Алексей Гребенников – Перед будущим (страница 25)
Другой музей располагался в маленьком старообрядческом древнем доме с поэтичным названием «связь». Вместо калитки – «переходики». Это такие две наклонные досочки по обе стороны тына, по которым люди и попадают туда и сюда.
Музей обслуживала некая Лариса Галактионовна, бывшая местная учительница, ныне писательница, использующая в этом своем деле сказания алтайской старины и местные поговорки. «Красавица без ума, что кошелёк без денег». «Муж и жена бранятся, да под одну шубу ложатся». «Мужа пьяного не ругай, а скажи ласково: здравствуй, Христов оладушек!»
И все такое прочее.
Ещё она рассказала, что именно отсюда староверы уходят искать Беловодье, то место, где «калачики на деревьях и молочные реки». Некоторые, возвращаясь, рассказывали, что уже слышали в тумане крики скотины и петухов, звон колоколов. Но не далась удача, пройти дальше не могли. Одна только некая Соколиха (не случайное имя) будто дошла до желаемого и теперь из того Беловодья весточки шлет родственникам: мол, все в порядке, живу хорошо и налоговых органов тут не имеется.
Короче, я понял, что с местными надо держать ухо востро.
Музей самоцветов пропустил, зато в числе группы питерских туристок и одного китайца с переводчицей затесался на экскурсию, которая так и называлась «В поисках Беловодья». Наврал, что фанатею от Рериха.
Стартовали сразу и на конях. Легко поднялись на ближайшую гору. С трудом перевалили. Через несколько вёрст покормили нас на летней дойке. Тут, правда, выяснилось, что экскурсия рассчитана на два дня. Это меня неприятно поразило, но что делать? Зато проходила экскурсия буквально в версте от интересующего меня места (судя по координатам ГЛОНАСС).
Спасибо китайцу с переводчицей, они пустили меня в свою палатку. Иначе так бы и караулил ночь у костра или ночевал с девушкой-гидом, крепко сложённым мастером спорта по туризму, похожей на снежного человека. А это ещё страшнее питерских туристок.
Утром вылез из палатки по необходимости, и… потерялся.
Едва-едва рассвело, плыл над землей потрясающей красоты туман, сквозь который просачивались жемчужные щупальца-струи восходящего солнца. Заворожённый, свернул не за те ёлки.
И потерялся.
Правда, меня нашли.
Китаец что-то сочувственно прощелкал. Гид-снежная баба неодобрительно зыркнула в мою сторону, дескать, у меня бы не потерялся. Позавтракали и пошли вверх, к месту, откуда Рерих почти разглядел Беловодье.
И вот там я уже потерялся по-настоящему.
Как это произошло, до сих пор не понимаю.
Плёлся в конце группы, все время видел спины туристок, гид-снежная баба все время ворчала, и вдруг оказался один.
Часа три пытался догнать свою группу (иногда казалось, что слышу их голоса), вот-вот, думал, набреду или на стоянку, или на какую-нибудь затерянную деревеньку, вместо этого набрел на черный кол с напяленным на него лошадиным черепом. Вот, дескать, остановись. Нет дальше дороги.
Врал странный указатель.
Вышел я к затерянной деревеньке.
– Зачем мне деньги? Где их здесь тратить? Хочешь отблагодарить за еду и кров, поработай на огороде.
– А есть какая-нибудь другая работа, кроме перетаскивания камней?
– Коз пасти ты не все равно умеешь, значит, остаётся огород. Камней много. Последний оползень засорил всё.
В затерянной деревеньке (называлась Азган) насчитывалось десятка три жителей, не больше, и в основном русские. Абориген, предоставивший мне кров и стол в обмен на добровольный труд по перетаскиванию камней, был, пожалуй, самым зажиточным. Владел грядками, засаженными луком, кустами малины и несколькими козами во главе со статным самцом-вожаком. Этот Анатолий (так он представился) олицетворял для меня один из самых отвратительных человеческих типов: пожилой хиппи с бородкой а-ля кардинал Ришелье и нечесаными полуседыми патлами, попросту говорливый экологический экстремист с закосом в восточные философии.
Вместе со мной на огороде трудился загорелый до негритянского колора худой жилистый товарищ неопределенного возраста, на все мои вопросы отвечавший упорным и угрюмым молчанием.
– Не обращай внимания, он как бы просветленный, – охотно объяснил мне Анатолий. – Раньше только рыбой питался.
– Что, кончилась рыба?
– Считай, да. Вот и явился. Не умирать же ему с голоду. Так сказать, отступил на шаг назад, так сказать, на пути бодхисатвы.
– Почему это?
– А ты о том спроси Оливера. Он живёт на том конце деревни, в пещере, позиционирует себя как шаман, с духами разговаривает. Особенно, когда ветер, – загадочно добавил Анатолий. – Он на святое плато, что лежит под горой, просветляться приехал. Прямо из Голливуда. Не вру. Купил пай в акционерном обществе, решил по-настоящему влиться в местное народонаселение.
– Ну и?..
– Влился. Акционерное общество обанкротили, имущество, включая святое плато, ушло с молотка, сами акционеры ещё остались должны самым разным структурам. Вот и двинули кто куда. А Оливер, как новообращенный, явился к нам, в горы. Святое плато, говорят, с торгов какой-то паренёк купил, будет строить базы отдыха с коттеджами.
Город Солнца он собрался строить, чуть не сказал я вслух. Одной только опции ему не хватает – вот такой деревни, как ваша.
Выпив на закате козьего молока, я отправился на другой конец деревни. В пещере шамана Оливера я ожидал увидеть что-то вроде пучков засушенной травы, костер, бубен с билом из полированного берца гомо сапиенса. Однако с жильем шамана тесную пещеру Оливера роднили только вонь и грязь. Видимо, он ещё дальше продвинулся по пути просветления, чем мой напарник по огородным работам. На вполне сносном английском он подтвердил мне, что да, он американец, а не шаман, что это еще за глупости? А живет в пещере потому что тут самое удобное место, чтобы своим умом дойти до истинной природы Вселенной. Ну, вот задержался. Но времени не чувствует, или напротив, чувствует очень хорошо, что-то тут я его не понял. Похожий на старого дряхлого льва, он смотрел то на меня, то сквозь меня. Все было в общем обычно, пока пламя костра в пещере не качнулось от порыва ветра. Тени вдруг бешено запрыгали по стенам, превращаясь в танец доисторических существ, мифических и реальных. Тьма будто завизжала и надвинулась на меня. Я понял, что дышу от волнения громко, часто и глубоко. «Это потому, что ты много лжёшь, – расслышал я голос своего собеседника. – Перестань врать. Себе и другим. Увидишь, станет легче».
Травки он в костёр подсыпал, что ли?
«Не ищи того, чего не понимаешь. Шамбала – всегда в тебе. Она рождается и живет в тебе. Она либо есть, либо ты ее отвергаешь. В глубине души ты знаешь, как поступать правильно. Поступай правильно. И другим объясняй».
Ветер стих так же внезапно, как начался. Тени застыли на своих местах.
Я вернулся в дом Анатолия и деревянная лавка в ту ночь показалась мне мягче любой кровати.
И потянулись однообразные дни.
С утра я работал на огороде, потом бродил по деревне.
Странное дело, я не торопился. Раньше мучился от того, что ничего не успеваю, что время уходит, а тут все успевал. Да и куда торопиться, все равно все успею. Должен же я получше рассмотреть, изучить «товар», говорил я себе, вспоминая о поручении Светлова и Андреева. И дышалось мне спокойно, глубоко, быстро.
Конечно, я пытался общаться с аборигенами.
Следующим, после Оливера, оказалась огромная толстуха в байковом пальто, несмотря на горную дневную жару. Я спросил, не легендарная ли она Соколиха, о которой болтали в деревне, и в ответ получил тарелку супа, совершенно бесплатно, между прочим, в отличие от говорливого Анатолия. Слов толстухи я не услышал. Она была занята своими важными делами и размышлениями. Такое вот знакомство.
Остальные жители деревни также были заняты важными делами. Некоторые собирали травы и шишки, другие пасли куриц и коз, трудились на крошечных огородиках, занимались домашним хозяйством. Могло создаться впечатление, что каждый здесь живет сам по себе. Рядом живут, но не вместе.
Но потом я заметил, что это не так.
Например, Оливер чинил запруду на ручейке для молчаливого рыбака, который работал на Анатолия, который сушил разнообразные травки на своём хорошо проветриваемом чердаке в интересах некоего Галактиона, который лечил ими дровосека Виталия, который снабжал дровами все ту же Соколиху, которая постоянно подкармливала супом Оливера. Кстати, Анатолий выполнял (так мне казалось) важную функцию расчетно-клирингового центра, то есть отслеживал транзакции между местными. Ну, скажем, как Центробанк в России. Только справедливее.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.