Алексей Гришин – Худой мир. Тревожные сны в подарок (страница 3)

За дверью, которую Марина автоматически заперла, когда пряталась, раздались шаги. В тот же миг, как девушка посмотрела на дверь, она отчётливо увидела подсвеченные силуэты с той стороны – красный стоял над лежащим зелёным и злостно ухмылялся. Он протягивает когтистую руку к прекрасному беззащитному юноше, ещё почти мальчику, и тут Марина не выдержала.

– Оставь его!

Красная фигура замерла на мгновение, подняв хищно ухмыляющуюся голову.

– Я врач, – произнёс голос за дверью, – я не причиню вреда. Сейчас перевяжу парню ногу, – Марина отчётливо видела, как говоривший отрывает куски плоти и проглатывает их, – и подойду осмотреть вас, идёт?

«Что за бред, – подумала Марина. – Не могу же я видеть сквозь стену, в самом деле. Глазки мои глазки, зачем вы мне это рисуете?»

Он поднял голову и обратил к ней омерзительную окровавленную пасть. Потом поднялся и сделал шаг в её сторону. Марина с изумлением поднесла к глазам правую руку. Длинные тонкие пальцы исчезли, запястье раскрылось, подобно цветку, а из недр предплечья вытянулся оружейный ствол. Она ощутила, как невесть откуда взявшийся патрон лёг в ложе в ожидании. Марине же, судя по всему, надлежало успокоиться и считать винтовку, выросшую из её руки, частью нормы.

Вместо этого она вскрикнула и затрясла рукой, словно пытаясь стряхнуть паука, но оружие не исчезало. Тогда она попыталась убрать его. Скомандовала, как когда-то своему набору кистей. Никакого отклика.

Доктор сделал ещё один шаг в её сторону, и винтовка тут же нацелилась на него, словно сторожевой пёс, минуту назад лежавший безучастно в будке, а теперь вытянувшийся к чужаку и ощерившийся от носа до хвоста.

– Стойте! – в отчаянии крикнула Марина, пятясь назад. Споткнувшись, она упала спиной на пол, приподнялась на левой руке – правая как заговорённая смотрела в дверь – и поползла спиной вперёд. – Не двигайтесь! Она вас пристрелит!

Врач замер. Марина уткнулась спиной в угол и постаралась отдышаться, левой рукой поправляя задравшееся платье. Чудище стояло, не двигаясь, роняя капли крови с когтей. Отвернувшись, Марина закрыла глаза и начала считать вслух.

– Раз, два, три, четыре, пять…

«Нужно представить, как он выглядит. Так, думай. По голосу молодой, лет тридцать. Пусть будет брюнет. С усами. Ладно, без усов. Нос с горбинкой. Почему с горбинкой? У дяди Вовы такой. Пусть будет похож на дядю Вову. И белый халат. Точно».

Досчитав до тридцати, Марина снова посмотрела на дверь и заставила себя поверить в придуманный образ. Дыхание её замедлилось, сердцебиение стихло. Винтовка нехотя, с сомнением зарылась в руку. Девушка пошевелила пальцами.

«Это же мои пальцы. Моя рука. Она неплохо рисует, хорошо готовит и знает, как защекотать Лизку до слёз. Почему она должна вдруг кого-то убивать?»

– Вы там как, девушка?

– Ох, ну и вопросики, – горько усмехнулась Марина.

– Ранений нет?

– Нет.

– Убивать меня не планируете?

– Нет. Но я себя не контролирую.

– Чушь, – фыркнул доктор, – я же контролирую.

– Рада за вас.

– Не обижайтесь. Скоро это всё закончится.

У Марины сердце провалилось куда-то под пол. Она сглотнула образовавшийся ком в горле и тихо спросила:

– Ракеты?

* * *

Днём, когда они уже шагали по опустевшей дороге, то и дело натыкаясь на брошенные автомобили, это случилось опять. Это было тягуче-мерзкое чувство. Тошнотворно-рвотный привкус во рту, онемение и холод внизу живота и ноющий нарыв где-то внутри. Марина чувствовала, как внутри что-то шевелится, что-то ворочается, чьи-то холодные металлические пальцы лепят из её тела, как из пластилина, смертоносную гнусь. Она охнула и схватилась за живот руками.

– Болит? – участливо спросила Лиза. Марина кивнула.

– Я сейчас, – промычала она сквозь сжатые зубы и медленно, держась за живот одной рукой, сошла с дороги в лес. С трудом шагая среди деревьев, она ощущала себя торговым автоматом. «Кто-то опустил в меня монетку, и вот сейчас монетка катится себе по жёлобу, нажимая рычажки, а потом этот кто-то получит свой товар. Неприятное сравнение. Может, лучше сравнить себя с деревом? Набухает почка, тянет из меня по жилам соки, растёт, вырывается из меня. Какое же мерзкое чувство!»

Марина отошла достаточно далеко и села на мох. Погладила его правой рукой, успокоилась и зажмурила глаза.

Щёлк.

«Заберите ваш товар из лотка, спасибо за покупку».

Её чрево родило свеженькую холёненькую пулю. Машины-акушерки заботливо укутали её в пелёнки патрона и уложили в кроватку-магазин. «Эй, у вас здоровая малышка! – радостно сообщили они, пытаясь вкачать Марине дозу радости в кровь. – Целых четыре грамма! Будьте здоровенькими, берегите её как зеницу ока».

– Чёрта с два, – ответила Марина. Рука извергла ствол винтовки, и новорождённая пуля ушла глубоко в землю. Земля застонала, но выдержала. Марина посидела немного, поглаживая холодный зелёный мох, вытерла пот с лица и вернулась на дорогу.

– Если болит живот, можно приготовить отвар ромашки или мяты, – серьёзно заявила Лиза, шагая рядом. – «Юный натуралист» знает, как они выглядят, давай поищем?

– А ты сама будто не знаешь, – улыбнулась Марина.

– Знаю. Но вдруг я ошибусь. А «Юный натуралист» не ошибается.

Лиза вдруг остановилась.

– Красная точка на земле, – удивлённо произнесла она. Марина едва успела перехватить сестру за руку, не дав приблизиться. Точка мерцала и двигалась из стороны в сторону, будто преграждая путь. Оценив обстановку, Марина резко нырнула в заросли, потащив за собой Лизу.

Точка осталась на месте. Только моргать начала. То появится, то пропадёт. Марина прислушалась – было тихо. Ни шума, ни голоса. Что за чертовщина?

– Я… в четырёх… километрах, – вдруг медленно, по слогам произнесла Лиза, будто читая сложноразборчивый почерк. – Не иди… те… дальше.

– Лиза, ты чего? – озадаченно спросила Марина.

– Это азбука Морзе, – ответила девочка, наблюдая за мигающей точкой. – «Юный натуралист» знает сотню разных сигналов всех народов мира, – повторила она рекламный текст. – Он пишет, что он… снайпер. Кто такой снайпер? А, мы можем… можем выйти, тогда он будет читать по губам.

– Я выйду, – поднялась Марина, – а ты сиди тут.

– Но ты не знаешь азбуку Морзе!

– Будешь суфлёром, как в театре.

«Снайпер – это тот, кто может убить незнакомого ему человека за четыре километра и найти себе оправдание».

Марина вышла из укрытия и встала ровно посреди дороги, в метре от мерцающей точки, и отчётливо произнесла:

– Мы тебя поняли. Что тебе нужно?

– Обойдите стороной, – медленно прочла Лиза. – Не хочу ранить девочку.

– А меня?

– Ты союзник, цвет зелёный.

– Как нам тебя обойти?

– На север. Я на горе Ястребок. Не приближайтесь.

– Спасибо.

– Стой.

Марина, собравшаяся было уже уходить, вздрогнула. Лиза читала текст как учебник, без эмоций. Что это было? Приказ? Мольба? Просьба?

– Да? – нейтрально ответила она.

– Эта… не разобрала слово… работает?

– Повтори, пожалуйста.

– СОМН. Марин, что это?

– Работает.

– Гражданские не убивают друг друга?

– Уже нет. Если только не прилетают дроны.

– Сбиваю по мере возможности.