Алексей Гравицкий – Чикатило. Зверь в клетке (страница 25)
Примерно в это же самое время Черемушкин звонил жене из телефонной будки у проходной автобазы.
— Милая, я уеду ненадолго… — усталым, спокойным голосом говорил он в трубку, поглядывая по сторонам. — Да не кричи, не в командировку. К родне нужно съездить. В Липецк. Дядя Толя звонил. У него со здоровьем неважнец совсем, помочь надо… Да, если меня будут спрашивать, ты не знаешь где я, окейно?.. Ну кто меня может спрашивать? С работы, друзья-приятели. Кто еще?.. Но если что, ты не знаешь, где я. Ни для кого… Почему странно? Просто не хочу, чтобы меня дергали. Ты же знаешь, когда меня дергают, я нервничаю, а дяде Толе и без моих нервов сейчас паршиво… Поцелуй детей. Ну все, пока. Я позвоню. Пока.
Черемушкин повесил трубку, снова воровато оглянулся, вышел из телефонной будки и почти бегом направился к машине.
Через двадцать минут он уже поднимался по лестнице в подъезде дома, где снимал квартиру. Остановившись перед дверью, достал ключи, попытался попасть ключом в замочную скважину, но рука дрожала.
Кто-то подошел сзади, мягкие, прохладные ладони закрыли глаза. Черемушкин вздрогнул, резко обернулся. Перед ним стояла улыбающаяся Алла.
— Привет, — пропела она, подаваясь вперед для объятий.
— Ты что здесь делаешь? — пытаясь изо всех сил скрыть испуг, спросил Черемушкин.
— Соскучилась, решила заглянуть, — Алла обняла Черемушкина, чмокнула в щеку.
— А я как раз ухожу.
— Неправда, ты только что пришел. Я тебя уже четверть часа жду, — сказала Алла, с удивлением отстраняясь. — Ты чего?
— Я буквально на минуту. Вещи брошу и убегу.
Алла посмотрела на любовника, у которого с собой не было даже авоськи, с обидой покачала головой:
— Какие вещи, Костик?
— Переоденусь в смысле. Ну ты чего, мать? Я правда сегодня не могу, — Черемушкин начал суетиться, судорожно отпер замок. Алла внимательно посмотрела на него, заметила обручальное кольцо на пальце. Черемушкин открыл дверь.
— Это что?!
Черемушкин обернулся, непонимающе посмотрел на побледневшую Аллу.
— Где?
— Господи, вот же я дура… — пробормотала Алла, сделав шаг назад.
Черемушкин поймал ее взгляд, все понял. Он протянул руку, словно собрался потрепать Аллу по щеке.
— Слушай, давай только без истерик, а? Я тебя все равно люблю.
Алла отступила еще на шаг, на глазах у нее блеснули слезы.
— Ну ты чего, мать? Чего ты?
Черемушкин вернулся в подъезд, нежно коснулся пальцами щеки Аллы. Девушка затрепетала от этого прикосновения, в глазах у нее мелькнуло понимание. Она уже готова была простить своего любимого Костика… В этот момент Черемушкин резко схватил ее за волосы, с силой ударил лицом о дверной косяк, зажал рот и потащил в квартиру.
Некоторое время они боролись в прихожей, Алле даже удалось выползти наполовину из приоткрытой двери. Она не могла кричать — Черемушкин душил ее, сдавил горло. С хрипением царапая ногтями бетон, Алла дернулась раз, другой, пытаясь добраться до лестницы и скатиться вниз, но Черемушкин догнал ее, накинул на шею ремень, уволок обратно в квартиру и захлопнул дверь.
Той же ночью на мост через оросительный канал въехала легковая машина. Было темно, пусто, только ветер свистел в переплете перил. Легковушка остановилась, потухли фары. Черемушкин выбрался из-за руля, обошел «Жигули», открыл багажник. Оглянувшись по сторонам, выволок мертвое тело Аллы, перевалил через перила и сбросил вниз. Из темноты донесся громкий всплеск.
Постояв с минуту, Черемушкин закурил. Руки тряслись, сигарета плясала в пальцах. Он вернулся к машине, сел за руль, завел «Жигули», пытаясь успокоиться. Кажется, это удалось. Костя посмотрел на себя в зеркало заднего вида. На щеке остались глубокие царапины — следы от ногтей Аллы.
— Сука! — пробормотал он, выкинул недокуренную сигарету в окно и выжал газ.
1992 год
Клепацкий сидел в первом ряду, внимательно наблюдая, как Чикатило заводят в клетку. На этот раз руки подсудимого были скованы за спиной наручниками.
— Подсудимый, сядьте, — сказал судья.
Чикатило остался стоять, с неприязнью оглядывая зал. Конвоиры силой усадили его, вышли из клетки.
— Вернемся к тому, на чем остановились в прошлый раз. Вы никогда не задумывались, что испытывали ваши жертвы?
— Я не стану отвечать на ваши вопросы, — громко сказал Чикатило. — Я отказываюсь от показаний. Это все неправда. Меня держали на наркотиках. Я не понимал, что делаю. И линолеум я не крал.
— При чем здесь линолеум? — удивился судья.
— Как вы можете меня судить? — закричал Чикатило. — Вы даже не знаете, в чем они меня обвиняют!
— Прекратите паясничать, Чикатило, — судья явно был раздражен.
— Вы не смеете меня судить! — снова донеслось из клетки.
Чикатило принялся извиваться, делая что-то за спиной закованными в наручники руками. Фальшиво запел, дергая всем телом:
Продолжая петь, Чикатило умудрился стянуть с себя штаны. В зале зашумели. Конвоиры ворвались в клетку, начали натягивать штаны, Чикатило вырывался и продолжал орать:
— Выведите подсудимого! — вскочил судья. — Приведите в подобающий суду вид!
Конвоиры поволокли путающегося ногами в штанах Чикатило из клетки, вытащили из зала суда. С лестницы доносились вопли:
— Товарищ судья, — адвокат говорил громко, стараясь перекричать шум, царивший в зале. — Я прошу для подсудимого повторного медицинского освидетельствования. Вы же видите, что происходит. Необходима новая экспертиза.
Заседание возобновилось на следующий день. Чикатило сидел в клетке, улыбался. Судья смотрел на него сердито, еле сдерживая раздражение.
— Судебное разбирательство откладывается вплоть до получения судом результатов повторного медицинского освидетельствования психического состояния подсудимого Чикатило А. Р., — сказал он.
Присутствующие в зале начали вставать, многие негодовали.
— Сволочь, он специально тянет резину!
Среди прочих поднялся Клепацкий, сунул руку в карман куртки. Народ потянулся к выходу. Клепацкий пошел вместе с остальными, стараясь ничем не выделяться в толпе. Поравнявшись с клеткой, он с пугающей ненавистью зыркнул на Чикатило.
Тот, поймав взгляд Клепацкого, мерзко ухмыльнулся. Клепацкий резко вскинул руку, выхватывая из кармана куртки свое самодельное оружие, и, вложив в бросок всю ненависть, метнул арматурину, как дротик, целя в голову Чикатило.
Чикатило вскрикнул, мотнул головой. По виску его потекла кровь.
В то же мгновение вокруг воцарился хаос: закричали, конвойные бросились оттеснять людей от клетки, началась сутолока. И только Клепацкий стоял в этой суматохе неподвижно. Губы его кривились, руки тряслись, но двигаться дальше было некуда и незачем.
Часть IV
1992 год
Экспертизы не пришлось ждать долго, комиссия из Института судебной психиатрии имени Сербского прибыла через три дня после неудавшегося покушения. Мужчины и женщины в белых халатах сидели за длинным столом, перед каждым лежали блокнот и ручка.