Алексей Гравицкий – Чикатило. Зверь в клетке (страница 18)
— Виктор Петрович, у капитана Витвицкого есть соображения, — подал голос Ковалев.
— Я слушаю. — Полковник снова повернулся к капитану, и взгляд, которым он одарил Виталия Иннокентьевича, не предвещал ничего хорошего.
Капитан угрозы, видимо, не ощутил, послушно открыл блокнот:
— Мне кажется, мы совершаем ошибку, товарищ полковник. Убийства в Батайске необходимо выделить в отдельное производство. Я подготовил тезисы, которые неопровержимо доказывают, что убийства в Батайске…
— Вы опять? — грубо прервал Брагин. — Я для кого сейчас распинался, товарищ капитан? Если у вас много времени, то у меня нет лишнего, чтобы тратить его на ваши фантазии.
Витвицкий в раздражении стиснув зубы, нервно постукивал ручкой по странице блокнота.
— Начинайте уже работать, а не болтать!
Капитан оторвал взгляд от блокнота и прямо посмотрел в глаза Брагину.
— Простите, товарищ полковник, но это не я трачу время на болтовню, — звенящим от злости голосом проговорил Витвицкий.
Полковник побагровел от такой наглости.
— Тормози, капитан, — негромко осадил Горюнов, видя приближение непоправимого.
Но Витвицкий уже ничего не слышал; его долго копившееся раздражение достигло точки кипения:
— Мало говорить о новом мышлении. Чтобы оно появилось, надо хотя бы попытаться мыслить иначе. А кое-кто этого боится.
Брагин зло оглядел коллег, краем глаза заметив ухмылку Липягина.
— Покиньте кабинет, товарищ капитан, — процедил полковник сквозь зубы. — Вопрос о вашей профпригодности я оставляю открытым.
— А это сколько угодно, — выпалил Витвицкий, поднялся из-за стола, взял блокнот и вышел, хлопнув дверью.
Брагин снова пробежал взглядом по лицам офицеров.
— Что у вас здесь происходит, Александр Семенович? — Зло накинулся он на Ковалева.
— Почему у нас? — Спокойно пожал плечами тот. — Виталий Иннокентьевич ваш — московский, мне не подчиняется. Не я его сюда вызвал, не я привлек к делу. Это сделал ваш предшественник, Виктор Петрович.
— Кесаев его сюда притащил, а я его отсюда вышвырну, — пригрозил Брагин.
— Не стану вам в этом препятствовать, — с издевательским спокойствием отозвался Ковалев.
Гаражи, где-то кустарно крашенные в неряшливый зеленый цвет, где-то рыжие от ржавчины, тянулись железными рядами до самого пустыря. Члены гаражного кооператива на пустырь не ходили. Да что автолюбители — здешний сторож сюда не захаживал. Поэтому, если бы кто-то увидел за гаражами бежевый жигуленок, наверняка удивился бы.
Костя Черемушкин потому и выбрал это место: знал, что никто не потревожит. Он сидел на водительском месте и страстно целовался с девушкой, устроившейся рядом на пассажирском сиденье, покрытом, как и водительское, модным чехлом из овечьей шкуры.
Девушка была совсем юная, почти девочка, чем и взбудоражила его. Как ее звали, Костя уже не помнил, да это и не было важно. Несмотря на юный возраст, целовалась она по-взрослому. Ловкий язычок девчонки выделывал такое, чему позавидовала бы взрослая шалава.
Между тем дыхание девушки сделалось тяжелым. Распалившийся Черемушкин принял это за призыв переходить к действию. Рука его ловко нырнула девчонке под юбку, туда, где уже должно было стать жарко и влажно.
Девушка вдруг плотно сдвинула ноги и резко отстранилась. Черемушкин по инерции продолжал целовать ее, вместе с тем пытаясь протиснуть руку между ног. Но страсть уже улетучилась. Девушка, чуть было снова не поддавшись напору, оттолкнула возбудившегося мужчину.
— Не надо.
Все это было похоже на игру, и Черемушкин решил поддержать ее.
— Почему, красивая? Ты же хочешь, я вижу.
— Не надо, — повторила она, на этот раз настолько твердо, что стало понятно — она не играет.
На Черемушкина это «не надо» обрушилось ледяным душем.
— У меня никогда еще не было… ну это… — Девушка смущенно опустила взгляд, будто только что не целовалась с ним со страстью актрисы из французского кино.
— Все когда-то бывает в первый раз, — обронил Костя и снова притянул ее к себе, целуя губы, шею.
Девушка снова попыталась противиться, но это было уже невозможно. Осыпая ее влажными поцелуями, Черемушкин прикусил мочку уха с маленькой золотой сережкой. Рука его снова устремилась под юбку.
— Я не хочу так… — Девушка тщетно пыталась отстраниться, вывернуться. — Не так… Нет.
Она с силой отпихнула Черемушкина, но тот, распалившись донельзя, уже не собирался сдаваться. Он резко схватил ее за волосы, наклонил голову девушки и посмотрел ей в глаза:
— Ты что, сучка, динамо крутить решила? Со мной это не пройдет, — голос прозвучал тихо, хрипло и оттого страшно.
Черемушкин свободной рукой расстегнул штаны. По-прежнему держа девушку за волосы, наклонил ее голову к расстегнутой ширинке.
— Что смотришь? В рот бери.
Это тоже прозвучало пугающе негромко. Девушка чуть отстранилась. В глазах мужчины было что-то такое, от чего кровь застыла в жилах. Глядя на него завороженно, как кролик на удава, девушка медленно запустила руку в расстегнутую ширинку, нащупала член и принялась медленно гладить его.
Сопротивление было сломлено. Черемушкин откинул голову на подголовник и прикрыл глаза.
В этот момент девчонка сделала то, чего никак не должна была делать: с силой стиснула пальцы, крутанула. Костя взвыл от боли. Девушка резко дернула ручку двери и спиной вперед вывалилась из машины.
Упала на отсыпанную гравием землю, подскочила и бросилась бежать.
— Вот сука! — процедил Черемушкин.
Мелкая дрянь испортила все удовольствие, что, впрочем, не отменяло развлечения. Быстро застегнув ширинку, Константин выскочил из машины. На ходу поправляя штаны, бросился за девчонкой, оставив машину открытой.
Девушка, плача и подвывая, бежала вдоль гаражей, оглядываясь на бегу. В какое-то мгновение показалось, что удалось сбежать, но в этот самый момент из-за дальних гаражей появился Костя. Веселый, милый парень, в одно мгновение превратившийся в страшного зверя.
Увидев его, она споткнулась, упала, но тут же вскочила и побежала дальше, уже не оглядываясь. Мужчина — она это точно знала — бежал теперь за ней, не отставая, а может, и нагоняя.
Надо было мчаться как можно быстрее, только выбежать отсюда, только добежать до места, где есть люди, хоть какие-то: плохие, хорошие, равнодушные, готовые помочь — не важно. Главное, чтобы был кто-то, кто увидит озверевшего мужчину, вспугнет его. Не станет же он бросаться на нее при свидетелях. Но гаражи всё не кончались, окружая ее железным лабиринтом.
Дыхание перехватило, девушка всхлипнула. В груди яростно стучало сердце. Сзади бухали тяжелые шаги преследователя. А впереди, между гаражными боксами, она вдруг увидела темнеющий провал.
Никогда в жизни девушка не испытывала такого облегчения. Она кинулась в спасительный провал между коробками гаражей, на мгновение ощутив прилив радостной надежды. Но только на мгновенье. Уже в следующую секунду она поняла свою ошибку. За боксами тянулся бетонный забор, бежать было некуда.
Девушка обернулась. Светлый проем за спиной закрыла темная тень преследователя.
Черемушкин отрезал пути к отступлению и смотрел на нее с улыбкой.
— Не надо… — пролепетала она едва слышно. — Пожалуйста… Не надо… Я кричать буду…
От этой наивной угрозы улыбка на лице Черемушкина стала шире. Он шагнул в провал.
В следующее мгновение раздался полный боли и ужаса пронзительный девичий крик, но его никто не услышал.
Красивые девушки в батайском РОВД появлялись нечасто. Поэтому, когда на пороге отделения возникла Ирина Овсянникова, старший лейтенант Вася Куликов, что называется, поплыл. А так как мужественным лицом и стройной фигурой Вася не отличался — в школьные годы его даже дразнили жиртрестом, — произвести впечатление на заезжую красавицу-милиционершу он решил живостью ума и джентльменскими манерами.
Дверь в кабинет Вася распахнул едва ли не театральным жестом, ростовскую гостью галантно пропустил вперед.
— Прошу вас, Ирина Алексеевна, — произнес он мягко, как не говорил, наверное, никогда и ни с кем.
Овсянникова вошла в кабинет. Огляделась. Толстый старлей трогательно суетился вокруг нее, как суетятся невзрачные мужчины вокруг шикарных женщин, робко надеясь на что-то и не понимая, что им изначально ничего не светит.
— Всегда рады ростовским коллегам, так сказать. У нас здесь не такая насыщенная жизнь, как у вас, но тоже всякое случается. — Куликов закрыл дверь, прошел к столу и выдвинул стул. — Присаживайтесь, пожалуйста.
— Спасибо, — вежливо улыбнулась Ирина.
Старлей обошел стол кругом, сел напротив, не переставая улыбаться.
— Так чем мы вам можем помочь, Ирина Алексеевна?
Овсянникова не стала тянуть кота за хвост — ни времени, ни желания на заигрывания с местными у нее не было, достала картонную папку, развернула.
Куликов с любопытством подался вперед, но ничего интересного не обнаружил. В папке лежало несколько листов с рисунками украшений. Овсянникова подвинула папку.