Алексей Герасимов – Пробудившийся: Дикий цветок (страница 2)
Я медленно выдохнул. Лады. Это сто процентов не Подмосковье. Прошёл еще примерно с час, стараясь двигаться в одном направлении. Лес начал редеть, и я вышел к опушке. Впереди расстилалась холмистая равнина, поросшая высокой, серебристой травой, которая переливалась на ветру. На горизонте, на одном из холмов возвышалось… нечто. Похожее на гигантский, абсурдно сложный термитник, но сделанный из переплетённых живых деревьев, чьи ветви и стволы были сплетены в стены, башни и ажурные мосты. Целый город. Только выращенный, а не построенный.
Во мне тут же шевельнулась надежда. Цивилизация! Значит, будет кому объяснить, что я случайный турист из мира, где нет таких странных лесов. Только я сделал шаг из-под сени деревьев, как вдруг услышал слева низкий, вибрационный рык, от которого кровь в жилах застыла. Я медленно повернул голову и обосра…млел.
Из-за огромного, покрытого мхом валуна вышла кошка. Вернее, не кошка. Это был саблезубый тигр. Реальный, чёрт побери. Словно сошедший с картинок учебника истории за 5 класс. Шкура зверюги была покрыта густыми полосами, а клыки, длиной с моё предплечье, блестели в оскаленной пасти. Жёлтые глаза с вертикальными зрачками прикованы ко мне с простой и ясной целью: пора обедать. Голод читался в каждом напряжённом движении зверя.
Адреналин тут же ударил в голову, затуманив логику вместе со зрением. Бежать? Да эта скотина догонит меня в два прыжка. Кричать? «Помогите, меня хочет сожрать доисторический зверь!» – вряд ли сработает. Я начал медленно попятиться к лесу, но хищник тут же сделал мощный прыжок, отрезая мне путь. Он зарычал, прижимаясь к земле, видимо, собираясь с силами для решающего броска. Я, сглотнув ком слюны, зажмурился, готовясь к тому, что сейчас клыки разорвут моё горло.
В этот момент раздался резкий, пронзительный, почти птичий, свист.
Саблезуб замер, насторожив уши. С холма, со стороны города, по высокой траве мчалось… нечто. Нет, не нечто. Трио двуногих существ. Когда они приблизились, у меня отвисла челюсть. В очередной раз. Это были… как бы люди? Но не совсем. Волки? Ну да. Только… антропоморфные. Ростом под два метра каждый. Их тела, облаченные в подобие брони из прочной кожи, были покрыты короткой, густой шерстью. У одного пепельно-серой, у другого бурой, у третьего – серебристой. Длинные, с острыми когтями на человеческих пальцах руки, мощные ноги, и… волчьи головы. Острые уши, длинные морды, оскаленные пасти, из которых доносилось низкое, угрожающее рычание. На боках у существ висели изогнутые кинжалы в ножнах, а в руках – копья с наконечниками из чёрного, словно обсидиан, камня.
Мой мозг, наверняка повреждённый межпространственным перемещением, решил сдаться и полностью отключил критическое восприятие. Ну и ладно. Значит, так оно и должно быть.
Вожак, самый крупный человекообразный волк, с пронзительными голубыми глазами и шрамом, рассекающим левую бровь, жестом отдал приказ. Двое других синхронно метнули копья. Движения были быстрыми, точными и выверенными. Один наконечник копья вонзился саблезубу в плечо, другой – в бок. Зверь заревел от боли и ярости, развернулся и кинулся на новых противников, окончательно забыв про желание меня схарчить.
Бой был короткий, смертельный и красивый в своей природной жестокости. Волки действовали как единый организм. Они окружали зверя, уворачивались от яростных выпадов, наносили быстрые, точные удары кинжалами в сухожилия и в мягкие ткани. От зверолюдей исходила аура дикой, неукротимой силы и смертоносной грации. Это был танец смерти, и они в нём были ведущими. Через пару минут саблезубый, истекая бурой кровью, уже лежал на земле, бездыханный.
Я всё так же стоял, прислонившись спиной к дереву, и наблюдал за кровавой охотой, не в силах пошевелиться. Чувствуя себя при этом ничтожным, никчёмным, червём.
Вожак, тот самый, с голубыми глазами, повернулся ко мне. Только теперь я разглядел это создание получше. Широкая грудная клетка с отчётливыми выпуклостями, чёткий изгиб бёдер под грубой одеждой. Он… вернее, она, была женщиной? Женщиной-волком. Существо подошло поближе, ноздри на волчьей башке трепетали, вдыхая воздух. Она казалась огромной. Я, со своим немаленьким ростом в 194 сантиметра, едва доставал ей до плеч.
– Ты ещё кто? – голос был низкий, хрипловатый, с бархатным рычащим подтекстом. Речь казалась мне абсолютно незнакомой, но я, к своему изумлению, её понимал. Фиг знает, почему. Магия «Лунного зева» или коматозные глюки в результате заражения крови? А может, побочный эффект того, что меня вырвало из реальности?
– Я… Александр, – выдавил я. Голос предательски сорвался на фальцет. – Человек. Я заблудился.
Волчица медленно обошла меня вокруг, изучая с ног до головы с видом учёного, рассматривающего необычную находку. Её взгляд скользнул по моим джинсам, задержавшись в районе паха. Готов поклясться, что волчица облизнулась при этом. Потом долго рассматривала футболку с полустёртой надписью и рюкзак. Она явно никогда не видела ничего подобного.
– От него не исходит запаха, – сказал один из других волков, поменьше, с коричневой шерстью. – Ни своего, ни кланового. Ни следа. Как у булыжника на дороге.
– Беспородный? – с откровенным отвращением бросил второй, пепельный.
Голубоглазая дамочка остановилась прямо передо мной. Она наклонилась, приблизив морду к шее. Я кожей почувствовал тёплое, влажное дыхание. Ощутил запах дыма, кожи и дикого зверя. Страх парализовал окончательно. Вот… сейчас. Сейчас она перекусит мне горло, как хотел это сделать десять минут назад саблезубый. Но, не укусила. Она… обнюхивала меня. Долго и пристально, водя кончиком влажного носа от ключицы до мочки уха. Её рычание стихло, сменившись на некое задумчивое, глубокое ворчание. Шерсть предплечья слегка касалась моего лица, и она была на удивление… мягкой.
– Нет, – тихо сказала она, и я понял, что волчица говорит скорей для себя. – Не камень. Есть запах… Дождя. И… незнакомой мне, чуждой земли. И… что-то ещё. Сладкое. Тревожное.
Волчица выпрямилась. Её голубые глаза, цвета ясного неба, впились в меня.
– Я Люция из клана Пепельной Стаи, дочь вожака. Ты идёшь с нами, Беспородный. – отчеканила она. Голос не допускал возражений. – У отца будут к тебе вопросы.
Пепельный волк грубо схватил меня за руку. Его когти болезненно впились в кожу.
– Бля… Больно же! – взвизгнул я, пытаясь вырваться.
Люция обернулась и бросила на соплеменника один-единственный взгляд. Тот мгновенно отпустил мою руку, прижал уши и отступил на шаг, словно нашкодивший щенок.
– Он не добыча, Гарк, – сказала Люция, в голосе которой звучала сталь. – Он… гость. Пока что. И пахнет он не так, как все. Следовательно, он под моей защитой. Понятно?
Волк, названный Гарком, пробурчал что-то невнятное и кивнул. Затем с лёгкостью силача на арене, закинул тушу убитого тигра на плечи и пошёл вперёд.
– Как… вы меня понимаете? – спросил я волчицу, медленно выговаривая слова.
Та посмотрела на меня как на придурка.
– Все понимают речь волков. Даже кролики, когда мы вели́м им бежать! – Шерстяная дамочка усмехнулась. – Хоть ты и пахнешь чужаком, но душа твоя говорит на древнем языке Эмбрионы. Языке инстинктов.
Люция снова посмотрела на меня, и в этом взгляде считывалось не только подозрение или долг, но и то самое жгучее, необъяснимое любопытство, которое я уловил ранее. Интерес хищника к незнакомой добыче.
Мы двинулись к странному городу на холме. Я шёл в центре группы, чувствуя себя полным задротом. Эти существа были олицетворением силы, дикости и благородной ярости. А я… был для них «Беспородным». Чем-то вроде насекомого, которого временно, по какой-то причине решили пощадить.
По дороге Люция, которая шла рядом, не сводя с меня глаз. Её присутствие было физически ощутимым – тёплое, пахнущее лесом и опасностью.
– Ты откуда пришёл? – спросила она наконец.
– Из лесу, вестимо…, – честно процитировал я Некрасова, жестом показав на чащу позади.
– В Лесу Теней нет поселений, – парировала она. – Там живут только хищники, духи и… изгои.
– Ну…, видимо, я изгой, – горько усмехнулся я. – Специализируюсь на провалах в миры, где меня тут же хотят сожрать.
Она не поняла шутки. Её уши насторожились, а голова забавно склонилась набок.
– Ты странно говоришь. Твои слова… они плоские. Без полутонов. Без запаха истины или лжи. И что значит «бля»? Боевой клич? Или имя твоего божества?
Я фыркнул, не выдержав. Абсурдность ситуации достигла критической массы и была реально смешной.
– Нет, – сказал я ухмыляясь. – Это универсальное слово. Оно означает… ну, всё что угодно. Удивление, боль, восторг, раздражение. В зависимости от интонации.
Люция посмотрела на меня с таким искренним, неподдельным недоумением, что я рассмеялся. Громко и истерично. Другие волки с подозрением переглянулись. Один из них прорычал:
– Он точно безумен. Без запаха и с разумом насекомого.
Но Люция товарищей не поддержала. Она рассматривала мою улыбку, мои смеющиеся, возможно, слегка безумные глаза, и её собственная напряжённость, казалось, слегка спала. Уголки пасти волчицы дрогнули, словно пытаясь повторить мою гримасу.