Алексей Гришин – Навязанная игра (страница 16)

Приходили врачи, брали анализы, о чем-то спрашивали, что-то меряли, что-то кололи. И вновь наступали часы одиночества. Помаленьку разрешили поворачиваться, но вставать – лишь на третий день. Чтобы до туалета дойти.

И только после этого к пациенту были допущены посетители.

– Привет, дружище! Прекрасно выглядишь!

От бурной радости пышущего здоровьем собеседника Щербатов только скривился.

– Надеюсь, обойдемся без объятий? В зеркало я уже посмотрелся, так что придержи энтузиазм. Я рад тебя видеть, но не в этой обстановке. Вот объясни, как так получается – я второй раз приезжаю с самую богатую страну мира и второй раз влипаю в переделку. Леша, это судьба?

Лисицын сел на стоящий у кровати жесткий белый табурет, положив на колени белый пакет.

– Хрен его знает, товарищ майор. Может и так. Там, за дверью, стоит Кончак и мучается той же мыслью. А еще безуспешно пытается понять, в какое дерьмо ты умудрился вляпаться в этот раз?

– Гордон? А он откуда? И почему не заходит?

– Сказал, чтобы я шел первым. Во избежание шока у пострадавшего. Объясни лучше, какого лешего ты въехал сюда по чужим документам?

Лежа на кровати, когда любое движение отдается лютой болью в простреленном боку, очень трудно жестикулировать. Поэтому Щербатова хватило лишь на демонстративное закатывание глаз.

– А как еще я мог сюда приехать? Как ты себе представляешь мента, секретоносителя по второй форме, кстати, шествующего в их посольство за визой? Я ж к гостайне допущен, страшной и суровой. Не приведи господи, если эти вероятные друзья узнают, сколько алкашей у меня на связи состоит. Лучше скажи, в пакете апельсины?

– Друг мой, я поражен силой твоей дедукции, – Лисицын улыбнулся и достал сетку с оранжевыми плодами. – А вообще, если способен шутить, то способен и думать. Ну что, запускаем человека из ФБР?

Щербатов лишь вздохнул и прикрыл глаза.

– А куда деваться?

Вновь открылась дверь в палату и вновь до отвращения бодрый голос произнес, только уже по-английски:

– Привет, мой друг! Прекрасно выглядишь!

– Здравствуй, Гордон. – На языке вертелись другие слова и выражения, но в этот раз представителю местной власти он предпочел не язвить. – Что в пакете? Апельсины?

Американец достал их, открыл дверцу прикроватной тумбочки…

– Однако, отмечаю сходство наших решений. Алекс, это ты принес?

– Он, он. В России традиция закармливать ими больных. Я надеялся, хоть американцы придумают что-то оригинальное. Увы. Ну что же, начнем производственное совещание?

И оно состоялось. Была проанализирована информация, имевшаяся у каждого. Поправка – информация была лишь у Щербатова и Кончака. Лисицыну же по умолчанию был предоставлен статус наблюдателя. Пока, во всяком случае.

В результате выяснили, что личность злодея, прострелившего мента, установить не представляется возможным. Документы поддельные, машина – угнанная и перекрашенная, отпечатки пальцев ни в одной картотеке не числятся.

Цель нападения? Скорее всего – похищение мальчишки. У злодея было с собой постановление о доставлении его для допроса в нью-йоркскую полицию. Вообще все документы подделаны грамотно, на глаз от настоящих не отличить.

Зачем? Пока версия одна – Фрэнк Кассиди мог делать пометки в блокноте о том, что видел в России. И кто-то очень захотел их получить. Любой ценой. Впрочем, это дело ФБР, к которому ни московский мент, ни российский вице-консул (тут Кончак не удержался от язвительной улыбки) отношения не имеют.

Итог подвел Щербатов.

– Дело ясное, что дело темное. В России убили американца, интересовавшегося закупками американских лекарств. Здесь пытались то ли убить, то ли похитить его сына. Я, само собой, просто под руку подвернулся. А заварила эту кашу американская журналистка, вместе с нами не понимающая, в какое болота залезла. Кстати, как она?

– Сидит в коридоре, как хорошая девочка. Ждет, когда взрослые дяди пригласят.

– Ну так…

Ну да. Как это? Дорогие гости, а не надоели ли вам хозяева. Мужчины вдруг, вот прямо немедленно вспомнили, что сегодня рабочий день, на который у них запланированы очень важные, совершенно неотложные дела. Не слишком ловко вскочили, сумбурно начали прощаться, желая, разумеется, скорейшего выздоровления. Лишь Лисицын добавил, что уже договорился с врачами и на правах соотечественника заберет больного, как только медицина даст добро.

Дверь за ними не успела закрыться, как в палату вошла Джудит. Села на ту же табуретку, на которой только что сидел Кончак. Он, она и выкрашенная в слепящий белый цвет пустая палата. Не на что отвлечься, некуда отвести взгляд.

Надо было о чем-то говорить, что-то обсуждать. Но что? И, главное, как? Все это уже тысячу раз обдумано и в тысячный раз не принято никакого решения.

– Надолго приехал?

Этот вопрос она уже задавала. Но это было когда-то, безумно давно, еще до того, как в него стреляли.

– Врачи сказали, что здесь надо сделать еще одну перевязку. Это через десять дней. Я вас стесняю? Могу переехать в отель.

Ну да, с его-то зарплатой. Прямо в президентский номер.

– Глупый. Знаешь, как Линда по тебе скучала?

А ты? Этот вопрос крутился на языке, но так и не был задан. Потому что потом надо было выслушать ответ. И самому что-то говорить. И что-то решать. Там, где никакого решения нет и быть не может.

Красавица и чудовище? Смешно. В сказке это чудовище было сказочно богато. И у него не было ни пусть пока незнакомой, но любимой дочери, ни жены. Тоже любимой.

– Я тоже скучал.

Хотелось добавить «по тебе» или, хотя бы, «по вам». Нельзя. Они из разных миров, это надо принять, с этим придется жить.

Вот только Клод. Когда поднял его на руки, прижал к груди – вот это было счастье! И Линда, бросившаяся обниматься. С сияющими глазами, растрепанными волосами и расцарапанными коленками. Они тоже в другом мире?

– Я не уеду, пока не пойму, что вы в безопасности.

– Опять мой рыцарь будет спасать мир?

«Мой рыцарь?» Пожалуй. Нищий рыцарь, совершающий подвиги во имя прекрасной, богатой и недоступной дамы.

– Придется. Должен же существовать идиот, готовый вытаскивать тебя из твоих авантюр. Так почему не я?

– А в конце дашь мне интервью?

Странно, она сказала об интервью без привычного азарта. Так, с легкой улыбкой. Неужели есть что-то более важное, чем профессиональный успех?

– Обязательно. Если это не будет для вас опасно.

То есть не даст. Потому что опасно будет. Смертельно опасно. И ни один из его сегодняшних собеседников об этом не догадывается. Потому что никто не знает главного.

Глава 15

Через три дня российский вице-консул в Нью-Йорке забирал из больницы гражданина России Щербатова В.П. Вообще, строго говоря, личность больного вызывала вопросы у администрации больницы. Вначале у него был обнаружен бразильский паспорт безо всякой медицинской страховки. Потом откуда-то приехал угрюмый господин из ФБР, который забрал тот паспорт, а взамен оставил официальное письмо от своего ведомства, где черным по белому было написано, что на излечении находится именно гражданин России, на которого распространяется медицинская страховка, положенная, строго говоря, лишь некоторым государственным служащим США.

Администрация, убедившись, что страховка действительна, спорить не стала и оперативно переписала историю болезни пациента с одной непроизносимой фамилии на другую, такую же заковыристую.

А бразильский паспорт Кончак на следующий день передал Лисицыну. Как уж эта передача была оформлена в ФБР и под какие аргументы, для российского разведчика так и осталось секретом.

Впрочем, догадаться было несложно – вероятные друзья, очевидно, собрались выловить очередную русскую мафию. А если так, то и российской внешней контрразведке сам бог велел в этой игре поучаствовать.

В двух спецслужбах двух, раньше противоборствующих, а ныне вроде как дружественных стран были написаны серьезные и совершенно секретные документы, получены высочайшие резолюции. Остался сущий пустяк – заставить Щербатова действовать строго по разработанному для него плану.

В прошлый раз это не получилось.

* * *

Утром, когда вышли из больницы, Лисицын вернул Щербатову бразильский паспорт.

– Держи, незаконный мигрант. Сейчас куда? В Кранбери?

– Вообще-то хотелось погулять, развеяться. Ты как думаешь, Гордон ко мне ноги приделал?

Разведчик задумчиво потер подбородок, пожал плечами.

– Хрен его знает, товарищ майор. Вообще-то мог. Или в одежду маячок вшить, но это вряд ли. Ты же запросто в консульство можешь нырнуть, а там это безобразие сразу засекут. А вот ноги… проверимся?

Мерседес басовито заурчал и не спеша вырулил со стоянки, влился в поток. Через полчаса кружения по плотно забитым нью-йоркским улицам Лисицын признал поражение.

– Бесполезно. В этой сплошной пробке кого-то засечь – дохлый номер. А что, так уж обязательно отрываться? Ну погуляешь под дружеским приглядом, так и что? Убудет с тебя?

Щербатов, как сумел, изобразил смущение.