Алексей Гришин – Стража (страница 13)

– Жили они счастливо и умерли в один день, – тихо произнес Рейн, – Почти как в сказке, только это была не сказка, а кровавый кошмар для десятков людей.

– Несчастный случай? – спросила Мэй, – Катастрофа?

– Нет, это не был несчастный случай, – ответил Рейн, – Но мои родители, по крайней мере, погибли, выполняя свой долг. Это произошло четыре года назад…

Элен с содроганием осознала, что, кажется, понимает, о какой трагедии говорит Рейн. Она вспомнила недавний урок истории с миссис Майнхоф, тему международного терроризма и примеры террористических актов. То, как напрягся Рейн, когда инструктор говорила о волне взрывов, прокатившихся по столицам европейских государств как раз четыре года назад.

– Это ведь был теракт, да, Рейн?

Рейн кивнул.

– Взрыв в Амстердаме в августе восемьдесят восьмого. Проклятый год, проклятые неонацисты со своим гребаным давно сдохшим кумиром… И в результате – вероломный и подлый удар по невинным людям.

– Ты можешь не продолжать, если воспоминания слишком болезненны, – Элен положила руку на плечо Рейна, но он словно не заметил этого, поглощенный своими мыслями.

– В трех кварталах от больницы, где работали мои родители, находилось посольство какой-то африканской страны. Я даже не помню точно, то ли Мозамбик, то ли Чад… Вот оно-то и стало мишенью тех ублюдков. Взрыв прогремел у ворот посольства, пострадали в основном обычные прохожие. Тут же все вокруг заволокло дымом и пылью, поднялась паника, улицу запрудили брошенные или врезавшиеся друг в друга автомобили. Машины «скорой помощи» не могли подъехать близко, а люди на тротуаре возле посольства истекали кровью.

Элен с трудом сглотнула. Она почти физически ощущала ту боль, которую причиняли Рейну воспоминания, но понимала, что останавливать его уже поздно. Пусть лучше выговорится, ему станет легче.

– Что было дальше? – произнесла она.

– Отец и мама побежали к месту взрыва, с ними еще несколько врачей и медсестер из больницы. Они оказывали людям помощь прямо на улице, словно во время войны. В газетах их потом называли настоящими героями, так оно и было. И тут… – Рейн запнулся.

– Произошел второй взрыв, – сказал Валентайн, – Так, во всяком случае, писали те же газеты.

– Ага, – кивнул Рейн, – вторая бомба оказалась в одном из автомобилей и сработала с задержкой. Специально, чтобы убить тех, кто помогал и спасал пострадавших от первого взрыва.

– Твои родители действительно герои, – Лоуренс похлопал Рейна по плечу, – Ты должен гордиться ими.

– Да… я горжусь, – по щеке Рейна скатилась слеза, но он быстро стер ее ладонью, – Но с удовольствием прикончил бы тварей, совершивших этот теракт, голыми руками.

– А их так и не нашли?

– Насколько я помню, ответственность за те взрывы взяли на себя сразу несколько террористических группировок, – подала голос Келли.

– Вот именно. А когда подозреваемых больше одного – виноватых никогда не найти. Но все знают, что это немецкие националисты, а за ними стоит Империя. Да и правительство Германии относится к ним, как к нашкодившим детишкам.

Элен стало стыдно за своих соотечественников, допустивших в своей стране возникновение и деятельность столь многочисленной и опасной террористической организации, хотя она и понимала, что Рейну даже не придет в голову в чем-то винить лично ее.

– Точно, – кивнул Лоуренс, – Русские и восточные немцы – это ж лучшие друзья со времен последней войны.

– Даст бог – не последней, – прошептал Рейн, сжав кулаки, – Может, мне еще представится случай…

– Отомстить? Ты что, Рейн? Кому ты собрался мстить – простым людям, не имеющим никакого отношения ни к террористам, ни к политике?

– Политики по обе стороны океана в лепешку разобьются, лишь бы не допустить новой войны, – сказала Мэй, но не слишком уверенно.

– Ты не должен считать личными врагами всех, кто живет по другую сторону границы, – добавила Элен, – Все нормальные русские и немцы, и я в том числе, осуждают терроризм и сочувствуют его жертвам.

– Я знаю, – ответил Рейн, – Я понимаю…

– В конце концов, ты же не станешь винить в смерти родителей простых китайских рабочих и крестьян, моих соотечественников? – сказала Мэй, – Хотя Китай тоже в хороших отношениях с Российской Империей.

– Интересное утверждение насчет соотечественников, – отозвалась Келли, – учитывая, что случилось с твоими родителями.

Мэй прищурила свои и без того узкие глаза и взглянула на Келли с явной неприязнью. Она стала похожа на кошку, готовую кинуться на соперницу.

– Может, пришло время поговорить о твоем прошлом? – сказала она, – Не хочешь рассказать о себе?

– Никакого желания, – тут же ответила Келли, – Чего ради я буду открывать душу перед какой-то…

– Заткнись! – рявкнул Лоуренс, – Замолчите обе. Вопрос, хоть и риторический, был задан Рейну.

– Я не испытываю ненависти и жажды мести по отношению к простым людям в России, Германии, – после паузы ответил Рейн, – Но где-то среди них все еще живут те, кто отдал приказ взорвать бомбу, убившую моих родителей. Этот взрыв был не политическим ходом или провокацией. А просто безжалостным и подлым убийством. И я бы многое отдал, чтобы встретиться лицом к лицу с его организаторами. Это все, что я хотел сказать.

***

– Могу я поговорить с вами, док Тэри? – нерешительно спросила Элен, просовывая голову в приоткрытую дверь кабинета.

Тэри отложила в сторону папку с отчетами, в которые ей так и не удалось толком вникнуть, поскольку выводы разных специалистов противоречили друг другу, и вызвала на лицо дежурную улыбку.

– Конечно. Именно для этого я тут и нахожусь, – Тэри украдкой бросила взгляд на часы – начало двенадцатого вечера, – Заходи и присаживайся. В чем проблема?

Элен поморщилась, и Тэри осознала свою ошибку. Такое начало разговора уж очень напоминает прием у врача, а у этой девушки только одна «болезнь» – излишне острая реакция на проблемы.

– Я бы предпочла поговорить с вами не как с профессиональным психологом, а как с человеком.

– Почему бы и нет, – ответила Тэри, рассеяно постукивая карандашом по столу, – Но я все равно рассчитываю на твою искренность и доверие, иначе какой смысл в разговоре по душам?

– Я надеюсь на то же самое с вашей стороны, – сказала Элен.

– Итак?

Элен слегка замялась. Она прошлась по маленькому кабинету, скользнула взглядом по корешкам книг в шкафу, затем покосилась на хозяйку кабинета. Тэри сделала вид, что не заметила, как взгляд этих ярких зеленых глаз изучает ее, пронизывает насквозь, словно рентген. В конце концов, она тоже так умела.

– Я хочу знать правду, – сказала Элен, – Есть ли у меня… у нас надежда на нормальную жизнь?

Тэри удивленно подняла бровь. Она не ожидала подобных вопросов.

– Что ты имеешь в виду под «нормальной жизнью»? – спросила она, – Я понимаю, то, чем вы занимаетесь здесь сложно назвать нормальным, но…

– Когда-нибудь мы закончим обучение и отдадим свой долг Альянсу, – Тэри уловила едва заметный сарказм в голосе Элен при словах «отдадим долг», – Рано или поздно надобность в нас, как в пилотах Стражей, отпадет, ведь так? Мы сможем вернуться в обычный мир и жить своей собственной жизнью, ни от кого не завися? Или нам придется провести всю оставшуюся жизнь на этой или другой подобной базе, только из-за того, что мы слишком много знаем и умеем? Я бы ничуть не удивилась.

Тэри вздохнула, медля с ответом.

– Знаю, тебе не очень нравится проект и перспектива служить интересам Альянса в качестве пилота Стража, – сказала она, – В таком случае, я хочу спросить – что ты здесь делаешь? Как ты здесь оказалась? Почему согласилась?

– Я уже говорила об этом генералу Блэквуду, – ответила Элен, – Все, что угодно, лучше унылого детства в приюте и столь же унылой жизни после этого. Вкалывать день за днем на какой-нибудь фабрике… это не для меня. Понятия не имею, почему выбор пал на меня и почему генерал Блэквуд не поленился слетать в Германию и поговорить со мной об этом проекте, но я просто не могла не ухватиться за эту возможность. Мне нужны были перемены в жизни, чтобы не сдохнуть от тоски.

– Тогда, что же тебя тревожит? Ты получила то, что хотела – перемены в жизни, недоступные для большей части человечества.

– Вы не понимаете, док. Я никого ни в чем не обвиняю, ни вас, ни генерала Блэквуда, ни тех, кто стоит за проектом «Зеленый свет». Я готова мириться с ограничениями моей свободы, потому что не была свободна, и я не требую отпустить меня на все четыре стороны, потому что мне некуда идти. Вам надо, чтобы я стала пилотом? Без проблем, стану. Может, даже лучшим пилотом в нашей команде. Меня не пугают риск и опасность. Я готова выполнять свой долг, в чем бы он ни заключался. Но все же я живой человек, а не машина. Я хочу знать – будет ли у меня жизнь за пределами этой базы и за рамками проекта? Я должна знать, смогу ли я испытать все те мелкие радости и печали, доступные большей части человечества, – перефразировала Элен слова Тэри.

– Ты не пришла бы ко мне, не рассчитывая услышать правду. И без надежды, что я успокою тебя и заверю, мол, все будет хорошо и не о чем волноваться, – ответила Тэри, – Мне было бы проще так и поступить, но рано или поздно ты все равно распознала бы ложь. Я не стану обманывать тебя, Элен. Обстановка в мире сейчас напряженная, даже в завтрашнем дне нельзя быть уверенным. Возможно, мы стоим на грани новой войны. Но даже если все обойдется, и впереди мирные годы, для вас и для нас это будут годы упорного труда. Годы постоянного напряжения в ожидании удара. Помнишь девиз проекта?