Алексей Гравицкий – Чикатило. Явление зверя (страница 54)

– Ну что, раскололи этого… он? Признался? – спросил капитан.

– Тут не все так просто, – Рябинин замялся. – У него на все есть объяснения.

– Да пиздит он как Троцкий! – рубанул капитан.

Рябинин покачал головой.

– Я пятнадцать лет следователем, Игорь. Вранье научился чуять любой частью тела. У этого Чикатило – ну и фамильице! – НОРМАЛЬНЫЕ объяснения, понимаешь? И легко проверяемые. И с блядью этой вокзальной… У него действительно жена приболела, и он давно с ней не имел… близких отношений.

– Это он сказал?

– Скорее подтвердил. Я еще до допроса Лене поручил позвонить в их ОВД, пробить – там все сходится. Ну, и сейчас в женской консультации справились по-тихому – совпадает.

Капитан помрачнел, достал пачку сигарет, но она оказалась пустой. Чертыхнувшись, выкинул ее в урну и спросил:

– Может, позвонить тогда в управление, пусть они разбираются?

– Помнишь, как товарищ Саахов говорил? – улыбнулся Рябинин и, подражая голосу и акценту персонажа Этуша из «Кавказской пленницы», произнес: – «Торопиться не надо»[10]. Мы, конечно, можем передать задержанного со всеми его потрохами в управление, у нас своих дел полно. Но если вдруг это окажется тот самый маньяк, которого все ищут, – дело на контроле в Москве, я слышал, – то мы с тобой в самом лучшем случае удостоимся упоминания в приказе, а все фантики получат Ковалев, Липягин и другие из управления. А если не окажется, то о нас пойдет молва – мол, разучились работать, схватили честного человека, устроили бучу… Понимаешь, о чем я?

– Понимаю… – уныло кивнул капитан. – У тебя сигаретки не будет?

– Да бросил я, полгода уже, забыл? Кстати, раз понимаешь – давай дуй к экспертам, нужно организовать главную проверочку. И если гражданин Чикатило ее не пройдет, крыть ему будет нечем.

– Что за проверочка?

Рябинин достал из кожаной папки лист с текстом.

– Из управления еще вчера прислали уточнение, вдогон за ориентировкой – у нашего маньяка четвертая группа крови, определено по образцам спермы. Так что нужно проверить, какой группы кровь у твоего задержанного. И если сойдется…

– Понял! – воодушевился капитан. – Уже бегу.

Капитан сорвался с места, на ходу читая бумагу.

– И поторопи их с результатом! – крикнул ему вслед Рябинин.

Ни Кесаев, ни Ковалев, никто другой в областном управлении не знали о задержании Чикатило. В этот момент всех волновали совсем другие вопросы. Кесаев и Ковалев встретились в коридоре на «начальственном» этаже, в общем-то случайно, хотя оба планировали такую встречу.

– День добрый, товарищ полковник, – увидев московского коллегу, приветственно махнул ему Ковалев.

Кесаев кивнул, ответил сухо, формально:

– Здравствуйте.

– Загляните ко мне на минутку, Тимур Русланович. Есть разговор.

Кесаев снова кивнул:

– Да, это кстати. Я сам собирался вас навестить.

Они прошли по коридору, Ковалев открыл дверь, пропустил Кесаева, зашел следом, широким жестом предложил садиться куда удобно и сразу же взял быка за рога:

– Шеин уточнил свои показания, Тимур Русланович. Он полностью сознался в убийствах. Есть все основания передавать дело в суд. Надеюсь, теперь вы не будете против?

– А на суде он от них опять откажется.

– Не откажется, – не согласился полковник.

– Шеин уточнил, как вы говорите, свои показания после беседы с Липягиным? – поинтересовался как бы между прочим Кесаев.

– Какое это имеет значение? – сразу напрягся Ковалев.

– Имеет, – в голосе Кесаева лязгнула сталь. – Ваш Липягин занимается набоем. Знаете, что это такое?

– Вам не к лицу уголовный жаргон, товарищ полковник, – Ковалев нахмурился.

– Хорошо, – следователь посмотрел на Ковалева. – Я скажу как юрист: Кравченко пять лет назад заставили оговорить себя с помощью физического и морального давления. И занимался этим Липягин.

– Что?! Опять за свое… – Ковалев вскипел, словно чайник, забытый на огне, вскочил. – Ты охренел, что ли? Это… За такие слова… за такую клевету… – он начал задыхаться, не находя слов. – Блядь! Сука, охуели вы совсем! Вместо того чтобы преступников ловить, сперва нам «дело дураков» рушите, а теперь вот под Липягина копать?! Хуй тебе, а не Липягин, понял?

Последние слова Ковалев буквально выкрикнул, размахивая кулаком.

– Услышьте меня, пожалуйста, Александр Семенович, – тихо и спокойно сказал Кесаев. – Я вам уже говорил – Кравченко пострадал без вины. Он не убивал Закотнову.

– Да он уже убил тогда одного ребенка, забыл? И глаза выколол! Ты что, ебанулся?! Без вины… Несешь мне тут ахинею… – Ковалев сел, расстегнул китель, расслабил галстук.

– Да, и я до сих пор не понимаю, почему за то преступление он отделался так легко, – согласился Кесаев. – Но еще раз: Закотнову убил не Кравченко…

– Ну и хули? А кто тогда? Этот ваш… неуловимый Джо в шляпе? – все еще в запале прохрипел Ковалев, возясь с галстуком.

Кесаев молчал, смотрел мимо собеседника, дожидаясь, пока тот успокоится.

– Ну и что теперь? Дашь этому ход? – мрачно спросил Ковалев. – А ты хоть знаешь, что Липягин трижды ранен? Что у него левое ухо не слышит после операции на черепе? Он двенадцать особо опасных брал, а всего у него…

– Более трехсот успешных задержаний, – договорил Кесаев. – Знаю.

Ростовский полковник некоторое время молчал, переваривая услышанное, – он понял, что Кесаев изучал личное дело Липягина.

– И что? Скажи, хорошо будет для… страны нашей, для людей вот, если Липягина из органов попрут? – спросил наконец он.

– Если бы было хорошо, он бы уже давно здесь не работал, – сказал Кесаев. – И партбилет на стол бы положил. Все мы не ангелы, Александр Семенович.

Ковалев вскинулся, хотел что-то возразить, но сказать ему было нечего, и он, упрямо сжав губы, полез за сигаретами.

– Дай сигарету, – внезапно попросил москвич.

Ковалев молча протянул через стол пачку, катнул цилиндрик зажигалки.

Они закурили, в кабинете некоторое время было тихо.

– Я не знаю, честно тебе скажу, как поступить, – проговорил наконец Кесаев.

– Липягина я не отдам, – твердо сказал Ковалев. – А преступник должен сидеть в тюрьме, я так считаю!

– Да ладно Глеба Жеглова из себя корчить, – устало отмахнулся Кесаев и затушил сигарету в хрустальной пепельнице. – Сейчас меня не интересуют способы, которые использовал Липягин. Кравченко не вернешь. Мне нужен результат.

– Результат… Хреново у нас с результатом. По вашему портретику в городе задержано и проверено три десятка человек – из них четыре женщины, между прочим. И смех и грех, как говорит… один мой знакомый. Все оказались непричастны.

– А вы их тщательно проверили?

Ковалев тоже затушил свою сигарету.

– Тщательнее некуда, Тимур Русланович. – Мне из райотделов сообщают – у задержанных анализы на группу крови делали…

Чикатило сидел в камере КПЗ один. Все было как положено – у задержанного отобрали ремень, заставили вытащить шнурки из ботинок. Чикатило шаркая ходил от стены к стене, монотонно, словно маятник, ожидая, когда за ним придут. Наконец в замке загремел ключ. Мужчина замер посреди камеры, глядя в стену.

Открылась дверь, вошел капитан.

– Тут такое дело… – в голосе его звучало разочарование. – Пришли результаты анализа крови. У вас оказалась вторая группа, она не совпадает с… В общем, не совпадает. Словом, Андрей Романович, мы приносим вам извинения.

Чикатило медленно повернул голову к капитану.

– Вы свободны, – капитан через силу улыбнулся. – Ваши вещи у дежурного. Еще раз извините, – он козырнул. – Служба!

На лице Чикатило появилась довольная улыбка.

Часть VII

Из КПЗ, не заходя домой, Чикатило поехал на работу. Он зашел в кабинет, бросил на стол шляпу, на стул – портфель, запер дверь и, только оставшись один, дал волю чувствам – руки затряслись, глаза забегали, слюнявые губы что-то забормотали. Было видно, что он сильно нервничает.