Алексей Горяйнов – Золото самурая (страница 8)

Пора было возвращаться, но незадачливый рыболов снова представил, как над ним будут смеяться. Раздумывая, он рассматривал местность. Заметил в самой дальней части цирка поднимающийся над болотом пар. Нил сделал несколько шагов, повернул за уступ скалы и увидел каскад гейзеров, бьющих неподалеку. Они дымились, распадаясь на небольшой высоте веером брызг. Мелькнула мысль: «Каких только чудес не бывает в природе!» Нил достал фотоаппарат, несколько раз щелкнул затвором, но неожиданно вдали, под горой, мелькнул луч фонаря. Нил напряг зрение, вглядываясь. Да, снова блеснул луч. Теперь он рассмотрел и грот, чернеющий в основании высокой отвесной скалы – свет исходил оттуда. Наконец мелькнула тень и наружу вышла знакомая фигура. Йонас! Нил отшатнулся за скалу.

Йонас держал перед глазами карту, палкой тщательно нащупывал почву, только потом ставил ногу на твердое место и снова застывал, подыскивая твердый участок. Рюкзак за его плечами был уже не такой объемный, но, кажется, еще более увесистый.

«Что он тут делает?» – подумал Нил.

Показываться Йонасу не стоило, недаром же тот предупредил, чтобы никто не отходил от вулкана.

«Видно, тут дело не простое», – пришло в голову.

Следовало как можно возвращаться, чтобы Йонас не оказался у вертолета первым. Однако любопытство не давало Нилу уйти. Тем временем Йонас выбрался наконец на каменистый берег и стал снимать свою ношу. Похлопав по карманам рюкзака, он достал что-то небольшое и тяжелое. Непонятная штуковина в его руках ослепительно сверкнула, заиграв под лучами солнца. Золото! Да, Йонас держал в руках большой желтый слиток.

Подниматься было невероятно трудно, и по козьей тропе к вершине кратера Нил взбирался из последних сил. Наверху его ждала Лия. Она была взволнована.

– Я так за вас переживала, – сказала женщина. – Думала, что-то случилось. Где вы так долго пропадали?

– Никак не мог найти рыбу, – сказал Нил, едва переведя дыхание, и улыбнулся, смахивая с лица пот. – Видел кижучей, да спугнул.

– Бедненький, и надо было так себя мучить!

– Ничего. Правда, выгляжу теперь перед вами хвастуном. Пришел без рыбы, – Нил улыбнулся, – А где все?

– За столом. Упились, даже Хорхе споили. А эти путаны еще и устроили стриптиз на столе… Ой, у вас есть фотоаппарат, – она увидела у него на шее «Кодак», который Нил не успел убрать. – Сфотографируйте меня на фоне гор, а то моего мужа не допросишься. Кстати, – женщина внимательно посмотрела на Нила, – Йонас запретил брать с собой фотоаппараты. Так что, выхода у вас нет – сфотографируете меня, а я ему ничего не скажу!

Лия устроилась на большом камне, лежащем на краю пропасти. Нил открыл объектив фотоаппарата и щелкнул затвором.

– Теперь моя очередь фотографировать. Панорама здесь просто потрясающая!

Нил согласно кивнул головой.

– Вот и появилась у нас тайна, – шепнула Лия, когда они подходили к столу. – Слава Богу, Йонаса еще нет. Он просто безумно ревнив. – И вдруг зло произнесла: – Легок на помине, вон он показался за озером, возвращается…

8. Двое с подлодки

Катакура, лежащий на земле, быстро приходил в себя: сказывались годы упорных физических тренировок.

– Головной корабль был набит золотом, – сказал Сигемицу, поддерживая голову сослуживца.

– Почему я остался жить? – в голосе кайтена слышалось пренебрежение к ценностям земной жизни.

– Твоя лодка ударила под слишком острым углом к корпусу эсминца. Тебя рикошетом выбросило на берег. Но сейчас не время об этом говорить, надо уходить. Скоро сюда могут подойти русские или американцы. Поторопимся спрятать золото. Оно необходимо нашей стране для победы в войне. Пойдем. Ты можешь идти?

– Да, – Катакура пошел за лоцманом, пошатываясь на широко расставленных ногах.

Шлюпка оказалась за поворотом. Ее, прибившуюся к скале, облизывали утихающие волны. Второй шлюпки видно не было. Японцы нашли лишь обломок весла, застрявший в широкой трещине скалы. На берегу обнаружили еще два ящика, другие, очевидно, затонули. Лоцман зашел в воду в надежде нащупать их, но ноги путались в наносах длинных водорослей, к тому же, даже у берега было довольно глубоко, и он, безнадежно махнув рукой, выбрался на сушу. Они перенесли эти два ящика к остальным десяти, лежавшим в уцелевшей шлюпке.

– Поплыли туда, – лоцман указал на север вдоль побережья, – поищем, где можно спрятать золото. Но для начала надо утопить «Красного дракона».

В шлюпке обнаружился длинный железный штырь с багром на конце. Используя его как рычаг, они раскачали лодку-торпеду, буквально по сантиметру передвигая ее к воде. Наконец удалось спихнуть В-46 на глубокое место.

– Надо поскорее убраться отсюда, – сказал Сигемицу.

Якумо с трудом оторвал взгляд от пучины, поглотившей его «дракона», и кивнул.

Они долго плыли вдоль неприступного берега. Над океаном нависали высокие обрывистые скалы, а их собратья, местами торчащие из воды или скрывающиеся у самой ее поверхности, создавали опасность для продвижения в прибойной полосе.

– К берегу, – скомандовал Сигемицу. – Вон по той расщелине, похоже, можно подняться в горы, – и лоцман указал на довольно пологий распадок.

Ценой нечеловеческих усилий удалось перенести на полукилометровую высоту двенадцать тяжеленных ящиков. Японцы оказались на небольшом плато. Здесь было относительно безопасно. Если русские и будут искать пропавшее золото, то в горах их найдут не скоро. Сигемицу открыл вещмешок, который снял с убитого моряка. В нем он нашел тушенку и хлеб. Перекусили, напились воды из ручья. Где-то послышался гул.

– Якумо, ты слышишь?

– Что, Кацуо сан?

– Где-то летит самолет. – Сигемицу всматривался в небо. – Смотри! – Он указал на появившуюся над горой точку.

– Вижу.

– Скорее! Надо спрятать золото.

Откуда только взялись силы? Как одержимые они прятали ящики в густых зарослях кедрача, росших поблизости. Тем временем стало ясно, что самолет пролетит прямо над ними. Он быстро приближался.

– Русские, – зло произнес Сигемицу.

Ящики наконец удалось спрятать, но где укрыться самим? Вблизи не нашлось вертикальных скал, к которым можно было бы прижаться, а кедровый стланик для человека – укрытие неподходящее. Все-таки Сигемицу умудрился втиснуться под ветки разреженного кедрача, Катакура же метался из стороны в сторону, потом застыл, не прячась, и стал стрелять по самолету, который уже поливал землю свинцовым дождем. Пули ложились близко, с визгом дробя камни. Сигемицу, перевернувшись на спину, вскинул автомат и сквозь ветки тоже выпустил очередь уже вдогонку самолету, который пошел на разворот. Катакура, тяжело дыша, смотрел ему вслед.

– Туда! – Сигемицу показал товарищу на покатый валун, который мог служить хоть каким-то укрытием.

Он пристроил автомат поудобнее и выжидал, подпуская самолет ближе. Летчик начал стрельбу с дальней позиции. Пули крупнокалиберного пулемета крошили камни, заставляя инстинктивно съеживаться. Катакура, открывший огонь первым, бесстрашно вскочил на колени и продолжал стрелять. Вдруг его отбросило назад. Жгучая боль пронзила плечо, но смертник справился с шоком и стрелял по уже удаляющемуся самолету. Неожиданно тот начал терять высоту. Пилот направил крылатую машину в сторону океана, и вскоре она скрылась из виду.

– Попал, попал! Я попал, – Катакура затряс над головой автоматом, но тут же скорчился от боли в плече.

– Сильно задело? – Сигемицу подскочил к товарищу, осмотрел рану. – Сядь, тебя надо перевязать.

Он снял поясной ремень, перетянул руку раненого и, оторвав от своей нижней рубахи полосу ткани, перевязал окровавленное плечо.

– Судя по всему, кость не задета, – сказал лоцман. – Тебе повезло. – Потом помолчал и добавил: – Но дело совсем плохо. Если летчикам удастся спастись, нас рано или поздно начнут искать. Надо надежно спрятать золото и уходить отсюда как можно дальше. Если что, будем выдавать себя за местное население – коряков. Я немного знаю русский язык. До войны мне приходилось работать с этим народом.

9. Новое знакомство

Нил сидел за дощатым столом в «келье», как он называл свой флигелек. Перед ним был раскрыт ноутбук. Три главы будущей книги Нил написать успел. Он сумел убедить хозяина, что предыстория деловой жизни бизнесмена читателям необходима, и тот два вечера напролет надиктовывал начинающему летописцу хронику своего лидерства в школе и университете, рассказывал об успехах в учебе и спорте. То, что Йонаса отчислили с третьего курса, естественно умалчивалось: кому на далекой Камчатке вздумалось бы поднимать прибалтийское прошлое будущего видного политика, да и вожделенные «корочки» в свое время были куплены. Теперь Нил размышлял, как доходчивее донести до читателя информацию о предпринимательских успехах хозяина. Йонас не давал ему никаких цифр, предлагая, а точнее навязывая писателю свободу творчества, но при этом мрачно шутил: «Гляди, ежели что не так будет, я спрошу». Нил пытался объяснить, что надо же отчего-то отталкиваться, но в ответ слышал одно: «Пока работай. Потом посмотрим, что добавить».

Нила отвлек от мыслей недовольный голос хозяина, раздавшийся где-то рядом. Йонас за что-то шерстил Миколу.

«Появился, может, найдет время поработать со мной», – подумал Нил и вышел на крыльцо.

– А, писарь! – неожиданно зло воскликнул Йонас. – Я и по твою душу пришел. Мне доложили, что ты, мил человек, отлучался с вулкана. Значит, нормальной речи не понимаешь? Хочешь, чтобы я держал тебя на цепи, как собаку? Будет и цепь.