Алексей Гравицкий – Чикатило. Явление зверя (страница 50)

И они с хохотом побежали прочь.

Дрон остался один. Игра была испорчена, настроение тоже. А ведь он бы обязательно выиграл! Мальчишка уныло бросил ножик в землю – снова неудачно. Нож стыдно ткнулся в почву рукоятью. Дрон поднял с земли прутик и принялся вычищать из рукояти набившуюся землю.

– Ножик у тебя неправильный, – раздался рядом голос.

Дрон готов был дать новому обидчику в ухо, но голос оказался не детским. Рядом стоял дядька с портфелем, в шляпе и очках, криво улыбался.

– Почему неправильный? Нормальный ножик… – пробурчал Дрон. – «Титан», мне братан перед армейкой подарил.

– У него баланс не для броска, – принялся объяснять незнакомец уже по-свойски. – А ты знаешь, что есть такие ножики, которые всегда втыкаются?

Дрон недоверчиво посмотрел на незнакомого мужика в шляпе.

– Ну да…

– Там центр тяжести так распределен, что, даже если не глядя бросить, нож воткнется. Я когда в десанте служил, у нас такие были.

– Ну-у-у, так то у десантников… – разочарованно протянул Дрон. Десантники были для него чем-то наподобие древнегреческих богов, но, в отличие от богов, они на самом деле существовали, правда, где-то настолько в иных мирах, что все равно казались сказкой.

– Чудак ты, – улыбнулся дядька в шляпе. – Я же тебе говорю – я в десанте служил. У меня такой есть. Можно даже с закрытыми глазами бросать – все равно воткнется.

Дрон по-новому поглядел на мужчину. От уныния его не осталось и следа, в глазах светился интерес. И хотя дядька не очень походил на десантника, мало ли… Кто знает, как выглядят десантники на пенсии.

– Четко! А он какой, этот ножик?

– Хочешь посмотреть? – Чикатило поднял портфель.

– Он шо, у вас с собой?! – не сдержал удивления Дрон.

– Да, другу вот везу в подарок. Пойдем туда, где деревья есть, я покажу, как он втыкается.

– А зачем деревья? – не понял мальчишка.

– Ну, я же не в землю его буду втыкать. А главное – он же секретный, нельзя, чтобы посторонние видели, понимаешь?

Дрон кивнул. Он понимал. Более того, в секретном ножике, который ему вот-вот посчастливится подержать в руках, была притягательная тайна. И пусть его никто кроме Дрона не увидит, пусть тот же Костыль станет кричать, что Дрон врет и все это придумал… Пусть. Сам-то он будет причастен к этой тайне. Как герой фильма «Кортик».

– У нас стройка тут, за домом, а дальше стадион. Там много деревьев между ними – лесок такой. Там никто не увидит, – быстро сориентировался Дрон. – Пойдемте, я покажу.

Чикатило кивнул. Мальчик с горящими глазами двинулся к дальнему выходу со двора, Чикатило последовал за ним. И в этот миг на весь двор раздался зычный мужской голос:

– Андрей! Ты шо? Куда пошел?!

Дрон замер и с неохотой повернулся в сторону гаражей. Рослый мужчина, что чинил «Запорожец», махнул ему рукой:

– Иди сюда, сказал! Отцу пособить надо. Бегом давай!

Дрон разочарованно вздохнул.

– Батька зовет. Вы подождите, а? Я скоро!

Он с надеждой обернулся к десантнику, но тот, не дожидаясь мальчика, уже шел через двор. Шел быстро, будто убегая от чего-то.

– Дядь! Эй, вы куда? – окликнул Дрон.

Чикатило не обернулся, лишь ускорил шаг.

– Андрей, бля! – крикнул от гаража мужик с «Запорожцем». – Бегом, я тебе сказал!

Дрон развернулся и с недовольным лицом поплелся к гаражу. Испорчено было все: игра, приключение, настроение, тайна. Мальчишка был уверен, что сегодня самый плохой день в его жизни…

Чикатило не оглядываясь вышел со двора. Он не видел, как, выждав время, следом за ним двор покинули два милиционера.

Овсянникова любила дежурить. Если бы об этом узнал кто-то из ее коллег, девушку, скорее всего, подняли бы на смех – сутки в форме и портупее, на глазах начальства, постоянно «на трубке», кому это может понравиться?

А вот Ирине нравилось. Нравилось, что вокруг кипит жизнь, что она нужна, что без нее, дежурного офицера, ничего не решается и не делается.

Она сидела за столом в «аквариуме», заполняла журнал. На столе стояли телефоны, за стеклянным барьером с надписью «Дежурная часть» топтались несколько посетителей. Помощник дежурного, молодой лейтенант с такой же, как у Овсянниковой, красной повязкой на рукаве о чем-то разговаривал с одним из посетителей.

Зазвонил телефон. Овсянникова, не отрываясь от журнала, свободной рукой сняла трубку.

– Дежурная часть. Старший лейтенант Овсянникова.

– Здравствуйте, это из ресторана «Балканы» вас беспокоят, администратор, – забился в трубке звучный баритон. – Тут такое дело… У нас клиент напился…

– Звоните ноль-два, приедет наряд, – несколько удивившись – уж администратор «центрового» ресторана должен был знать такие вещи, – сказала старший лейтенант.

Но оказалось, что администратор все знал и позвонил в дежурку не случайно.

– Понимаете… – пророкотал баритон, – он корочку показал. Капитан милиции.

Овсянникова отодвинула журнал, отложила ручку.

– Дебоширит?

– Если бы… – вздохнул в трубке администратор. – Он стихи читает с эстрады. Про любовь. Час уже! Ансамблю играть не дает.

Ирина на мгновение замерла с трубкой у уха, нахмурилась, потом спросила, уже зная ответ:

– А фамилия этого капитана случайно не Витвицкий?

Чикатило шел по залу ожидания автовокзала. На сиденьях, выстроенных рядами, кое-где сидели одинокие пассажиры. Зал был погружен в полумрак, горели редкие лампы.

У билетных касс стояла женщина с подпитым лицом, у нее были ярко накрашены губы и подведены глаза. Она копалась в сумочке, хотя касса давно закрылась.

На дальнем ряду сидений устроился Ахметов, внимательно наблюдая за мужчиной в плаще и шляпе. Тот не видел его, он искал, напряженно искал в полумраке ночного автовокзала одну из вечно ошивающихся здесь женщин-пьянчужек, которые согласны за три рубля, а иногда и за рубль быстренько обслужить небрезгливого мужчину.

Наконец, нашарив взглядом женщину у кассы, Чикатило подошел к ней. Договорились они быстро, и спустя несколько секунд пара пошла в угол зала ожидания, к закрытому ларьку с броской надписью «СОЮЗПЕЧАТЬ».

Чикатило сел в кресло так, чтобы со стороны зала его было видно со спины. Перед ним находилось темное окно-витрина, за которым раскинулась бесконечная ночь. Женщина опустилась перед Чикатило на корточки, расстегнула ему ширинку. На лице ее возникла смесь брезгливости и жалости.

– Это че? Вялого мусолить? – хрипло спросила она.

Клиент молчал, глядел в ночь. Там, в большом стекле, было видно их мутное отражение – женщина на корточках перед сидящим мужчиной. Пьянчужка, не дождавшись ответа, вздохнула, наклонила голову, взяла член в рот и начала сосать с нарочито чавкающим звуком.

Ахметов издали наблюдал за ними, морщась от омерзения. Остальные пассажиры в зале дремали, ничего не замечая. Не выдержав, молодой милиционер отвел взгляд. На сиденье позади него, спина к спине, сел неслышно подошедший капитан.

– Я в буфете был, – сказал он, протягивая Ахметову сверток коричневой бумаги с проступающими жирными пятнами. – На вот.

Ахметов принял сверток, развернул – внутри оказалась пара сморщенных пирожков. Переведя взгляд на Чикатило и проститутку, делающую ему минет, Ахметов решительно вернул сверток.

– Спасибо, товарищ капитан. Я не голодный.

– Ешь давай. Кто знает, сколько нам здесь еще куковать, – капитан был напорист.

Ахметов без энтузиазма взял пирожок, откусил, начал жевать.

– Как наш приятель? – спросил капитан. – Нашел, кого искал?

Ахметов хотел ответить, но не успел. Женщина, ублажавшая Чикатило, вдруг резко поднялась с корточек и громко, нетрезво, крикнула на весь зал ожидания:

– Да пошел ты! Импотент несчастный!

Она развернулась и, пошатываясь, пошла по проходу. Чикатило поднялся, попытался догнать ее, но с расстегнутыми брюками это оказалось затруднительно.

Пьянчужка, пройдя половину зала, обернулась и снова крикнула:

– Импотент!