Алексей Гришин – Навязанная игра (страница 19)

Отношения с законом? Прекрасные! Это Морячок вертелся с мексиканцами да колумбийцами, а сейчас появилась Россия, в которой хрен разберешь, какие деньги «чистые», а какие «грязные». Лафа, одним словом.

Закупка лекарств с истекающим сроком давности? Господи, есть справедливость на свете!

Услышав вопрос, агент просиял, расцвел, как ребенок в день рождения.

– Алексей Петрович, вы точно не в командировке? Точно? Ах, как в «Кавказской пленнице», сочетаете личную шерсть с государственной! Так слушайте. Эту публику отправить на нары не только полезно для общества, но и приятно мне лично.

Как выяснилось, разрабатывать эту тему в США начали еще выходцы из СССР. Дело пошло неплохо, бабки с нее полились серьезные, так что потратить их все на Лас-Вегас уже не получалось и пришлось куда-то вкладывать. Но куда и как?

Вот здесь-то и пригодились таланты и связи мистера Горелика, который предложил вкладывать деньги в ценные бумаги. Так, чтобы у клиентов всегда был легальный доход, который с чистой совестью можно предъявить придирчивой американской Фемиде.

Но и про себя любимого Миша не забывал, а как иначе? Чай, капитализм за окном.

А восемь месяцев назад накрылась тема медным тазом, аккурат после того, как приехала в Штаты правительственная делегация из России. Вот тогда основные поставщики, как по команде, от прежних партнеров отвернулись и переключились на других, но тоже русских.

А к «старым русским» приехали некие молодые люди и очень вежливо объяснили, что о бизнесе с лекарствами надо забыть, чтобы потом не пришлось всю жизнь только на них и работать. И к мистеру Горелику приходили, представились юристами из фирмы «Metronom». Зарегистрирована контора на Багамах, но в Нью-Йорке имеет свой офис. На Манхэттене, ни хухры-мухры. «Между прочим, – он азартно потер ладони, – парни не скрывают, что русские. Я их логотип на вывеске видел – матрешка с градусником. Во фантазия у ребят!»

Вот. Судя по внешности переговорщиков, юротдел в этой фирме Майк Тайсон возглавляет, не иначе. Но убедительные, этого не отнять. Настолько, что все сразу всё поняли.

А, точно, один не понял. Гоша Макинтош, слышали? Нет? Зря, когда-то в Самаре был весьма серьезным перцем. Да и здесь не слился, пока с этими юристами не познакомился. Где он сейчас? Кто ж знает? Может в Гудзонском заливе, может в каком лесочке прикопан. А может, схоронился где-нибудь в Африке, сидит под пальмой, жрет банан и дрожит от страха.

– Что характерно, – Горелик шлепнул себя по лбу, – эти мальчики ни визиток, ни тем более документов не показывали. Кулаки – показывали, убедительные, надо признать, лично мне их вполне хватило. Но я ж не сразу согласился… нет, спорить не стал, я ж не самоубийца. Просто предложил варианты сделки, типа готов делиться доходами. Так этот поц дважды с моего телефона звонил, консультировался.

Миша встал, подошел к холодильнику, достал и положил на стол эклеры.

– Угощайтесь, Василий Петрович. Нравятся? Ну и на здоровье. Так о чем я? А, продолжаю. Значит, разрешения на компромисс товарищ так и не получил, но номер, по которому он звонил, остался в памяти телефона, я его себе переписал потом. Могу хоть завтра привезти.

– Не годится. – Щербатов нетрезво мотнул головой. – Следующую встречу мне неделю готовить, а времени вовсе нет. Еще есть что рассказать?

– Немного, но имеется. Я, пока не понял с кем связался, справочки-то навел. Значит, деньги этот «Metronom» гоняет через московский «КРЭМЗ-банк» – так себе банчок, но им хватает. Кто за ним стоит, того не знаю, а вот по местному финансовому рынку банк консультирует «Confident Investments» – фирма не новая, на Уолл Стрит известная, своей репутацией дорожащая. Если им доказать, что деньги банка, хотя бы часть, преступные, они все их сделки сами властям раскроют, полностью, как на исповеди. Поверьте, именно здесь, Василий Петрович, у ребят самое слабое место. Вас куда подвести?

Хороший вопрос. Время позднее, если ехать с агентом до Кранбери, так там наверняка фэбээровская наружка пасется, срисуют «Комарова» – к гадалке не ходи.

– А отвези-ка меня, Миша, в какой-нибудь бар поприличнее, где одинокий мужчина может зависнуть до утра.

Агент с сомнением посмотрел на опера:

– Это смотря на то, сколько денег мужчина готов прогулять,

– Много, дружище, аж двести долларов.

От этой суммы Горелик чуть чаем не поперхнулся.

– Да господь с вами, таких цен даже в Гарлеме нет. Впрочем, есть одно заведение… там вечная толпа. Главное – ничего крепче кока-колы не заказывать и смотреть только на сцену. А всех подруг, что будут набиваться, отшивать решительно, иначе оберут до нитки. Да, там рядом как раз телефонная будка, так я ровно через час в нее позвоню, продиктую данные с визитки.

И, оценив тревожный взгляд опера, закончил:

– Не беспокойтесь, звонить буду тоже с таксофона, и не с того, что рядом с моим домом.

Уже остановив машину на пустынном перекрестке и объяснив, как пройти к тому стриптиз-бару, Горелик неожиданно спросил:

– Василий Петрович, вы с докторантурой чего надумали?

– Смеешься? Сегодня же исчезну в туманной дымке. О тебе, между прочим, заботясь.

– А может придумаете чего? Дядя столько о вас рассказывал, он так на вас рассчитывает. Очень ему нужно, чтобы именно вы стали его аспирантом. Пожалуйста.

Глава 17

Превращение бразильского филолога в русского мента состоялось уже в Нью-Йорке.

После посещения банка, где все еще бразилец, смутив лощеного клерка дальнобойным перегаром, получил-таки новую карту «Visa», был звонок Лисицыну из автомата, «теплая» встреча в городе, и две машины местной наружки, наблюдающие это вовсе не эпохальное событие. Две – это только те, что Щербатов увидел, а уж сколько их работало отныне по беглецу, об этом даже думать не хотелось.

Как не хотелось и отвечать на претензии разведчика, вложившего в приветственную речь все знание родной ненормативной лексики.

– Тебя где черти носили? Кончак обзвонился! Охренеть, ФБР волнуется, куда в Нью-Йорке московский мент подевался. Что, трудно было мой номер набрать? Ты вообще понимаешь, какая тут игра начинается? Мы ж все с ума посходили! Григыч не для того тебе помогал от хвоста оторваться, чтобы ты уважаемых людей до инфаркта доводил.

– Леха, хорош наезжать. Ну погулял человек, заметь, в свой законный отпуск, подумаешь, – скормил наспех придуманную легенду виновник скандала, дыхнув в подтверждение крепким перегаром. – Погулял, да заодно позвонил в Москву кому надо. Что характерно, безо всякого фэбээровского контроля. Интересно?

– Кому надо – это кому?

– Приятелю в УБЭП. Так рассказывать?

Машина как раз остановилась на светофоре, и Лисицын смог пристально, как на тяжело больного посмотреть на собеседника.

Глубоко вздохнул, ответил: «Приедем – расскажешь» и демонстративно замолчал.

Разговор продолжился в консульстве. Вначале во внутреннем дворике Щербатову была прочитана краткая лекция на тему: «Кому, где и что можно говорить».

Потом в каком-то солидно обставленном кабинете Лисицын выдал обличительную речь о безответственных туристах, разъезжающих по чужой стране с черт знает какими документами, и потребовал подробного отчета о ночных похождениях.

В ответ получил не менее эмоциональную речь о праве любого человека шляться по легальным здесь местам эротического отдыха и употреблять разрешенные напитки любой крепости.

Затем высокие стороны переговоров вступили в дискуссию, которая могла бы быть раза в три короче, это если исключить изощренные идиоматические обороты. И лишь в конце было еще раз сказано о звонке в Москву и полученной информации по фирме «Метроном-М», ее местном тезке и «КРЭМЗ-банке», получить информацию из которого пока не позволяют рыхлые российские законы. Но все в общих чертах, мол, все подробности, включая номер местного телефона, которым могут пользоваться боевики, будут изложены письменно.

На вопрос о конкретном московском источнике Лисицын тепло, по-дружески был послан в далекое пешее путешествие.

Гордон Кончак

Работа по организованной преступности трудна на любой линии. Мексиканские, колумбийские, китайские группировки – все они опасны, все требуют от полиции и ФБР полной самоотдачи, готовности рисковать и умения делать это разумно.

Но борьба с мафией русской, точнее – состоящей из господ, понаехавших из республик бывшего уже СССР, требовала еще и изворотливости. Той самой «quirkiness», без которой невозможно угнаться за сумасбродными, часто на грани нелепости схемами, что придумывает и, что характерно, успешно реализует эта публика, которую специалисты, не заморачиваясь нюансами, называют одним словом – «русские».

Каждая национальная мафия имеет структуру, иерархию, правила поведения, наконец. Этим они сильны, но и поэтому же они предсказуемы.

Однако угадать, в какие команды уже завтра объединятся русские, какие «темы» они «замутят» – невозможно. Просто потому, что они сами этого не знают.

Примерно так рассуждал специальный агент ФБР Гордон Кончак, сидя за рабочим столом и тупо глядя в окно.

За два года работы на «русской» линии он, казалось, «просек поляну», как любят говорить его подопечные. Оброс информаторами, сориентировался в запутанных связях своих клиентов. Да и результаты их группа выдала серьезные, о которых отчитался не только он, но и высокое начальство. Сам Директор, чего скрывать, с удовольствием дал не одно интервью именно по этим делам.