Алексей Гравицкий – Чикатило. Явление зверя (страница 52)
– Ты еще и алкаш к тому же?! – сердито спросила она.
– Что ты… я… – мямлил мужчина, тщетно пытаясь сохранять равновесие и не шататься.
– Как в кино – «вообще не пьешь»? – в голосе Овсянниковой отчетливо слышался сарказм.
– Ну-у-у… да! – Витвицкий так часто закивал, что едва не упал.
– У меня дежурство, я еле на ногах стою, голова кругом – и тут звонят из ресторана. Хорошо, что попали на меня, а если бы наряд вызвали? – голос девушки звенел. – Что ты молчишь?! Капитан Витвицкий в КПЗ, а? Зачем ты напился? Что это за стихи?
– Есенин, – послушно ответил капитан. – А еще были Заболоцкого. И Иннокентия Анненкова. Его звали… как дедушку моего! Хочешь, я тебе еще прочту?
Из зала доносилась песня, странным образом дополняющая этот разговор:
Витвицкий радостно вскинул голову:
– Вот, про печаль!
И он с выражением, вкладывая в слова одному ему ведомый смысл, начал читать:
– Капитан Витвицкий, отставить! – чуть ли не взвизгнула старший лейтенант.
За гардеробной стойкой украдкой посмеивался седой гардеробщик, немало повидавший на своем веку. Витвицкий было умолк, но вдруг, приняв решение, гордо вскинул голову.
– Эту песню не задушишь, не убьешь! Ты меня… инг… игнорируешь, а я ни в чем не виноват!
– Не виноват? А кто согласился, чтобы я шпионила за Ковалевым? – Ирина передразнила Горюнова: – «Просто намекните… Вы же психолог, ну не мне вас учить». Было такое?
– Так вы… так ты… из-за этого?! – искренне изумился Витвицкий. – Да я же отказался сразу! Сразу, прямо тогда, Ирина! Ты вообще за кого меня принимаешь? Чтобы я… чтобы согласился на такое…
Овсянникова растерялась. Она видела, что Витвицкий не лжет, – что у трезвого в голове, то у пьяного на языке.
Витвицкий буквально выкрикнул последние строки стихотворения. Он выглядел гордо и смешно одновременно.
Овсянникова схватила его за руку, потащила к выходу из ресторана.
– Пойдем, горе ты мое… Извините нас!
Эта фраза адресовалась гардеробщику. Тот улыбнулся в седые усы.
– Ничего. Дело молодое.
Чикатило брел по улице, и даже издали было заметно, что его буквально трясет от неудовлетворенного желания. За ним, на расстоянии, стараясь быть незаметными, шли капитан и Ахметов. Обогнув овощной магазин, мужчина свернул к расположенному рядом рынку.
– Может, задержим уже? – предложил Ахметов.
– Рано. С поличным надо брать, – покачал головой капитан.
– Днем он резать никого не станет, – убежденно сказал Ахметов. – И что нам, за ним еще сутки ходить? Он-то спал.
Чикатило подошел к воротам рынка. Капитан посмотрел ему в спину, задумался.
– Наверное, ты прав, – сказал он Ахметову. – Ладно, в отделении разговорим.
Капитан решительно устремился к подозреваемому, быстро сокращая дистанцию. Догнал, взял под локоток.
– Гражданин, постойте!
Чикатило в растерянности оглянулся – с другой стороны к нему подходил хмурый Ахметов.
…Через полчаса в районном отделении милиции начался допрос задержанного. Чикатило сидел возле стола, напротив разместился капитан, внимательно изучавший его паспорт. Рядом на столе лежали портфель и шляпа. Капитан посмотрел в паспорт, поднял взгляд на Чикатило, сравнивая фотографию с оригиналом.
– Что ж вы, Андрей Романович, на вокзале ночуете?
– Командировочные экономлю, – ровно, без эмоций ответил Чикатило. Он, к неудовольствию капитана, вообще вел себя совсем не так, как должен был вести маньяк-потрошитель. Да и не напоминал вот этот скромный и уже немолодой мужчина с внешностью бухгалтера, что сидел напротив капитана, не то чтобы маньяка, а вообще преступника.
– А в портфельчике у вас что? – спросил сидящий сбоку Ахметов.
– Личные вещи, – тем же спокойным тоном ответил задержанный.
– Откройте, – попросил капитан.
Чикатило расстегнул замки на портфеле. Движения его были спокойными, без намека на волнение.
– Доставайте ваши «личные вещи».
Чикатило не спеша начал выкладывать на стол содержимое портфеля: пару белья, зубную щетку, тюбик зубной пасты «Поморин», мыльницу, бритвенный станок…
Далее на стол легли банка вазелина, два мотка шпагата, массивный кухонный нож. Рядом с ножом легло полотенце, заляпанное засохшими, похожими на кровь бурыми пятнами.
Капитан, увидев все это, привстал со стула. Ахметов присвистнул:
– Ох, ни хрена ж себе!
– Ахметов, я звоню следователю! – крикнул капитан. – Этого в КПЗ!
И добавил полузадушенным от ненависти голосом, обращаясь к по-прежнему безучастному Чикатило:
– Жаль пристрелить тебя прямо тут нельзя, сука!
В КПЗ Чикатило просидел совсем недолго. Следователь, а точнее, следователи приехали буквально через двадцать минут.
В уже знакомом кабинете Чикатило все с тем же безучастным лицом отвечал на вопросы старого, умудренного опытом следователя Рябинина и его молодого коллеги, стажера Медведева. Капитан и Ахметов сидели тут же у двери.
Рябинин повертел в руках документы, перешел к осмотру содержимого портфеля. Медведев заполнял протокол.
– Чикатило Андрей Романович, вы были задержаны сотрудниками милиции по подозрению в совершении преступления, – сказал Рябинин, разглядывая вазелин и мотки шпагата. – Вы можете что-то добровольно сообщить по этому поводу?
Задержанный отрицательно покачал головой:
– Я вообще не понимаю, что происходит.
– Хорошо, так и отметим в протоколе, – Рябинин кивнул Медведеву. – Леня, пиши: в портфеле, помимо прочего, были обнаружены нож столовый с черной пластмассовой ручкой производства беляйковского завода «Звезда», длина лезвия шестнадцать сантиметров, на рукоятке выцарапана надпись «М.Ц.» и стоит цена два рубля пятнадцать копеек; шпагат почтовый в количестве двух мотков; банка косметического вазелина «Норка», производство Калуга, цена десять копеек; полотенце вафельное с бурыми пятнами, напоминающими кровь. Андрей Романович, как вы можете объяснить происхождение и назначение этих предметов?
Чикатило не успел ответить – капитан вскочил с дивана, лицо его исказилось о ненависти.