Алексей Гребенников – Перед будущим (страница 24)
Какая мечта? Ну как? Шашлык с овощным гарниром. Бокал вина.
Кстати, о вине. Спустя год, когда блажь о коровьем питании у Геннадия прошла, он научил меня прекрасному способу потребления вина. Наливаешь в бокал на четверть (но не больше трети) вина и добавляешь остуженный кипяток, если вино красное сухое, или воду без газа, если белое. Букет чудесно раскрывается, если конечно, вино хорошее, доброе. Если не доброе, нехорошее, то и не надо. Тогда оно виноматериалом пахнет, в смысле дрожжами.
Так вот. Человек Геннадий одухотворенный, потому что крутится среди продвинутых восточной практикой мудрецов и молодцов, а также всяких леди, увешанных амулетами и в длинных цветных юбках до пят. Злые языки говорят, это чтобы скрыть неровные ноги. Светлов злым языкам не верит, но пока что не женился – в этих кругах. И вот однажды лидер этой компании, миллиардер Андреев, купил по случаю одно святое плато на далёком Горном Алтае. Езжай и посмотри, сказал Светлову. Там ещё, говорят, какая-то долина загадочная есть. Вот тебе доверенность нотариальная, даже с правом передоверия, купишь, если что, и эту долину, если только она по-настоящему таинственная. С Богом.
И собрался ехать Геннадий, что делать.
Ведь он директором по развитию работал у Андреева.
Однако, перед поездкой решил сходить в баню. Не просто по традиции, а еще и очистить душу.
И сломал ногу.
Оно вот и так бывает.
– Алексей Иванович, на вас вся надежда! – взмолился Светлов. – Поезжайте вместо меня! Андреев платит хорошие агентские, вы лучше меня справитесь. Вы ведь не одну собаку на недвижимости съели! На земельных участках. Выручайте.
– Чего это я поеду в такую даль ноги бить, – резонно возразил я. – У меня своих дел по горло. Выздоравливайте, починяйте ногу и езжайте сами, никуда ваша долина не денется, стояла миллионы лет, ещё пару недель потерпит.
– Вы не понимаете! По «васту» сейчас самое время понять – брать её или не брать! Чуть позже поздно будет.
– Что это за «васту» такое?
– Это как фэн-шуй, только круче. Ну, возьмите мою машину, в конце концов!
А! Вот это другой разговор. Дело тут в том, что Геннадий считает, что обычные автомобили недостаточно «проходимисты». Он ведь турист. Истовый. Сам переделывает свои машины. Оболочка остаётся такая же, а вот внутри… Мы, его друзья и приятели, постоянно клянчим у него: дай прокатиться. А он: вы там сломаете чего-нибудь, никто не починит.
– Там еще спутниковый телефон, если что. Код России – семерка.
Соврал я на работе, что срочно нуждаюсь в санаторно-психическом лечении и полетел машину тестировать.
Чуйский тракт пролетел на одном дыхании.
Нет, соврал. В два дыхания. Уж точно не в три.
Наигравшись с машиной, я выдохся в Чемальском районе.
Остановился на первой попавшейся турбазе – «Элитный пансионат. Золотые сердца двух медведей». Сложно, но понятно. Посетителей тут не то чтобы не ждали, но тоже, видимо, как-то выдохлись за день, подустали. По крайней мере тётенька на рецепции была основательно подшофе. «Какой мужчина!» – преувеличенно кокетливо восхитилась она, когда я заплатил за номер наличными. И, открывая дверь номера, восторженно воскликнула: «Опля-ля!»
Уже утром я узнал, что элитный пансионат принадлежит моей коллеге – Надежде Кузьминишне Бросаловой, главе отдельной девелоперской компании. С террасы открывался потрясающий вид на Катунь. Сквозь сосны светило утреннее солнце, на детской площадке ранний ребёнок пытался открыть клетку с кроликами. Насколько всё же гул горной реки отличается от городского гула автомобилей, при внешней похожести звуков! Вот, люди отмутили даже святое место, думал я о данном мне поручении, собираясь в дорогу.
Как пересечёшь мост через Катунь, сверни с Чуйского тракта на Чергу, срежешь километров сто, советовал мне Светлов. Срезал. Вместе с грунтовой дорогой началась дичь. В смысле глушь. Почти медвежья. Покрытые ельником горы. Распадки с ручьями. Редкие мелкие населенные пункты, в которых не видно людей. Одни коровы бродят по долинам самостоятельно, располагаясь на привал посреди дороги. Дважды я едва не попал по рогам. Или на рога. А пообедал на безымянном горном перевале в столь же безымянной армянской чебуречной с «настоящим узбекским лагманом». Главным украшением заведения оказался портрет мужчины средних лет в парадной полицейской форме с золотой надписью: «Наш дорогой участковый».
Пять часов спустя я влетел в райцентр на «святом» плато.
Центр этот поражал расцветом цивилизации: одних шиномонтажей штук пять, да еще кафе, да площадь с фонтаном у Администрации с флагом, вездесущая «Мария-Ра» и другие заведения по обмену денег на всяческие блага и услуги.
Следуя указаниям Светлова, я остановился в десяти километрах от райцентра на турбазе «Бульонов ключ». Хозяйка базы сказала, что у них вода тут такая питательная, что заменяет людям еду. К тому же, содержит селен.
На базе, вокруг базы, по всей долине царила удивительная тишина. На горизонте – покрытые снегами горы, белк
На базе жили суслики, маралы и одинокий белый кот с голубыми глазами, грязный и с рыжими ушами. Постояльцев не было. Так что, задерживаться я не стал и отправился в райцентр. Кадастровую палату, Росреестр и земельный комитет в тамошней юрисдикции олицетворял один человек – строгая женщина по имени Татьяна Парамоновна. Действительно строгая. Мужчина передо мной, пытавшийся продвинуть своё дело путём коробки конфет «Коркунов», ими же и получил по рукам.
Что ж, я всё это принял во внимание.
– Добрый день! Я из Новосибирска, вот доверенность.
– Прекрасно. В чем вопрос?
– Хотел бы оформить.
– Что?
– Долину.
– Да хоть гору.
– Хотел бы обсудить с вами перечень документов, проконсультироваться, может, подскажите, кого привлечь на кадастровые работы. Вы тут главный, всех знаете, – грубо польстил я.
– Перечень услуг висит на двери с обратной стороны. Но землемер занят.
– А где можно его найти? Чтобы договориться, когда он освободиться?
– Этого не знаю. Ушёл куда-то в сторону гор. Должен быть. Вскоре.
– Мы солидные и социально ответственные инвесторы, к тому же с высокими моральными принципами, – технично солгал я.
И был облит минутой молчаливого презрения.
– Может посодействуете с оформлением? Я реально в долгу не останусь, – просительным тоном бросил я последнего безнадежного «леща».
– Долгов у вас нет, я уже посмотрела по базе. Действуйте. Но вот бесплатный совет: посмотрите сначала то, что собираетесь зарегистрировать.
Язык до Киева доведёт. Опрашивая официанток в придорожных кафе, я отыскал-таки кадастровика. Этот поселковый «землемер» уютно расположился с мольбертом на живописном обрыве быстрой ворчливой речки. Имел при себе очки и располагающую внешность средних лет.
– Плетнёв Игорь Виссарионович, здешний кадастровый инженер, – представился. – Да, опыт у меня большой, в Новосибирске владел компанией «Изыскатель минус», слыхали? Работать здесь и просто, и сложно. Русские с алтайцами живут тут испокон веку, при всех режимах. И всю дорогу самое разное начальство пытается их под свою веру согнуть. И раскулачивали их и приватизировали, и репрессировали, и укрупняли. А они одно: «речка-матушка, лес-батюшка, дай рыбку поймать, да ветку костёр зажечь, кушать хочется», да в ручей не плевать, да на закат спиной не стоять. Они эту землю не просто своей считают, они считают, что всё тут обстоит ровно наоборот: это они ей принадлежат, плоть от плоти, кровь от крови. Поэтому, странно, согласитесь, оформлять документы на… – он выдержал паузу, – …на мать. Вот они все и относятся наплевательски ко всяким «бумажкам».
– А приезжие?
– А что приезжие? Тут один умелец вкопал кусок трубы в землю, покрасил эту трубу в жёлтый цвет, и продаёт земельный участок с «техприсоединением к газораспределительным сетям». И не просто продает. Некоторые московские товарищи поверили и купили. Зарегистрируйте, говорят мне, линейный объект. А я спрашиваю: где это вы объект увидали. Газопровод проходит на двести километров севернее. Ну, как дети, честное слово.
После паузы, которую мой собеседник потратил на пару широких и красивых взмахов кисти по мольберту, он со вздохом продолжил:
– А тот, кто тут жить остаётся, типа меня, тоже постепенно проникается местным духом. Здесь у каждой шиномонтажки есть свой дух-покровитель. И амулеты в Росреестре висят.
– А вот ещё – сказал я, – в конкурсной документации в составе купленного нами лота упомянут ещё участок в горах. Как бы долина. Площадь есть, а привязки к кадастровой карте нет.
Совет, правда, я получил уже знакомый.
– Да вы сначала посмотрите, что собрались оформлять!
Чтобы не возбуждать излишнего любопытства, я под видом туриста отправился на следующий день в ближайшее село, где снова был поражён размахом цивилизующей туристической деятельности. Обилие музеев(четыре), всякие услуги на конях и без. Прежде чем договариваться с кем-то из местных насчёт тура к интересующему меня месту, я решил осмотреться.
Для разбега зашёл в музей Рериха.
Я уже бывал в их главном музее в Новосибирске.
Сторонники этой до конца не вылупившейся проторелигии (как еще её назвать) и тут пылко продвигали своё дело, чем отчасти напоминали моих нынешних работодателей. Рерих действительно останавливался в этом селе – на целых двенадцать дней, и успел обогатить местную и мировую культуру двумя эскизами Белухи. Этот сильный человек тут искал Шамбалу. (Беловодье на местном сленге). Прошёл, между прочим, двадцать пять тысяч километров, едва не погиб, в том числе на тибетской таможне, и вместо Шамбалы (Беловодья) открыл научно-исследовательский институт в Индии – в прохладном местечке.