Алексей Гравицкий – Чикатило. Зверь в клетке (страница 20)

Но и в темноте все было привычно. Овсянникова прошла к двери своей комнаты, по дуге огибая вешалку. Оступилась. Послышалось шипение и недовольный кошачий мяв.

— Зараза! — тихо ругнулась Ирина и отперла дверь своей комнаты, ожидая увидеть там Виталия.

Но в комнате тоже было темно. Овсянникова включила свет, щурясь, оглядела пустую комнату и грустно вздохнула.

Витвицкий обнаружился в гостинице. Он сидел за столом, что-то писал, когда в дверь постучали. Виталий посмотрел на часы, нахмурился и поплелся открывать до неприличия позднему визитеру, готовый высказать все, что о нем думает.

Но ругательства замерли на языке, стоило только распахнуть дверь. На пороге стояла Овсянникова, и вид ее растрогал и обрадовал Виталия.

— Ирина, — растерянно улыбнулся он, отступая в сторону.

Овсянникова прошла в номер, поинтересовалась:

— Ну и почему ты здесь?

Витвицкий закрыв дверь, поспешил за ней следом.

— Я подумал, что это будет неудобно, если я приду к тебе без тебя. Неловко перед соседями.

Ирина села на кровать, откинулась на подушку и устало закрыла глаза.

— Там ужин в холодильнике, — сказала она просто. — Плов.

Витвицкий снова посмотрел на часы, пробормотал неловко:

— Ресторан уже закрыт… Но есть бутерброды. Будешь?

— Буду. — Ирина резко выпрямилась на кровати, будто внутри у нее включилась запасная батарейка. — И кстати, у меня для тебя тоже кое-что есть.

Овсянникова все так же сидела на кровати, доедая последний бутерброд. Витвицкий нервно мерил шагами небольшой номер.

— Третье убийство в Батайске, — с азартом рассказывала Ирина. — И все три эпизода как под копирку. Убили неизвестно где, а в лесополосу труп подбросили. То есть опять фигурирует автомобиль. Дальше: не знаю, какие ценности были у жертвы, но мочки ушей порваны, то есть были сережки, и убийца снова их забрал, чего наш потрошитель никогда не делал.

Витвицкий внезапно остановился перед Овсянниковой:

— Ты же понимаешь, что должна была первым делом доложить об этом начальству?

— А рассказала тебе, — легко пожала плечами Ирина.

Виталий опустился перед ней на корточки, ласково взял за руки. Эта удивительная женщина легко пошла ради него на нарушение устава.

— Ира, у тебя будут неприятности. Я не хочу этого.

— Не будет никаких неприятностей, — легко отмахнулась она. — Сейчас ночь, начальство все равно спит. Главное, что ты был прав!

— Не знаю, — пробормотал Виталий с сомнением. — Меня, скорее всего, теперь вообще отстранят от работы. И кому нужна моя правота?

Он опустил голову ей на колени. По-детски нелепый и удивительно трогательный. Она нежно провела рукой по его волосам.

— Ты чего это расклеился?

— Не знаю… — проговорил он. — Да и вообще, может, я не прав? Мог же убийца за столько лет накопить денег и купить себе машину. И стать меркантильнее.

Витвицкий поднял голову и посмотрел на нее, ища поддержки.

— Ты правда в это веришь? — спросила она вместо ответа.

— Нет. — В Витвицком снова поднял голову тот непокорный бунтарь, которого она когда-то полюбила. — Я верю, что батайский убийца использует почерк нашего потрошителя для прикрытия. Больше того — я это точно знаю.

— Тогда давай просто хорошо сделаем свою работу.

— Как рекомендует Михаил Сергеевич, — мрачно усмехнулся Витвицкий.

Ирина посмотрела на него непонимающе, он отмахнулся:

— Не бери в голову. У меня что-то стало плохо с чувством юмора.

Виталий поднялся и сел рядом с Ирой на край кровати. Она ласково поцеловала его в губы, он ответил. Продолжая целоваться, они легли.

— А завтра утром мы с тобой сработаем вместе. Дуэтом, — чуть отстранилась от него Овсянникова. — Я на них новое убийство вывалю, а ты следом через новые улики свою версию со всей доказательной базой.

— Они не станут слушать, — мрачно предсказал Виталий.

Впрочем, сейчас это было совершенно неважно. Он притянул к себе Иру и вернулся к поцелуям.

Наутро было совещание. В кабинете собрались все участники двух следственных групп. Овсянникова докладывала, стоя перед ними едва ли не по стойке смирно. Брагин на сей раз слушал доклад тихо, с мрачным выражением на лице.

— …В Батайске подготовят копии заключений по новому убийству, — закончила свой доклад старший лейтенант. — Как только будут готовы все документы, сразу вышлют. С поиском снятых с убитых женщин драгоценностей обещали посильную помощь, но не обнадеживают.

— А что думают батайские товарищи по поводу нового убийства? — мрачно поинтересовался Брагин.

— Батайские товарищи будут рады, если мы заберем все их убийства себе, — пожала плечами Ирина. — Зачем им раскрываемость понижать?

— У вас всё?

— У меня — да, — кивнула Овсянникова и села.

Витвицкий принял это как призыв к действию, собрался с силами, чтобы начать неприятный разговор. Но застыл под мрачным взглядом полковника.

— А у вас? — хмуро поинтересовался Брагин.

Вопрос окончательно выбил Виталия из колеи. Он озадаченно поглядел на Брагина, от которого никак не ожидал интереса к своей персоне.

— У меня?

— У вас, товарищ капитан. Вы же хотели что-то сказать? Мы все внимательно вас слушаем.

Теперь уже озадаченным выглядел не только Витвицкий. Ковалев приподнял брови. Липягин ошалело посмотрел на Брагина.

— У меня… — Витвицкий поднялся из-за стола, волнуясь, открыл блокнот. — У меня вот… Я сопоставил новое убийство мальчика и три последних убийства в Батайске. Убийство мальчика по всем параметрам соотносится с почерком потрошителя. Убийство совершено в лесополосе, убийца привел туда ребенка: мальчик пошел с ним, видимо, по доброй воле. Многочисленные ножевые ранения, интерес убийцы к половым органам, характер ранений — все созвучно предыдущим случаям.

Виталий замолк, на Брагина смотрел, будто ожидал подвоха. Но полковник лишь кивнул, поощряя к продолжению.

— Теперь обратим внимание на убийства в Батайске, — заговорил Виталий Иннокентьевич увереннее. — Первое, что бросается в глаза, — во всех трех случаях убиты женщины.

— Само по себе это ничего не доказывает, — встрял Ковалев. — Потрошитель никем не брезговал.

— Да, безусловно, Александр Семенович, — повернулся к нему капитан. — Но почему череда убийств в Батайске началась сейчас? И почему именно в Батайске он насилует и убивает исключительно женщин?

— Ну в Батайск он мог просто переехать, — предположил сделавшийся серьезным Липягин. — Или ездит туда в командировки. А почему женщины… Совпало так?

— Я не исключаю совпадения, Эдуард Константинович. Если оно одно. Но здесь… Смотрите… Во всех трех случаях в Батайске убийца забирал у жертв украшения, ценности. В случае с мальчиком убийца ничего не взял.

— Да чего взять у пацана?

— Наш убийца вообще никогда ничего не брал у своих жертв, — все больше и больше заводясь, говорил Витвицкий. — Ему не нужны были их драгоценности. Почему он изменил своему правилу сейчас и именно в Батайске? Наш убийца заводил своих жертв в парки и лесополосы, там насиловал и убивал. Батайский убийца со своими жертвами расправляется где придется. Астафьева и Брунько расстались с жизнью в промзоне и лесу, а новую жертву привезли в лесополосу, убита она была в другом месте. Для чего потрошитель стал бы перевозить тело? Я вам отвечу: потому что это не он.

Капитан снова замолк, обвел коллег взглядом. В кабинете повисла тишина, отчего Витвицкий стушевался и заговорил тише, себе под нос.

— Наш убийца никогда не ездил на машине. Он уводил своих жертв. Все три случая в Батайске завязаны на автомобиле. У нашего убийцы очень характерная манера нанесения ножевых ранений. Я сравнивал… — Он нервно сглотнул, вспомнив картинки с истерзанными телами жертв. — Сравнивал фотоснимки. В двух батайских делах характер ранений и порезов совершенно иной. Батайский убийца знал, что наш потрошитель вырезает жертвам глаза и отрезает половые органы и молочные железы. — Витвицкий снова заволновался. — Об этом вся область судачит. Но подробностей он не знал. Это как в школе, если сочинение зададут на тему, тема будет одна, а сочинения у всех разные. Так и здесь. В обоих случаях, и с Астафьевой, и с Брунько, характер порезов совсем иной, чем у других жертв. И я уверен, что когда придет экспертиза по новому убийству, характер ранений совпадет с батайскими случаями и не совпадет с остальными.

Капитан резко замолчал, будто выдохся, и сел, уперев взгляд в столешницу. Отчего-то не рискуя глядеть в глаза начальству, повернулся к Липягину.

— Совпадения бывают, Эдуард Константинович, — сказал он тихо. — Я их не исключаю. Но здесь слишком много совпало, чтобы это было случайностью.

В кабинете снова повисла тишина.

— М-да, — протянул Брагин. — Какие будут мысли, товарищи?