Алексей Гришин – Навязанная игра (страница 17)

– Чего пристал? Хочешь, чтобы на стол нашему другу легли мои фото из секс-шопа и стрип-бара? Ну будь мужиком!

Алексей бросил на друга короткий взгляд и усмехнулся. В наивную версию сексуальной озабоченности он не поверил ни на секунду. Но представил злую физиономию Гордона, когда ему доложат о потере объекта, и решил подыграть. А что, шутка вполне приличная, можно сказать, в рамках негласных правил.

– Ладно, только не забывай, что с тебя допрос. Это обязательно, но можно и не сегодня, а пока действительно, заедем в консульство, проверим. Вдруг на тебе и впрямь маячок навесили?

И, улыбнувшись на встревоженный взгляд Щербатова, добавил:

– Ты ж у нас и не был ни разу. Вот и поглядишь, как люди работают.

Еще через полчаса машина подъехала к серому четырехэтажному зданию на Семнадцатой стрит. С каменными лицами миновав очередь и по-свойски кивнув охраннику, мент и шпион прошли внутрь, поднялись на третий этаж.

– Подожди, я сейчас, – сказал Лисицын, открыв дверь кабинета и пропустив гостя внутрь.

Интересно. Щербатов впервые в жизни оказался в кабинете разведчика, да еще и без присмотра. Любопытно, где он тут дела агентуры прячет?

Однако лазить по ящикам и тумбочкам себе не позволил – мало ли, вдруг кто-то за ним по видео наблюдает. Так только прошелся, посмотрел на фолианты, стоящие за стеклянными дверцами солидного, из красного, поди, дерева выточенного шкафа. Книги по истории Америки, России. Старинные, в массивных, слегка потертых переплетах. Интересно, их хоть кто-нибудь здесь читал?

– Любуешься? – спросил Лисицын, тихо вошедший с каким-то немного нескладным мужчиной. – Знакомься, Семен Михайлович, второй секретарь посольства.

Спутник Алексея, смущенно улыбаясь, протянул руку.

– Рад познакомиться. Много слышал о вас.

– Неужели я настолько популярен? – спросил Щербатов, несильно отвечая на рукопожатие – прострелянный бок еще давал о себе знать.

– Ну… – Семен Михайлович смутился еще больше, – я с детства люблю детективы, а вы здесь такое завернули! Мне как-то попалась газетная статья о ваших приключениях – это же чудо какое-то! И вестерн, и шпионский роман, Джеймс Бонд отдыхает! Не страшно было?

Наверное, если бы разговор был официальным, гость постарался б его поскорее свернуть, а так… они проговорили час. Причем рассказывал, что характерно, Щербатов. А дипломат слушал. Внимательно, словно школьник любимого учителя. Широко раскрыв глаза, буквально по-мальчишески охая и ахая, лишь изредка позволяя себе какие-то вопросы, но лишь те, которые мог задать непосвящённый в дела оперов человек.

Мент тоже был профессионален, умом понимал, что собеседник сейчас собирает информацию о его личности, фиксирует реакции, анализирует логику и структуру речи. Но он же и получал удовольствие, общаясь с искренним и заинтересованным собеседником.

– Спасибо за рассказ, – в конце концов Семен Михайлович встал и протянул руку для прощания. – Рад познакомиться. Надеюсь, у нас еще будет время пообщаться в неофициальной обстановке.

Выходя из кабинета, он едва заметно кивнул Лисицыну. И Щербатов поставил себе пятерку за то, что отметил этот жест. Значит, его только что просканировали, оценили, признали годным и вновь приглашают в дело. Понять бы еще какое.

А Алексей улыбнулся самой настоящей американской улыбкой – широкой и почти искренней.

– Отлично! Обмен любезностями состоялся. В благодарность за знакомство Будённый… э… ну, ты понял, предоставляет тебе свою машину с водителем. Сегодня – пользуйся, сколько хочешь. Кстати, водителя зовут Григыч. И наружку он сечет на раз. Если захочешь оторваться – сделает в лучшем виде. Да, у тебя деньги-то, поди, в Кранбери? На, – он протянул несколько купюр, – это тебе на стриптиз, потом отдашь.

* * *

– Это ты что ль сегодня мой пассажир? Как звать? Вася? – Григыч начисто проигнорировал отчество. – Будем знакомы. Слыхал, чо в Москве-то творится? Чистый девяносто первый, точняк говорю. Опять скоро баррикады строить начнут. А этот-то, президент местный, слыхал, чего надысь выдал?

Почуя слабину в новом пассажире, водитель обрушил на него весь нерастраченный запас информации, почерпнутой из транслировавшегося здесь первого канала России и кое-как понимаемых им местных новостных передач. Ну и из разговоров пассажиров. Впрочем, меру Григыч знал, служебную тайну блюл свято, зато все остальное – это уж водопадом лилось на головы пассажиров, тех, кто увернуться не смог.

Вклиниться в этот вал политинформации не получалось никакими силами, и Щербатов уже стал подозревать, что с этим говоруном предстоит провести весь день, когда водитель, наконец, сжалился.

– Владимирыч сказал, что тебе оторваться надо, так ты это, погодь пока. Больно уж нас держат интересно – на грани фола ребята работают, но плотно, плотненько так. Ну да ничего, и не от таких уходили. Ты, Вась, на диванчик-то приляг пока, пускай народ привыкнет, что тебя вроде как сморило. А мы в сторону Кранбери двинем, неспеша эдак. А как скажу, ты из машины прыгай. Там двор проходной, да проход кустами засажен, его из машины вовек не увидеть. Вот ты через него ломанись, и сразу на параллельную. В это время завсегда пешеходов полно, так средь них и затеряешься за милую душу. Ну что, готов? Внимание, пошел!

Машина резко остановилась, Щербатов выскочил и стиснув зубы рванул в сторону кустов, что, казалось, срослись в сплошную стену. Словно кипятком обожгло прострелянный бок, он уже представил себя, с глупой улыбкой стоящего перед парнями из наружки. Но нет, проход в кустах действительно был.

А Григыч спокойно тронулся с места и также, не торопясь, покатил дальше. Если бы Щербатов задержался, он увидел бы, как в потоке машин проехал неприметный форд, водитель которого тихо радовался, что сегодня ему достался такой спокойный объект.

Глава 16

Изначально он ехал в Штаты с тремя целями. Обнять сына, лично, без телефона и компьютера обсудить с профессором Апинисом готовящуюся монографию и получить в банке новую карту, чтобы в далекой Москве можно было тратить заработанные тяжким филологическим трудом деньги. Не слишком серьезные по местным меркам, но вполне приличные по меркам российским.

Теперь же к ним добавилась четвертая. Да какой там – первая! Обезопасить Джудит, Линду и Клода. Своего сына. А для этого понять, какую чертовщину и какая сволочь завернула здесь, в сытой Америке и там, в стремительно нищающей России.

Именно для него это могло получиться, потому что здесь, в Нью-Йорке, проживал его агент «Комаров». Два года назад этот молодой и талантливый человек подвизался на ниве отмывания грязных денег. Поэтому сейчас имелся неслабый шанс узнать у него много всякого интересного. При сохранении, конечно, граничного, самому себе поставленного условия – агент не должен быть раскрыт ни перед российскими, ни тем более местными спецслужбами.

Казалось бы, чего проще? Созвониться, встретиться. Одна беда – с прежней квартиры агент переехал. Это опер знал точно – в новый год позвонил поздравить с праздником, так ответили другие люди, не имеющие понятия о прежнем жильце.

Осталась одна ниточка – господин профессор, он же двоюродный дядя «Комарова». А где тот может быть сейчас? Только и исключительно в Принстонском университете. Либо на лекции, либо в своем кабинете. Так что нечего рассусоливать – вперед.

Но вначале в банки. Заказать карты оказалось делом минутным, но вот получить…

– Только завтра, господин. При всем уважении, поверьте, я должна выполнять инструкции, – милая девушка в строгом деловом костюме была непреклонна, как часовой на границе. – Приходите завтра в любое удобное для вас время, все будет готово. Поверьте, мы ценим, что вы пользуетесь услугами именно нашего банка.

Затем, проехав на непривычно грязном, душном метро до автовокзала, купил билет до Принстона. И уже через час шел по ухоженному, застроенному аккуратными домиками городку к знаменитому университету. Где учились и бывшие президенты страны, и, вероятно, будущие. Например, вон тот худющий негр в драных джинсах. А что, у них тут демократия, лет через двадцать могут и такого выбрать.

Так, куда ж теперь? А, вспомнил!

В холле первого этажа, как и в родном МГУ, висит расписание занятий.

Смотрим внимательно… есть! Аудитория на втором этаже, лекция только началась. Что же, есть редкая возможность наплевать на невзгоды и просто насладиться наукой.

Знакомый голос уверенно и солидно вещает что-то об Олдингтоне. Открываем дверь, тихонечко поднимаемся вверх…

– Молодой человек, вас не учили не опаздывать?

И согнулась, вжалась в плечи голова, противно засосало где-то под ложечкой, какого черта! Он давно не мальчишка! И давно не студент, к сожалению.

– Извините, профессор. Больше не повторится.

Действительно, когда еще удастся приехать в Америку.

– Секундочку, ну-ка вернитесь… позвольте – позвольте… мама дорогая, не может быть! Господа студенты, разрешите представить – мистер Бонкриштиану, собственной персоной. Наш с вами коллега, осмелившийся утверждать, что в романе «Все люди враги» автор откровенно слил концовку. Ну что, коллега, вот перед нами совершенно непредвзятая аудитория. Попробуйте ей доказать свой, мягко говоря, спорный тезис!

Чего! Чтобы московский мент начал в Америке учить будущих светил мировой филологии?! А с другой стороны, где наша не пропадала? Уж в Принстоне так точно ни разу!