Алексей Гришин – Худой мир. Тревожные сны в подарок (страница 6)
– Тише. Пойдёшь в следующий раз, обещаю. А сейчас у тебя спецзадание. Марш в ёлки!
– Есть марш в ёлки! – Лиза отдала честь и скрылась в зарослях.
Марина осторожно подошла к вороне и присела на корточки рядом.
– Ну здравствуй, союзная птица.
Она протянула руку и коснулась перьев. Мягкие. Кожа под ними тёплая. Колотится маленькое птичье сердечко. И больше ничего, никакого движения.
«Что это, просто сбой микромашин? Или оружие? Тебя ли мы видели полчаса назад или другую твою товарку?»
* * *
– Я считаю так, – продолжал доктор, закуривая. – «Мне приказали, я лишь выполнял» – это всё оправдания. Если солдату прикажут удалить аппендикс, сыграть симфонию Шостаковича или добыть снега летом, он откажется. Скажет, что не может. Однако нажать на курок и лишить жизни другого человека он может. Это кажется ему простым. Это даёт власть.
* * *
Марина решила идти ровно пятнадцать минут и на исходе намеченного времени вышла к развилку – две дорожки уходили, петляя, на восток, во владения несчастного снайпера.
«Похоже, никого, – решила Марина и повернула назад. – Надеюсь, Лизка никуда не ушла».
И как раз в тот момент, когда девушка отошла от перекрёстка на несколько шагов, на одной из тропинок показался велосипедист.
* * *
Сколько Марина помнила, отец никогда не проявлял к ней какого-либо интереса. Просто по вечерам в доме возникал ещё один человек, слабо отличавшийся от людей в телевизоре, – тем тоже было всё равно, что происходит в квартире, и выключались они одновременно. Лишь на некоторые праздники, в которые, как правило, Маринин день рождения не входил, он приходил чуть пораньше, подобревший и пьяненький, и делился впечатлениями. Иногда это были парады, и тогда он говорил: «Да, с такой мощью нам ничего не страшно. Живём спокойно, никто нам не угроза и не указ. Что ещё человеку надо для нормальной жизни?» Что он понимал под нормальной жизнью, оставалось загадкой. Что мама, что Марина, по его мнению, жили жизнью ненормальной – много гуляли, путешествовали и пели песни.
Марина рисовала по его рассказам колонны танков и роты солдат. С цветами, радугой, волшебными замками – как она это себе представляла. Он посмеивался, принимая от неё рисунки. Как-то раз Марина нашла их в мусорке и от обиды зареклась рисовать вообще для кого-либо. Впрочем, это глупое обещание она не сдержала.
Ожидание второго ребёнка ненадолго его оживило – ровно до тех пор, пока не выяснился пол ребёнка. Кто знает, как бы всё повернулось, продолжайся так ещё хоть несколько лет. Но однажды – кажется, это опять был военный парад – отец вернулся в пустую квартиру.
Пять лет Марина не видела его и уже стала забывать о его существовании. Как-то раз, вернувшись с подготовительных курсов, она услышала почти забытый голос на кухне. Он сидел, посадив Лизку себе на колени, и беседовал с мамой. Мама улыбалась и смеялась, было в ней что-то весеннее в этот момент, глаза смешливо сияли. Отца было сложно узнать. В камуфляже, военных ботинках (и это по помытому полу!), гладко выбритый, не считая нелепых мелких усиков, он казался стройнее и надёжнее, чем пять лет назад. Разве что глаза остались теми же, только появилась в них какая-то надменность.
Позже мама рассказывала ей восхищённо, что отец занялся какой-то военной реконструкцией. Было модно на тот момент. Показывала фотографии и даже видео, где тот, выступая на трибуне перед толпой цвета хаки, пророчил смерть врагам.
– Ну, это всё-таки лучше, чем то, что было раньше, согласись уж, – обижалась мама на её замечания. Впрочем, эта их вторая влюблённость очень быстро сошла на нет. «Нельзя в одну реку войти дважды», – сказала про это мама, пряча грусть. И потом как-то раз обмолвилась: «Я думала, раньше ему было плевать на нас. Оказалось, раньше ему было плевать вообще на всё. А сейчас – только на нас».
* * *
Когда Марина остановилась, чтобы определить источник шуршащего звука, было уже поздно – велосипедист показался из-за крутого поворота и резко затормозил, заметив её. На нём были камуфляжные штаны, запачканные грязью, и полосатый свитер. В багажнике велосипеда что-то было завёрнуто в камуфляжную же куртку. Силуэт был красным, но каким-то нечётким.
– Привет, – сказал он гулким басом. – Не бойся, я тебя не трону. Оу…
Он уставился на её правую руку, Марина тоже. «И когда только успела», – подумала она, пряча винтовку обратно.
– Видимо, это мне надо было опасаться, – улыбнулся он.
– Вы не военный?
– Нет, уже нет. Вы прямо собирались идти?
– Да, – ответила Марина. Глупо было отрицать очевидное.
– Не советую, – покачал он головой. – Там у нас подразделение «Сфекс», принимают только своих.
– А про взломы они не слышали, – с сарказмом заметила Марина. – Будто я виновата, что меня… перекрасили.
– Ну, у них своя философия, – пожал плечами велосипедист. – Моё дело простое. Привёз, отвёз, получил паёк.
– Много тут таких… подразделений? – решила уточнить Марина. Её собеседник странно заулыбался в ответ.
– Они есть. Если знаете, что за лакомый кусочек их тянет, то догадаетесь сами. Если нет – шагайте лучше в город, мой вам совет.
«Все мне что-то советуют постоянно, – проворчала про себя Марина. – Как я раньше без вас, советчиков, жила – ума не приложу».
– Спасибо за совет. Так, видимо, и поступлю, – сказала она вслух и, развернувшись, пошла мимо велосипеда в обратную сторону. «Дождусь, пока уедет, и пойду забирать Лизку».
Куртка на багажнике вдруг задрожала, и, разрывая ткань изнутри, из неё с жутким визгом вылупился пропеллер. Он бесновался в своей смирительной рубашке, бессильно рассекая воздух, и затем устало затих.
У Марины душа ушла в пятки от страха. Несколько секунд она пыталась отдышаться, вытаращив глаза.
– Ух ты, заработал! – обрадовался велосипедист, глядя на свёрнутую куртку с любовью. – А то повадился кто-то сбивать дроны, которые я приспособил для передачи сообщений. Катайся ищи их потом.
– Вы… вы знаете, что он делает?
– Он? – Он посмотрел на неё озадаченно. – Ну, этот я приспособил под передачу сообщений. Есть там одна хитрая лазейка, через ИК-порт, главное, попасть в зону прямой видимости…
– Этот заставляет людей убивать друг друга? – перебила Марина.
– А, вот вы о чём, – разочарованно протянул курьер. – «Призыв» он, само собой, транслирует. Но нам-то с вами чего бояться? О! – Он заулыбался, будто вспомнил что-то. – Совсем забыл!
У Марины зарябило в глазах, и она потёрла их кулаками. Сморгнув несколько раз, она вдруг увидела, как контур юноши стал зелёным. Бледно-бледно-зелёным, будто система сомневалась.
– Вот, теперь мы с вами не подерёмся, – усмехнулся он.
У Марины снова перехватило дух, второй раз за последние пять минут. Неужели…
– Как… как вы это сделали? – Она готова была броситься к нему на шею от радости.
– А, пустяки, – махнул он рукой. – Маскировочный модуль. Так, случайно достался.
– Вы можете сменить мой цвет?
Курьер посмотрел на неё с хитрецой и собрался что-то ответить, но не смог. Сначала Марина решила, что его, как и её саму, оглушил выстрел. Когда он схватился за окровавленное горло, тараща на неё испуганные глаза, она закричала от ужаса – и словно в ответ на её крик автоматная очередь прошибла его голову и опрокинула его вместе с велосипедом.
Он упал лицом вниз, гипнотический умирающий взгляд исчез, и Марина нашла в себе силы повернуть голову. Из складки дороги показалась Лиза, а рядом с ней, держа её за руку, шёл отец. На плече у него висел автомат, который он держал правой рукой. Силуэт отца был кроваво-красным. Он смотрел на Марину скучающе, немного брезгливо и не стал удерживать Лизку, когда она вырвала руку и побежала к сестре. Марина опомнилась уже в её объятиях, присев на корточки и гладя по волосам.
– Ну, здравствуй, предательница, – усмехнулся отец и убрал автомат за спину. Марина не ответила. В ней кипела буря чувств. Ужас от перекошенного от боли лица, этот цепляющийся за жизнь взгляд, гнев из-за бессмысленного и такого ненужного убийства. «А ведь он мог помочь нам с Лизкой! – злилась она про себя и тут же возражала сама себе, злясь ещё больше: – Конечно, дура, всем только и нужно, что тебе помогать! А если бы он дрона запустил прямо здесь?»
Она встала, едва сдерживая ярость, отодвинула Лизу и попросила кипящим от злости голосом, глядя при этом на отца:
– Лиз, отойди, пожалуйста, на пару метров. Мне надо кое-что сделать.
Лиза послушалась, отбежала к обочине и замерла. А Марина перешагнула через мёртвое тело и схватила свёрток с курткой.
– Не советую, – покачал головой отец.
– Иди ты к чёрту, – процедила Марина, схватила дрон за торчащий пропеллер и с размаху приложила о дерево. Тот разлетелся на сотню мелких осколков, закружились в воздухе пропеллеры, заведясь напоследок. Один из них резанул её по щеке, заметался, влетел в еловые ветки, застрял и, побарахтавшись несколько мгновений, замолчал навсегда.
Глава 4
Ещё весной, незадолго до того, как Марина прошла биорефакторинг, она и Ваня – двоюродный брат по маминой линии – сидели в какой-то кафешке и усиленно грели носы в кружках с дымящимся кофе. Погода стояла странная – ни тепло, ни холодно, а как-то всё одновременно. Рассуждая о завтрашней прогулке, они отвлеклись на бубнящий в углу телевизор, который, похоже, говорил о погоде. Так, по крайней мере, им показалось на первый взгляд.