Алексей Гришин – Навязанная игра (страница 15)

Очень понятно. Что женщина в шоке. Но вот что произошло – неясно абсолютно.

– Джудит, я ничего не понял. Какой Поль, откуда полицейский, зачем он стрелял? Пожалуйста, возьми себя в руки.

В это время на втором этаже открылась дверь и по лестнице спустилась Линда.

– Дядя Алекс, рада вас видеть. Ма, а что случилось? За окнами полно полицейских машин. У нас что, боевик снимают? И где дядя Бэзил?

И тут Джудит уткнула лицо в ладони и заревела. Растерянная Линда подбежала, обняла, но даже не представляла, что сказать маме. Только укоризненно посмотрела на такого же растерянного Лисицына, словно это он был во всем виноват.

А тому оставалось стоять посреди зала дурак дураком. Понимая лишь одно – сейчас лучше молчать. Потом все же догадался сесть в кресло. Рядом на журнальном столике стояла начатая бутылка водки, две пустые рюмки. На тарелке лежали слегка уже подсохшие бутерброды.

Не спросясь хозяйки, наполнил одну рюмку почти до краев, но пить не стал. Не та все же обстановка. Что делать? А ничего. Остается ждать, когда женщина успокоится. А она успокоится обязательно, или он ее вовсе не знает.

В этот момент в дверь позвонили.

Джудит поднялась, салфеткой вытерла слезы и нацепила на лицо улыбку. На взгляд Лисицына, получилось фальшиво, но сказать об этом он не решился.

Женщина, не спросив кто пришел, открыла дверь.

– Привет. Разреши войти, – тихо произнес знакомый голос. И уже громче, – Алекс, рад тебя видеть! Жаль, что по такому поводу. Одно радует – эскулапы сказали, что операция прошла штатно.

И в зал вошел специальный агент нью-йоркского офиса ФБР Гордон Кончак, проходящий в материалах российской разведки под псевдонимом «Хан». Оглядев печальную картину, перешел к активному ее исправлению.

– Так, вижу водку и шампанское. Алекс, я правильно понял, что ты решил угостить даму русским коктейлем? Как его – «шило»?

– Лучше звучит «Северное сияние», – буркнул Лисицын. – Но вообще-то я привез лишь шампанское, цветы и конфеты. Кстати, Линда, налетай, – он открыл коробку и протянул девочке.

Затем вновь к спецагенту:

– Гордон, может быть объяснишь, что здесь происходит. И, кстати, ты здесь почему? Слушал телефон консульства?

Кончак выразительно посмотрел на девочку.

Слава богу, Джудит среагировала на взгляд. Пусть все так же равнодушно, но все-таки сказала:

– Линда, отведи Клода в спальню и присмотри за ним.

И лишь когда за детьми закрылась дверь, контрразведчик, помогая хозяйке сесть на диван, ответил:

– Обижаешь, дружище! Я слушал телефон мисс Кэмпбелл.

Эти слова вывели женщину из прострации. Может и не до конца, но все-таки. Какого дьявола ФБР слушает телефон честной американки?! Да как они… стоп, а почему ей об этом сказали? Что за игры?

Инстинкт журналистки заработал, выбросил в кровь адреналин и голова, наконец, прояснилась.

– Гордон, а какое ты имел право?

Ого! Глаз сверкнул, искренне порадовав обоих мужчин.

– Мисс, а что вас, собственно, удивляет? – спросил американец, надев маску напыщенного чиновника. – В вашем доме проживает иностранец, въехавший в страну по чужим документам. А это непосредственно входит в нашу компетенцию. Видишь ли, Алекс, – обратился он уже к Лисицыну, – наш друг предъявил в аэропорту бразильский паспорт.

– Однако… – разведчик хотел напомнить, что Кончак сам сообщил о решении американских властей не аннулировать эти документы. Но, увидев, как подмигнул собеседник, замолчал.

А в Джудит журналистка уже развернулась во всю мощь, напрочь подавив несчастную и растерянную женщину. Интрига… тайна… может быть даже сенсация… Такое нельзя упустить!

Она собралась и уже деловым голосом осведомилась. Не спросила, а именно осведомилась:

– Мистер Кончак, два года назад мы с вами заключили договор. Надеюсь, он еще в силе?

– Было дело, но тут следует кое-что уточнить. Мисс Кэмпбелл, вы по-прежнему готовы четко выполнять мои инструкции?

О как! Разговор заинтересовал русского разведчика.

– Господа, теперь и у меня два вопроса. – Лисицын раздраженно хлопнул ладонью по столу. – Первый – о каком договоре идет речь и второй – что вообще здесь происходит?

Кончак встал, не спросив мнение хозяйки достал из посудного шкафа еще одну рюмку, разлил водку.

– О договоре – потом. Вначале попытаемся все вместе ответить на твой второй вопрос. Но еще раньше выпьем за здоровье Бэзила. Увы, этот тост сегодня не единственный. Итак.

Разговор получился долгим. И все же далеко за полночь, когда были выпиты и водка, и шампанское, все трое не очень твердо держались на ногах, но ни у кого из них так и не сложилось понимание происходящего.

Получалось, что их друг за каким-то лешим поехал в Америку не по своим документам, а по бразильскому паспорту. В наивности он замечен не был, следовательно, точно знал, что ФБР узнает об этом визите в тот же день и, если получится, приделает ему хвост. Однако звонить Кончаку не стал.

Далее. В Штаты Щербатов вылетел из Женевы, куда, очевидно, ездил к жене и дочери, о существовании которых на правах приятеля знал российский вице-консул. В этом месте Джудит покраснела и прикусила губу, но галантные кавалеры сделали вид, что ничего не заметили.

Что еще? Прежде чем прийти к мисс Кэмпбелл, Кончак успел поговорить с Полем Кассиди и его бабушкой, натерпевшейся страха, но, к счастью, не более того – злодея полицейские пристрелили раньше, чем тот успел сделать что-то действительно плохое. Ну, кроме как ранить русского полицейского.

Со слов мальчика выходило, что к расследованию убийства его отца Щербатов отношения не имеет, но каким-то образом фактически сопровождал Поля в путешествии. Причем до Швейцарии – как русский коп, а после – как бразильский филолог. Правда, поклявшись страшной клятвой, что шпионажем в Америке заниматься не собирается.

Вообще дело выглядело как один сплошной туман.

Что такого страшного в покупке лекарств, пусть и ограниченной годности, чтобы из-за этого валить американского копа?

Как убийство отца связано с нападением на дом сына?

И на кой черт Щербатов поперся к Полю? Утешить или что-то узнать?

В общем, много вопросов, ответы на которые имеются лишь у русского. Остается ждать.

Глава 14

Щербатов

Это уже было. Два года назад, здесь же в Америке. Вначале пустота и темнота, лишь чувствуешь назойливый запах дезинфекции и лекарств. Типичный запах больницы.

Потом ты слышишь голоса, которые постепенно выстраиваются в чей-то разговор. Не о тебе, нет. Мужчина и женщина обсуждают, куда поедут на уикэнд. Что взять в дорогу, во сколько выехать, где остановиться на обед, где заночевать. Долго и занудно, во всех подробностях.

И вот когда их беседа уже осточертела, ты уже хочешь послать говорунов в дальние дали, то все, на что тебя хватает – это открыть глаза. Впрочем, и это нехитрое действие дает благотворный результат – говоруны замолкают и внимательно смотрят на тебя.

Действительно, мужчина и женщина. Европеец и невысокая, раскосая… китаянка? Оба в голубых медицинских костюмах. Вокруг… попытался повернуться…

– Лежите, больной. – Мужчина аккуратно, но уверенно положил руку на левое плечо пациента. – Пока еще действует анестезия, но поверьте, скоро у вас самого пропадет желание вертеться.

Вероятно, этот эскулап прав – последнее, что хранит память, это жуткая боль в правом боку.

– Что со мной?

– Довольно распространенная история, больной, прямая внутримышечная инъекция пули сорокового калибра. Обычно после таких процедур долго не живут, но, к счастью, это не ваш случай.

– То есть, я еще и счастливчик? – Щербатов попробовал улыбнуться, но врач эту попытку проигнорировал. Или вовсе не заметил.

– Еще какой! – это было сказано уверенным тоном профессионального оптимиста. Таким обычно с безнадежными разговаривают. – Подумайте сами: десять миллиметров. На теле мало мест, куда можно получить этот булыжник без особых последствий, а вы отделались лишь дыркой в мясе да парой сломанных ребер. У вас ловкий ангел-хранитель.

– Это точно, он в хорошей форме. Узнать бы еще, какой бес его тренирует.

На этой фразе врач продемонстрировал великолепный белозубый смайл и поспешил закончить разговор:

– Ну, я пошел. Оставляю вас на попечение сестры Сюин, – сказал и вышел, предварительно погладив девушку пониже спины.

Проводив взглядом мужчину, пациент заинтересованно посмотрел на женщину. Вновь попытался улыбнуться. И вновь неудачно.

– Лежать, не двигаться. На вас памперс. Терпеть нельзя. Пить нельзя. Говорить нельзя. Если потребуюсь – нажать тут. – Она положила средний палец больного на кнопку на ручке кровати. – Тихо лежать. Ровно лежать.

И тоже ушла.

Однако, – подумал Щербатов, – если у них медсестры такие, какие ж тогда тюремщики?

Лежать было тоскливо и… да, стыдно. Вначале сестра Сюин, потом сестра Клэр выполняли свои обязанности безукоризненно четко. Меняли подгузники, мыли привычно, не выказывая и тени брезгливости. И все равно было стыдно. От беспомощности, от осознания себя не мужчиной, а неким телом, на которое всем плевать, с которым посторонние люди равнодушно работают согласно должностной инструкции.