аэропорта… Священник увидев мою улыбку на лице все понял.
"Я думаю вы не понимаете как происходит исповедь. – Я покачал головой. – Жизнь дается один раз, сын мой. Она ценнее золота и всего другого в нашем грешном мире."
"Представляю…" – улыбнулся я.
Со стороны собеседника последовал крайне неодобрительный вздох.
"Молодой человек, я всегда желал отправиться туда, куда еще не ступала нога человека. Мне удалось побывать и в Африке, и в Индии с Китаем, в горячих точках, где проходили конфликты, бывал я в джунглях, далеких темных лесах, в жгучих пустынях… Мне много кто исповедовался. Я множество раз рисковал своей жизнью в миссионерских путях. Я предавал земле усопших не один десяток раз. Прошу вас не глупить. Нам одного глупца в полете достаточно. Мы должны все остаться в живых."
После этих слов он отдалился и взобрался на соседнюю дюну, вскарабкавшись на нее на четвереньках. Человек, чье оружие – СЛОВО, прибыл на Венеру для помощи нам-заблудшим бедолагам. Теперь он красуется на горе, взирая в сторону горизонта, откуда вставало вечное солнце. Что он там видит? Что хочет увидеть? Мы тут одни, совершенно одни! никого кроме нас тут нет и не может быть! Я медленно подошел к шоумэну и попытался поговорить с ним, но человек с жидкими усиками меня не услышал. После чего я не быстро пошел к остальному составу группы. Меня успел перехватить плечистый мужчина.
"Чего мы тут делаем? – заговорил со мною военный. – Черти что, а не команда. Половину бы оставить в космолете и не брать с собой в путь."
"Деваться некуда – выбора нет. Нам придется брать то, что есть. По факту – большинство присутствующих нам полезны, других постараемся задействовать по мере необходимости. Кроме этого странного мужчины, стоящего в стороне – шоумэна, он – обуза. Проповедник сказал, что он – тут лишний… не проходил подготовку, купил билет, теперь гуляет по Венере в полном шоке да растерянности, не понимая толком, где по факту оказался." – Товарищ по экспедиции на это мне ухмыльнулся.
"То есть проповедник, певица и шоумэн идут вместе? Они идут в одной связке совместно? Ох, ну и интересная троица! Они наделают дел! Сразу же представился их поход, по исходу которого придется выручать их самих. Меня до сих пор заботит, каким это образом подбирали команду. – Военный цокнул в сторону языком при этом топнув ногой. – Думается мне, что мы – всего-то экспериментальные крысы. Такие, своеобразные первопроходцы, чьи жизни не жалко, совершенно не жалко выбросить в дебри космоса. Кажется, что нас считают расходным материалом. Хотя возможно, исходя из своего военного прошлого, я ошибаюсь… Хотелось бы, чтобы я ошибался."
Алиса сказала: "Первоочередное задание – исследование Венеры, все остальное – второстепенно." Может быть здесь действительно зарыта правда. Где-то тут, в этой посредственной фразе, выданной роботом, таится главная истина. В этой самой строчке скрыт весь смысл нашего нелегкого путешествия. Слетать на разведку, проверить территорию, осмотреться так сказать, взять пробы грунта, воздуха, биоматериала и прочего, а по возможности выжить, попытаться остаться в живых или как-то так. Я не помню, что было точно написано в договоре по этому поводу. Ни черта не помню. Как только мне предложили полететь на Венеру, принять участие в очень опасном предприятии, так сразу все инстинкты самосохранения тут же отключились. Интересно, может быть у кого-нибудь из членов экипажа было нечто схожее?
И тут в голове возникла уже мелькавшая в мозгах мысль: а что если снять шлем? Ведь по заверениям нашего биолога – воздух здесь вполне себе приемлем для дыхания! Отдалившись от группы я расстегнул защелку на шлеме задержав дыхание и сразу же, мгновенно ощутил жар кожей лица. Мои глаза увидели пустоши Венеры неискаженно, сухо-трезво. Спрятав забрало, но не сняв капюшон, чтобы можно было быстро соорудить шлем заново, я глотнул венерианский теплый воздушный поток, бивший прямо в лицо. Мерзкий запах жженого пластика, смешанного с трупной гнилью проник в мои легкие, от чего организм ответил здешней атмосфере глубинным кашлем. Наверное со стороны я походил на собаку, подавившуюся костью. Глаза мои заслезились, при этом спина вынужденно согнулась. Метан, проникший в тело, хлестко ударил в мозг. Странно, но головокружения не последовало, однако, все цвета вокруг заблистали ярче, чем прежде, став сахарно-бархатными. Увидев, что я вытворил, народ, еще недавно галдевший между собой, замолчал. Один лишь военный высказался: "Ну ты даешь, кэп! Даже я не столь отважен и туп для такого!"
Поход в три стороны
Ориентация на местности прошла безукоризненно успешно. Мы быстро разошлись по всем трем направлениям, в три совершенно разные "локации" – горы, открытую пустыню и лес, напоминающий джунгли. По крайней мере компьютер так рисовал росшие впереди нас заросли. Я брел в сопровождении медика – совсем еще молодой девушки, лицо которой так и не удалось разглядеть, как и само строение тела, и механика-инженера – большого мужчины со смуглой кожей лет тридцати-сорока на вид. Он так же как и я на время спустил забрало шлема. "Ну и вонь!" – порой гудел его басистый голос. Меня удивляло, как это он тащит чемоданчик для исследования "в одного"? Кажется то совершенно невозможно! Но факт оставался фактом… Загрузив локатор себе на плечо, могучего вида инженер, шел впереди нашего маленького отряда нисколько не сетуя на "тяжесть бытия", выданного по воле судьбы нам – путешественникам в великом изобилии в этом пути. Чем больше я шел без шлема, тем больше краски вокруг приобретали все более насыщенный оттенок. К зловонию удалось принюхаться. Дурнота уже более не мучила дыхательную систему, хотя искушение одеть шлем оставалось как никогда большим.
"Ну и пусть себе несет раз так хочется ему…" – приговаривала медик сама себе, желая завести беседу. Девушка плелась позади и постоянно отставала от нас, зачастую нагоняя бегом, когда мы отдалялись через чур далеко от нее. Другие отряды связывались со мной по рации докладывая о обстановке. Пока ничего странного замечено нами не было. Разве что иногда отряд, шедший в гору, слышал некие посторонние шумы за скалой или же в самой скале. Непонятно, чем являлся тот источник звука, но нашим людям он не доставлял никакого дискомфорта. В общем, что в итоге: три человека в каждой из исследовательских групп, три дня на исследования местности, а потом снова полет в капсулах космолета в сторону Земли с полностью заряженными батареями. Ничего более и не менее возложенного на нас изначально.
"Шеф, почему мы распределены именно так? Я хотел идти со своими друзьями," – буркнул техник, шедший впереди.
"Понятия не имею. Так решил компьютер."
Послышался выдох полный отчаяния, сродни сигаретному дыму, выплюнутому в холодную темень пустого ночного проспекта, расположенного рядом с вечерним кафе или же баром.
"Ты никогда не играл джаз?" – ложно скрывая смешок в своем голосе я обратился к нашему грузчику.
"Неа. Даже не пробовал. Я и музыка – совсем разные вещи, совсем не совместимые вещи, неоднородные понятия можно сказать. Мне всегда нравилось "копаться" в железе." – Объяснил он доходчиво, хоть и с некой отстраненной пустотой в голосе.