Алексей Герасимов – Пробудившийся: Дикий цветок (страница 1)
Алексей Герасимов
Пробудившийся: Дикий цветок
Глава 1. «Задние мысли» распознаются по запаху
Если рассматривать мою жизнь с точки зрения растения, её давно поразила корневая гниль. Не та драматичная «чёрная ножка», что губит сеянцы за ночь, а тихая, подлая, неотвратимая гниль, годами подтачивающая корни. Пока, в один из ничем не примечательных дней, всё не завянет. Таким днём для меня, а если быть откровеннее, вечером, стала тринадцатое сентября. Проливной дождь за окном однокомнатной квартиры барабанной дробью отбивал ритм полного и окончательного фиаско. На экране ноутбука горело письмо, которое можно было бы озаглавить «Александр Воронов, твои мечты и жизненные планы – смываются в унитаз».
Я откинулся на стуле, закинув ноги на стол, рядом с чашкой с окаменевшими остатками трёхдневного кофе. «Уважаемый?» Как же. Мне двадцать шесть, а меня уважают ровно настолько, насколько могут уважать человека, чьё главное жизненное достижение – взошедшая рассада уникальных помидоров на балконе. «Кровавые королевские», сорт моей собственной, никчёмной селекции. Ирония, будь она неладна. Я жил в квартире, которую вот-вот отожмёт банк за долги покойных родителей. Последний, долгоиграющий «подарок» от предков, с которыми я разорвал отношения с окончания школы. Мои плечи, спину и руки украшала внушительная рельефная мускулатура, приобретенная на бесчисленных подработках грузчиком. Единственная, доступная мне вакансия, что хоть как-то спасала от безденежья в постоянных поисках работы по профилю. Диплом с отличием Магистра по направлению 06.04.01 «Биология» служил отличной подставкой под шатающимся столом.
Взгляд упал на главный символ моего нынешнего статуса. Глиняный горшок с жалким, похожим на засохший веник, растением. «Лунный зев Анциструса». Его мне вручил бывший научрук, за глаза именуемый Семипалый Мартыныч, ровно за два дня до того, как его упекли в психушку с диагнозом «неизлечимый романтизм на фоне алкогольных делириев».
– Сашок, – просипел он тогда облаком портвейных миазмов и пылью забытых гербариев. – Держи. Сифилитик, редкостный, но о котором ходят легенды. Говорят, цветёт раз в сто лет и только под полной луной. А если его кровью полить, то… ну, в общем, откроется дорога к истинному призванию. Ты же парень, слишком уж закопался в бренности бытия. Взорви свою унылую жизнь к чёртовой матери…
Я, конечно, не поверил ни единому слову. Но, растение действительно считалось ботаническим курьёзом. Реликтовый вид, ухаживать за которым было делом чести. Как и много в моей нынешней жизни – делом безнадёжным, но принципиальным.
С улицы донёсся хохот и цепочка матерных словесных конструкций. Я подошёл к окну. Трое качков из подвала соседней пятиэтажки с тренажёрами, чей совокупный IQ едва ли превышал количество пальцев на руке, крутились вокруг моего балкона.
– Зырьте, чё у очкарика выросло! – орал один, тыча пальцем в сторону моих помидоров. – Помидорки-сопельки!
– Предлагаю проверить их на кислотность! – второй имбецил уже перелазил через раскаченный поручень.
Это факт сорвал стоп-кран моего терпения. Мои «Кровавые королевские». Единственное живое доказательство, что я вообще хоть на что-то способен. Нечто внутри, весьма долго копившееся: унижения в универе, провалы на собеседованиях, вечное безденежье. Это нечто конкретно так… бумкнуло! Я, не раздумывая, выскочил из квартиры и выбежал на улицу. В разношенных, домашних тапочках.
– Эй, мудилы! Отвалите от моих томатов! – закричал я подбегая. Дождь мгновенно промочил мою, не самую свежую, футболку.
Парни обернулись, натягивая на физиономии кривые ухмылки. Тот, что уже умудрился залезть на балкон, сорвал самый крупный плод и сжал его в лапе. Алый сок оросил наглую рожу.
– Ого! Вот и хозяин бесплатной овощной лавки пожаловал! – просипела эдакая гора мышц с лицом недоразвитого примата. – Мы твою экологически-чистую шнягу продегустируем? Не скули.
– Убирайтесь к чёртовой матери, – выдавил я, чувствуя, как в ярости дрожат руки. Не столько от страха, сколько от осознания собственного, всепоглощающего бессилия. – А то полицию вызову!
– А если не уберёмся? – мордатый сделал шаг навстречу ко мне, наступая на раздавленный помидор. – Что скажешь легавым? Прочтёшь им лекцию о фотосинтезе?
Хохот троицы мудаков резанул прямо по нервам. Этот смех, чёртов дождь, письмо на компьютере, красный сок на лице идиота… Всё слилось в одну точку кипения. Я рванулся вперёд, не думая о последствиях, желая просто врезать как следует. Но, тело, озабоченное двадцатью шестью годами пассивного существования, подвело. Ступня погрузилась в дыру на асфальте, и я грохнулся лицом в лужу, рассекая ладонь о торчащий из грязи острый осколок трубы.
Боль стала ясной и отрезвляющей оплеухой. Я встал на колени, видя перед собой расплывчатые фигуры и слыша откровенное ржание. Кровь из глубокого пореза на ладони текла ручейком, смешиваясь с дождевой водой и грязью. Парни, поняв, что я не представляю даже комичной угрозы, поиздевались ещё немного и потеряли ко мне интерес. Разбросали остатки рассады под ноги и ушли, громко обсуждая, не пойти ли им выпить.
Я сидел под холодным дождём на коленях в луже, истекая не только кровью, но и последними каплями самоуважения. Бурая дорожка кровавого ручейка, щедро разбавленного дождём, стекала по щелям асфальта к фундаменту моего дома. Точно к окну, за которым виделся «Лунный зев».
«…кровью польёт… обретёт истинное призвание…» – почему-то всплыли в голове слова Мартыныча.
Бред сивой кобылы. Хотя… чёрт побери, что мне терять? Моя жизнь и так тонким слоем туалетной бумаги размазана по грязному асфальту. Поднявшись, я вернулся в квартиру. Рука кровила, ныла и пульсировала. Я, матерясь про себя от боли, подошёл к подоконнику, не сводя глаз с полудохлого растения. Оно сейчас выглядело идеальной метафорой всех моих жизненных амбиций. На улице прогремел последний отголосок грозы. Молния разрезала небо, и на миг показалось, будто отражение полной луны задрожало в мокром стекле.
– На, – злобно прошипел я, прижимая окровавленную ладонь к земле в горшке. – Пей, тварь засохшая и начинай поиск моего «истинного призвания». Я готов спустится хоть в ад, лишь бы не оставаться здесь.
Вспышка. Мир вокруг меня словно вдохнул и тихо раскрылся. Из почвы вырвался зелёный свет, как пар из перегретого чайника, и мгновенно залил всю комнату. Беззвучно, не считая шипения капель крови, впитавшейся в землю. Воздух наполнился запахами: влажной почвы, пыльцы, сладко-гнилостного мускуса. Словно сама жизнь выворачивалась наизнанку, вырывая меня из реальности с корнем.
Пол ушёл из-под ног, стены поплыли и растворились в сумасшедшем калейдоскопе из листьев, веток и лунного света, которого за окном не было и в помине. Я судорожно схватился за первое, что попалось под руку. Лямку рюкзака, что лежал на столе возле «Лунного зева». Последнее, что я увидел – сухое растение распустилось, выпустив росток, который треснул и расплылся в неестественно-прекрасный венчик, пульсирующий биолюминесцентным светом.
Потом… тишина. И запах. Не смог и мокрая грязь, а густой, плотный, пьянящий коктейль из влажной земли, листьев, цветущих орхидей и чего-то дикого, мускусного, что щекотало ноздри и заставляло сердце быстрей качать кровь по венам.
***
Я лежал на спине, глядя на невероятно-высокий полог деревьев, которых не должно было существовать. Сквозь листья, похожие на опахала и размером с автомобильную дверь, пробивался тусклый зеленоватый свет. Было тепло и влажно, словно в тропической оранжерее. Сел. Рука… На ладони не было ни раны, ни даже царапины. Только засохшие, чёрные, будто растительные смолы, разводы.
– Что за хрень? – Собственный голос прозвучал непривычно громко.
Я в лесу… Но… явно не в том, куда можно добраться на электричке. Это словно был лес из алкогольных виде́ний чокнутого ботаника. Возможно, того же Мартыныча. Деревья незнакомых мне видов вздымались в небо, стволы некоторых были толщиной с легковушку. Воздух звенел от стрекота насекомых и странных, мелодичных, почти электронных трелей. Я был в тех же джинсах и мокрой футболке. В руке крепко зажата лямка от рюкзака. Инстинкт выживания заставил быстренько проверить его содержимое. Старенький планшет (мёртвый, естественно), блокнот, ручка, пачка сухарей и полбутылки тёплой воды. А ещё пакетик с семенами моих «Кровавых королевских», которые я собирался отнести на новую, неполученную работу. Похоже, ирония преследует меня словно хищница.
Встал пошатываясь. Голова кружилась. Нужно было понять, где я. Может, это галлюцинация? Передоз от отчаяния? Однако, все мои органы чувств вопили о пугающей действительности. Запахи были слишком яркими, земля под ногами – слишком твёрдой, а икроножные мускулы – слишком ноющими.
Топтаться на месте было бессмысленно, расспрашивать некого, и я пошёл наугад, продираясь сквозь заросли гигантского папоротника. Лес вокруг был неестественно приглушённым. Да, стрекотали цикады, но не было слышно пения птиц. По крайней мере, тех, что я знал. Впереди в кустах что-то громко шуршало. Я замер, сердце успешно забралось в район кадыка и заколотилось. Из-под корней выкатилось… существо. Оно было размером с таксу на четырёх лапах и переливающимся, как нефть в луже, хитиновым панцирем. Зверь проигнорировал меня и начал с аппетитом грызть ножку гигантского гриба, похожего на мухомор, но фиолетового и пульсирующего.