Алексей Горяйнов – Золото самурая (страница 7)

– Куда это он? – спросил Нил, когда Лия оказалась рядом.

– Уходит в горы тренироваться, он ведь бывший альпинист.

Нил сидел рядом с заграничным гостем, оказавшемся колумбийцем. Девицы, помня наказ хозяина, старались различными шутками-прибаутками и анекдотами развлекать гостя. Тот посмеивался.

– А, говорят, иностранцы не понимают русского юмора, – улыбнулся Нил.

– Ну, я-то понимаю, – ответил колумбиец. – Я же закончил ваш Московский университет, филологический факультет. А зовут меня Хорхе.

– Кстати, хочу вам рассказать чисто филологический анекдот, – сказал Нил, – который никак не могут перевести ни на один язык мира.

– Это действительно трудно, – вежливо согласился Хорхе. – Прелесть хорошего анекдота заключается в игре слов.

– Нил, милый, расскажите, пожалуйста, – попросила Лия.

– Ну слушайте, – согласился Нил. – Одна молодая пара выиграла путевку на курорт. Одну. Они долго уговаривали друг друга поехать, в конце концов юная жена привела мужу последний аргумент, сказав: «Мне нельзя на солнце, я беременна. Так что поезжай ты. Но, пожалуйста, опиши мне всю правду, что бы ни случилось у тебя в дороге». Муж был молодой и поклялся, как и все молодые, что так и сделает. И вот сидит он в купе поезда, жует яблоко и смотрит в окно. Вдруг с верхней полки показалась красивая женская нога. Не обращая на это внимание, муж продолжает жевать яблоко и смотреть в окно. Появилась вторая нога, не менее красивая, чем первая. Он – ноль внимания. Тогда появляется обладательница ног, достойная, я вам скажу, во всех отношениях и садится напротив него. Некоторое время молчали, но в конце концов муж не выдержал, и они разговорились. Подъезжая к Харькову, женщина сказала: «Ты мне нравишься, поживешь у меня двое суток, потом поедешь дальше». Мужик, не долго думая, согласился. Ночью она зовет его в постель. Он говорит: «Не могу, я должен описать жене всю правду, а что я напишу?» – Нил посмотрел на Лию и показал на нее пальцем. – Она диктует, – потом перевел палец на Хорхе, – а он пишет: «Милая, дорогая, в дороге подвернулась нога, остановился в Харькове, лежу, точка, обнимаю, точка, твой Коля».

Лия захлопала в ладоши:

– Какая прелесть, ведь все абсолютная правда!

– Действительно, это очень тонкий филологический анекдот. Не удивительно, что ни один иностранец, не владеющий русским, никогда не поймет, что значит: «подвернулась нога», – ухмыльнулся колумбиец.

– Хорхе недавно перевел на испанский язык Ахматову, – сказала Лия.

– Ага, а сам покупает у наших генералов военную технику, – загоготала одна из девиц.

Ее проигнорировали. А Хорхе вдруг сделал хитрое заговорщицкое лицо и, не обращая внимания на Нила, нагнулся к Лииному уху:

– А вас, Лиечка, я отобью у Йонаса и сделаю своим референтом. Вы же давно мечтаете жить за границей! Скажите, ведь по большому счету вы не любите своего мужа? Это написано на вашем лице.

Лия, не ответив, отвернулась, делая вид, что любуется треугольником снежной вершины.

– А ваши мужчины похожи на наших? – осведомилась та же девица.

Хорхе мельком посмотрел на нее, но все же ответил:

– О, нет, наши мужчины совсем другие, хотя что-то общее есть. Мы ценим женщин значительно больше.

– «Потому что на десять девчонок по статистике девять ребят», – напела Лия и встала из-за стола, пристально посмотрев на Нила.

Они подошли к V-образному провалу в стене кратера, через который из озера вытекала вода.

– Там водопад, – сказала Лия, упершись ногою в скалу и заглядывая вниз, где вода сначала разбивалась об уступы, а потом, падая с огромной высоты, шумела и пенилась.

– Бьютифул, – сказал по-английски Хорхе, увидев раскрывшуюся под ним пропасть.

– Лучше гор могут быть только… – Нил посмотрел на Лию.

Она, словно подхватив его фразу, сказала:

– Да, – и показала вниз. – Там осенью собирается безумно много рыбы. Голец и кижуч поднимаются сюда на нерест. Нил, я слышала, вы рыбак, для вас это, наверное, очень интересно. Только здесь рыба ни на что не берет.

– Сейчас я принесу спиннинг и покажу, как надо ловить. Готовьте посуду для ухи. Вон по той тропе, похоже, можно спуститься, – Нил повернулся, чтобы идти к вертолету, и наткнулся на Седого, стоящего за его спиной.

– Стоять! – осек его тот. – Йонас должен был предупредить тебя, чтобы с кратера никуда.

– Да пошел ты, могу я хоть на отдыхе делать что хочу? – Нил направился мимо мордоворота.

– Нет! – Седой железной хваткой схватил его за рукав.

– Отвали, – Нил крученым движением освободился.

Все это время Андрей наблюдал за гостем из далекой латиноамериканской страны, видимо, намереваясь сделать исторический портрет и подзаработать. Лишь изредка он подходил к столу, чтобы выпить и закусить. Художник уже вовсю трудился над каким-то наброском, но, услышав шум, поторопился на помощь Нилу.

– Мальчики, мальчики, мальчики! – встряла меж ними Лия и, улыбнувшись, посмотрела на телохранителя. – Седой, пусть москвич развлечется. Ты за него не переживай, он парень бывалый, не пропадет, пусть идет под мою ответственность.

Седой сразу сделался мягче, но Андрея окинул недобрым взглядом.

– Смотри, хозяйка, чтобы он до прихода Йонаса вернулся, а то я ни за что не ручаюсь. Мне еще и за этим приглядывать надо, – и уже, обращаясь к Андрею, добавил: – а ты, гляжу, все такой же борзый. Смотри, рисовальщик хренов…

– Ну хватит! – нахмурилась Лия.

– Отлет в семнадцать ноль-ноль, – уже миролюбиво предупредил Нила Седой. – Опоздаешь – нам из-за тебя всем кирдык настанет.

Нил спускался по опасным уступам, прижимаясь грудью к скале и держась за выступы застывшей лавы. Иногда тропа неожиданно обрывалась, и тогда приходилось рискованно тянуться до следующей полоски уступов. Наконец он оказался на небольшом выступе. Здесь можно было отдохнуть и оглядеться. Во все стороны тянулись горные кряжи. На востоке за горами виднелась голубая полоска океана. На юге в туманной дымке проглядывали две острые снежные вершины – одна повыше, другая пониже. С юга примыкающая к вулкану гора загораживала вид, но из-за ее каменистого склона на дальнем плане тоже выглядывал снежный купол. Нил достал из наплечной сумочки фотоаппарат и сделал несколько панорамных снимков. Потом он сможет соединить фотографии и будет красивый вид. Еще раз полюбовался величественными картинами и решительно двинулся дальше.

Склон стал положе, появились площадки, покрытые кедровым стлаником. Наконец, пригибаясь, Нил подкрался к прозрачной купели. Дно, сплошь устланное черными гладкими камнями, просматривалось как на ладони на глубину до трех метров. Рыбы нигде не было видно.

«Загад не бывает богат, – подумал Нил. – Надо же было хвалиться! Ухой накормлю!..»

Из купели вытекал широкий, но очень мелкий ручей, не способный прикрыть крупные голыши. Нил знал, что гольцам, поднимающимся на нерест, ничего не стоит проникнуть куда бы то ни было по самой мелкой воде. И вообще, эта рыба способна преодолевать непроходимые, казалось бы, участки. Нил вспомнил: когда-то пацанами они наблюдали, как голец, разгоняясь, взбирался по столбу падающей воды на трехметровую высоту, и опять продолжал путь к нерестилищу. Так в чем же дело? Конец августа – начало нереста красной рыбы. Возможно, из-за каких-то условий жизненный график лососевых сдвинулся, и гольцы еще не добрались до верховьев ручья? Придется спуститься пониже, может быть, они отстаиваются перед последним рывком на более-менее спокойных участках.

Нил пошел вниз по ручью. Путь оказался сложен, на нем встречалось множество небольших водопадов. Спускаться по коварным, скользким уступам было нелегко. Ниже появились сплетения ольхового стланика, который то там, то здесь непреодолимо преграждал путь, и тогда приходилось расчищать себе дорогу, разрубая ветви большим охотничьим ножом – подарком отца.

Примерно через километр долина ручья расширилась, справа в нее выходил глубокий распадок, по которому змеилась звериная тропа. Еще через пару километров Нил вышел на слияние ручья с небольшой бурной речушкой. Перед устьем ручья, слева, была протока с тихой водой, которая вместе с речкой и ручьем отделяла островок зеленого кустарника. Нил осторожно направился по протоке. Вдруг стеклянная гладь воды всколыхнулась, закипела и тут же успокоилась: в прозрачной толще промелькнули три огненно-красные торпеды. Ах, каков кижуч в своем брачном наряде! Сердце рыболова учащенно забилось: в каждом, не менее пяти килограммов! Но в быстрой бурлящей реке рыбу увидеть было трудно. Нил направился вниз по течению, в надежде опять найти спокойный плес или старицу со скоплением рыбы. Он так увлекся поисками, что когда оглянулся на громадину вулкана, тот оказался в отдалении. Прикинув, как трудно и долго придется взбираться обратной дорогой, невезучий рыболов совсем уже собрался было повернуть назад, но за очередным выступом скалы неожиданно открылся просторный продолговатый цирк – окруженное горами плато.

«Вот где должна стоять рыба, – подумал Нил, – надо это местечко как следует исследовать».

Но под ногами захлюпало, почта стала болотистой, приходилось вплотную прижиматься к стенам нависающих скал, чтобы пробраться дальше. Река пересекала цирк поперек и уходила в каньон. Справа от ее русла широко растянулось черное грязевое болото, по краям покрытое травою. Слева к цирку примыкало ущелье. Вытекающий из него ручей впадал в реку. За ущельем была видна вершина знакомого вулкана, и Нил подумал, что может быть здесь путь будет короче.