Алексей Гребенников – Перед будущим (страница 10)
– Папа, а чего они такие лохматые-волосатые?
Папа в красной куртке пристально подозрительно посмотрел на Арона с Ибрагимом. Но его уже звали товарищи, которые грузились обратно в ратрак.
– Игорь Арнольдович! Ты где?! Давай быстрей!
Уже через несколько секунд из кузова неслось:
«За нашу компанию! За нас! За Шерегеш! Гип-гип! Ура! Ура! Ура! А кто не пьет! Тот! Филипп Киркоров!»
Паша, застыв, проводил взглядом удаляющийся ратрак.
– Ну, что. Третий раз будет последним, Паша.
– Для меня?
– Для нас. Дракон не поймет непоследовательной трусости.
Паша даже не подозревал, что в Горной Шории есть такие места. Словно никогда не ступала сюда нога человека. По крайней мере, обычного человека. На крутом гольце перед входом в пещеру располагалась маленькая площадка, поросшая карликовыми елями.
Поднялись по тяжелой, незаметной постороннему глазу тропинке. Сверху она терялась на обрывистом склоне, который рассекали узкие бездонные трещины. Перед входом в пещеру плясала взвесь разноцветной снежной пыли, искорками вспыхивающая в лучах заходящего солнца.
– Он играет с нами.
– И что делать? – длинный день вымотал Пашу.
– Не знаю. Пойду соберу дров, разложим костер, там будет видно.
Арон выдрал одно карликовое деревце, потом другое. Третье оказалось упрямым. Он дернул сильнее. Еще сильнее. Выдернул и, не рассчитав усилия, опрокинулся на спину, покатился вниз с обрыва. Все произошло так быстро! Миг, и, подняв тучу снежной пыли, неандерталец Арон уже далеко внизу, – висит над трещиной, зацепившись за кривую елку.
– Спаси его, – неожиданно предложил Ибрагим.
Он откуда–то из кармана достал алый шторм–трос и протянул Паше. Пока одевал лыжи, Паша успел быстро, но о многом спросить:
– А если я опять сбегу? А тебе зачем спасать? Можешь теперь наконец остаться один, без соперника? Тебе же лучше!
Ибрагим ответил коротко, но ясно:
– Ты дурак, Паша. Я прошу, быстрее!
И Паша сделал быстрее. Безусловно, этот спуск стал пиком его карьеры. Словно гиперсветовой лазерный импульс слетев вниз, Паша нереально точным движением бросил трос Арону, в ту же наносекунду перескочил через трещину и мегакрасиво затормозил уже далеко внизу по склону. Бест!
Назад, на вершину, он добирался часа два, не меньше, почти возненавидев горнолыжный спорт, снежных людей и свое дурацкое чувство долга. Но уж больно интересно было, чем все кончится. Угадать направление было легко, – йети разожгли–таки перед пещерой костер.
Посадили между собой на свернутую вчетверо плащ–палатку (Паша оказался словно между двух мохнатых печек), дали крепкую травяную настойку в каменной бутылочке, кусок вяленого мяса. В довершение всего Ибрагим монотонно запел–загудел. Так с куском мяса Паша и заснул.
Рассвело. Паша рывком встал. От усталости ныло все тело, но настроение, как ни странно, было бодрое. Перед входом в пещеру все также крутилась цветная пурга.
– Прошу! – Арон приглашающим жестом указал на вход.
– А если я ему не понравлюсь, то что будет?
– Он тебя съест. Шучу. Просто сбросит со скалы.
Шутит он, шутник неандертальский.
Паша глубоко вздохнул и шагнул сквозь разноцветную снежную радугу. В тот же момент она распалась, осыпалась, как конфетти.
«Еще бы я не понравился, – с иронией, однако, не без самодовольства подумал Паша, – сидит, поди, которые сутки без обеда.»
Пещера оказалась просторной и абсолютно сухой. Посредине на высоком каменном столе лежал огромный светящийся хрустальный саркофаг, покрытый инеем.
«Что это он так светится?» – подумал Паша.
Но быстро догадался, что это рассветное солнце проникает в пещеру через невидимые отверстия и играет на хрустальных гранях. Сквозь вход в пещеру подул ветер и неожиданно саркофаг еще и зазвенел. С удивлением Паша понял, что это музыка, очень необычная и красивая.
– Вот бы эту мелодию на айфон скачать! – Пашины слова прозвучали под сводами дико и по–дурацки неуместно.
Йети молча посмотрели на него.
– Твоя миссия окончена. Если будешь все время забирать правее, то выйдешь как раз на склон Доллара, а там и до кафе «Терем» недалеко.
– То есть, я вам больше не нужен? То есть, все, да? А вы, значит, сейчас «вступите в смертельный поединок»?
– Да. Достанем шахматную доску и вступим в смертельный поединок. Ты нам не нужен. Все, пока. Спасибо.
Паша, стараясь не потерять лицо, постоял еще чуть–чуть. Йети отвернулись и, не обращая на него внимания, двинулись к хрустальному саркофагу. Паша сглотнул обидные слезы, встал на лыжи и покатился вон из пещеры. На автомате преодолев сложные изгибы и трещины суперчерной трассы, спустя каких–то полчаса он обнаружил себя на склоне Бакса, он же гора Доллар. Завернул к пункту проката и оставил у знакомого администратора лыжи и ботинки, взамен взяв свои валенки. И отправился в кафе «Терем».
Девушка со шрамом, коренная шорка Олеся принесла натуральный дагестанский коньяк «Три звезды» и солянку. Паша выпил и закусил. Обида потихоньку отступила. Интересно, какая она, принцесса–йети? Огромная, волосатая или все–таки поинтереснее, чем эти два брата–акробата?
Через час пощел домой, только собрался спать, в дверь постучали.
– Войдите, не заперто!
– Можно? – робко озираясь, во флигель боком вошла девушка с коробкой в руках. Откинула капюшон. Отбросила платиновые локоны легким движением. Легким же движением поправила челку. Широко раскрыла синие глаза. В бело–голубом лыжном комбинезоне. Отлично облегающем. Словно явилась из Пашиных снов. Или из тех просторов интернета, гдеобитает хентай.
Поэтому Паша смутился, грубо спросил:
– Что вам надо?
Протягивая коробку, девушка продолжила:
– Меня послал учредитель нашей фирмы, Ибрагим. Это вам подарок. Он сказал, здесь музыка. Запись той музыки, которая вам понравилась. Ну, вы ее слышали. Продайте ее в интернете, она сделает вас известным и знаменитым.
Паша растерялся:
– Какой еще фирмы?
– Нашей турфирмы – «ЗДР: Закон диких гор».
Барышня замялась, потом выпалила6
– Я видела ваши ролики в интернете, это по–настоящему круто! Куда еще известнее, вы и так знаменитость!
Платиновая девушка слегка покраснела. Паша покраснел еще больше.
– Правда?
– Ну, да. Ибрагим сказал, что если он замолвит словечко, то вы, может быть, согласитесь познакомиться… Ну, в смысле со мной…
Она покраснела еще больше.
Глядя на ее прекрасный румянец, Паша понял, что вряд ли до утра он останется «чистым душой, невинным человеком».
БЕС СПОРТИВНЫЙ
Я некрасивая. Черты лица неправильные. Глаза невыразительные. Волосы бесцветные. Коко Шанель говорила, что если женщина к тридцати годам не сделала себя, значит она дура. Мне ничего не светит, я – дура безнадёжная. Мне девятнадцать. Будет. А на меня никто из молодых людей не обращает внимания. Никто. Так и помру старой девой. Мама смеётся и говорит, что у меня всё впереди. Но я что–то предпосылок не вижу.
А ещё имя. Арина. Догадайтесь с трёх раз, как меня дразнили в школе? Правильно. Арина Родионовна. Причём, не без оснований. Дело в том, что у меня два младших брата–близнеца: Тоша и Гоша. Антон и Георгий. У нас три года разница, а кажется, десять лет. Сколько себя помню, вечно я им то памперсы меняла, то кашей кормила. И так лет до четырнадцати. Их лет. Поэтому домашнее имя у меня «Няня».
Тоша уже чемпион края по карате в своей возрастной категории, он тихий и спокойный, никогда не догадаешься, что ребром ладони доски перешибает. А Гоша, болтун и весельчак, первый взрослый по пулевой стрельбе получил. Плюс айкидо. У нас, вообще, семья спортивная. Мама бегала, папа в футбол играл.
Вот, и в школе из всего мужского пола на меня только физрук внимание обращал. Но интересовался мной не как женщиной или человеком, а как палочкой–выручалочкой.
«Арина, в десятом Смирнова заболела, пробежишь за неё. Арина, иди копьё метай. Не забудь, в воскресенье утром бежишь кросс за школу!»
Стоит ли говорить, что мальчишки во мне видели максимум товарища по команде, а никак не предмет воздыханий.
А тут ещё мои братья на своё пятнадцатилетие точно белены объелись. То есть ни с того, ни с сего поклялись, что будут меня защищать. Только какой-нибудь завалящий очкарик на горизонте появится (другие мной не интересовались), как мои братья тут как тут: