Алексей Гришин – Стража (страница 8)

– За счет чего Страж работает? Нужно ли его заправлять топливом, как обычную машину? – поддержал ее Валентайн.

– «Сердце» Стража – атомный реактор, питающий электрогенератор, – ответил Мейер, – Тот, в свою очередь, вырабатывает электрический ток для двигателей, сервомоторов и прочих систем. Так что эту машину можно назвать ядерно-электрической. При необходимости, реактор можно отключить, а питание подавать по внешнему кабелю, хотя вы сами представляете, как нелепо выглядела бы боевая машина, за которой повсюду тянется толстенный провод. Но это может быть удобно при техническом обслуживании внутри базы, при перемещении Стражей в пределах ангара.

– А не опасно находиться так близко к ядерному реактору? – спросила Келли.

– Он надежно экранирован и защищен, так что ни о каком излучении или утечке радиации не может идти и речи, – успокоил ее инженер, – В случае аварии или повреждения реактор автоматически глушится.

– Что за необычные пушки? – Лоуренс, задрав голову, указал на короткие ребристые стволы, вдоль которых тянулись тонкие стальные трубки.

– Вооружение Стража делится на четыре основные группы. То, о чем ты спросил – уникальная разработка наших ученых – пушка Гаусса. Ее электромагнитное поле, также питаемое от генератора, разгоняет снаряд до скорости в три-четыре раза выше, чем способен пороховой заряд. Боезапас и ресурс пушек не велик, но каждый снаряд может превратить любой современный танк в груду дымящегося металлолома. Им даже взрывчатка и кумулятивная воронка не нужна – на такой скорости обычная болванка прошивает броню, как горячий нож масло. Заряжание, разумеется, автоматическое, занимает около десяти секунд. За это время в конденсаторах пушки накапливается заряд для очередного выстрела.

– А остальные группы?

– Чуть позади и выше кабины вы можете видеть транспортно-пусковые контейнеры с противотанковыми и зенитными ракетами. Они не являются чем-то необычным для вооруженных сил, такие же используются для вооружения вертолетов, самолетов и БМП. Но они могут оказаться полезными в ситуациях, когда будет исчерпан боезапас пушек Гаусса, или нужно быстро создать обширную зону поражения. В придачу, в состав вооружения Стража входит пятимегаваттный рентгеновский лазер, но он еще толком не испытан. Ну и напоследок – руки вашего Стража тоже могут служить мощным оружием.

– Вы хотите сказать, что возможна ситуация, когда придется вступить в рукопашный бой на этой махине? – Мэй даже присвистнула.

– Почему бы и нет? Боеприпасы не бесконечны. К тому же, чтобы сохранить расчетную скорость, подвижность и массу нам пришлось существенно ограничить боезапас. Снарядов к основным пушкам Гаусса всего по пятнадцать на ствол. Ах да, чуть не забыл – по обеим сторонам от кабины установлены 20-миллиметровые пушки «вулкан», эффективные против пехоты и легкой бронетехники. Скорострельность – до шести тысяч выстрелов в минуту. Ими можно даже ослепить танк, буквально отколупнув с его брони все приборы наблюдения сплошным потоком свинца.

Мейер сделал паузу, позволив рассказу об огневой мощи Стража укорениться в сознании слушателей.

– Но главное оружие Стража, которое делает его уникальной боевой единицей на поле боя, и в которое была вложена львиная доля всех сил и средств, это система взаимодействия пилот-машина, – подвел он итог, – А боезапас к этому оружию, – Мейер постучал себя пальцем по лбу, – вы носите здесь.

– Вы хотите сказать, что неумелый пилот не сможет использовать весь потенциал Стража, каким бы совершенным ни было его вооружение и броня? – задал вопрос Валентайн.

– Верно. Преимущество Стража не в мощном оружии и надежной композитной броне. А в том, что он может отвечать на команды пилота практически с той же скоростью, с которой отвечает на сигнал из мозга ваше собственное тело. Способности Стража зависят только от возможностей пилота, и ими же ограничены. А оружие и броня – всего лишь железо. Чтобы надавить на спусковой крючок много ума не надо. Тот, кто будет полагаться на железо – проиграет. Тот, кто доверится своим рефлексам, интуиции и разуму – победит. Запомните это.

– Как собственное тело… – пробормотала Элен про себя, отвела взгляд от неподвижных рук Стража и опустила его на свою ладонь, то сжимая ее в кулак, то расправляя пальцы, – Что-то невероятное…

– Но с этими особенностями Стража связана и главная проблема пилотирования, – сказал Мейер, – Впрочем, об этом вам лучше расскажет майор Коллинз.

***

– Господи, кто только выдумал этот зубодробительный язык?! – в сердцах воскликнул Лоуренс, в очередной раз споткнувшись о незнакомые, странно выглядящие буквы, – Нормальные люди не могут на нем говорить и писать.

Курсанты еще только начали изучать русский алфавит и произношение, но для некоторых это стало настоящей пыткой.

– Ага, и целая куча новых букв, как будто старых не хватает, – поддакнула Келли, – яти еще эти дурацкие…

Мэй благоразумно промолчала, видимо, прикинув в уме сравнительную сложность русского алфавита и китайских иероглифов. А у Элен вовсе не было повода жаловаться – русский давался ей легче, чем кому-либо из остальных учеников. Ей даже нравились причудливые формы славянских букв.

– На этом языке, между прочим, говорят двести миллионов человек в Российской Империи, в ее колониях и на оккупированных территориях, – строго ответствовала Мария Гончарова, – Лоуренс, продолжай читать и постарайся не глотать звуки, которые кажутся тебе лишними.

– Да не могу я больше, у меня язык уже заплетается!

– Хорошо, сделаем небольшой перерыв, – разрешила Гончарова.

Лоуренс со вздохом облегчения отпихнул от себя учебник.

– Gospoja Гончарова, – поднял руку Рейн, – Вы бы рассказали нам что-нибудь интересное про Россию, чтобы время не терять.

– Что ты хочешь узнать? Историю? Географию? Все это мы будем проходить в свое время на соответствующих занятиях.

– Да нет, мне просто любопытно как там люди живут. На что вообще похожа жизнь в стране, управляемой настоящим живым царем?

Гончарова смерила взглядом его и остальных учеников, словно проверяя – не издеваются ли они над ней. Но интерес в глазах учеников убедил ее в искренности вопроса.

– Как я уже упоминала при первом знакомстве, родилась я в Соединенных Штатах, в семье сотрудников консульства Российской Империи. Но детство мое прошло на родине родителей. Позже, переехав в Штаты, я продолжала читать российские газеты, книги на русском языке, часто общалась с соотечественниками… Вы удивитесь, насколько мало жизнь и быт простых людей в России отличается от жизни таких же людей в странах Альянса. В основном, это культурные, а не идеологические различия. Обычные люди мало задумываются о том, стоит ли царь во главе государства или президент. Идеология берет свое выше, на уровне управленцев, политиков и духовенства. А простые люди везде похожи. Точно так же работают и отдыхают, учатся и развлекаются. И русские тоже любят своих детей, иначе мы не избегали бы войны все эти годы…

– А вот миссис Майнхоф объясняла, что войны не случилось по другой причине, – припомнила Мэй.

– Теория взаимного сдерживания? – пренебрежительно отозвалась Гончарова, – Ракетный экран и баланс сил? Слышала я об этом. Вот только все эти научные теории и политика ничего не стоят без веры и гуманизма тех людей, что их продвигают. Никакой ракетный экран не защитит от тех, кто мыслит только категориями политики, науки и техники. Чтобы теория сдерживания работала – по обе стороны океана должны обитать разумные здравомыслящие люди, любящие жизнь.

– А правда, что русские пьют много водки и дрессируют медведей? – спросила Элен, желая несколько разрядить слишком серьезный разговор, опять зашедший о войне и противостоянии двух мировых сверхдержав.

– Истинная правда, – с улыбкой ответила Гончарова.

– А что, если бы у русских была демократия, а не монархия? – предположил Рейн, – Они бы все равно соперничали с Альянсом и считались бы потенциальными противниками?

– История не знает слов «а что, если бы», – ответила русская учительница, – Но иногда я тоже задумываюсь, какой могла бы стать Россия без самодержавия. Что, если бы октябрьский путч под руководством Ульянова увенчался успехом, а не был жестоко подавлен? Что, если бы на каком-то этапе истории династия Романовых утратила власть, и самодержавие прекратило свое существование, как форма правления и символ государственности? Слишком много «если бы»… Но ничего хорошего для России и русских в этой теоретической возможности я не вижу, как ни стараюсь. Русским нужна монархия со всеми ее достоинствами и недостатками не для того, чтобы управлять государством и народом, нет. Она призвана поддерживать гордость и величие в этом удивительном народе. Утратив самодержавие, русские потеряли бы гораздо больше, чем главу государства – всего лишь человека в горностаевой мантии на троне. Они потеряли бы сам истинный русский дух, то, что на протяжении многих веков делало их уникальной нацией.

***

По вечерам, как бы ни был труден день, курсанты обычно собирались в общей комнате, «гостиной», как окрестили ее с подачи Мэй. Тут стоял телевизор, впрочем, не подключенный к антенне и предназначенный лишь для просмотра видеозаписей и приставочных игр. Зато сюда регулярно доставляли книги и свежие журналы из внешнего мира. Здесь можно было поиграть или послушать музыку. Наконец, просто спокойно поговорить.