В эти годы при дополнительном финансировании от Елизаветы Ксаверьевны Воронцовой были показаны балеты «Счастливая дикая, или Торжество любви», «Квакеры, или Английские матросы», «Оставленная Артемида». Приведу небольшую часть стихов из Пушкина про этот театр: «А только ль там очарований?/А разыскательный лорнет?/А закулисные свиданья?/А prima donna? а балет?/А ложа, где, красой блистая, /Негоцианка молодая,/ Самолюбива и томна, /Толпой рабов окружена. /Она и внемлет и не внемлет/И каватине, и мольбам,/И шутке с лестью пополам…/А муж – в углу за нею дремлет,/Впросонках фора закричит,/Зевнёт и снова захрапит».
Помимо всего в городе продолжалось строительство «Одесского института благородных Девиц» с домовой церковью, на который Воронцов выделил из государственной казны 100 000 рублей. Спроектировал здание его подчинённый архитектор Франческо Боффо. Осенью этого года было начато финансирование и продолжилось благоустройство в городе Таганрог. По просьбе градоначальника барона Отто Германович Пфейлицер-Франка. Рабочие и солдаты проводили большие земельные работы по засыпке оврага ведущего в порт. Землю и камни возили на подводах из окрестных селений.
Фрагмент документа ГАОО.
Строительный комитет занимался «набережной и конной дорогой». Генерал-губернатор Михаил Воронцов разрешил банкам выдать городскому строительному комитету часть наличных деньг по ранее утверждённому долгосрочному займ на 37 лет в размере 1 893 000 рубля. Документы об этом хранятся в ГАОО дело 61 за 1834 год численностью 551лист. Доступа к ним в данное время нет. Именно на этих делах генерал-губернатора кончается прошедший год.
Фрагмент документа ГАОО.
Таврический губернатор Казначеев в конце года доводит до Воронцова следующие сведения: «Известие о распоряжении Шмита на щёт аптеки также доставило мне много удовольствия. Эшлиман составляет план и смету Ялтинскаго Лазарета; после завтрева все будет готово. Работы инженерныя совершенно приостановились от выпавшего большого снега, который лёг плотно с 12-го Декабря и только сего дни начал понемногу изчезать. Даже на Южном берегу есть снег. Старики Татары предвещают богатый урожай и готовят семена. Недоимки поступают недурно. Авось Бог милосердно взглянет на меня грешнаго и бедствия перестанут тяготить усталую мою душу. <…> Примите милостиво искренние поздравления с праздником и наступающим Новым годом. Дай Бог, чтобы будущий год был для нас милостивее»34.
Зима 1835 года всё-таки выдалась в Одессе тёплой. Снег быстро растаял, а на Новый год Елизавета Ксаверьевна Воронцова устроила в своём дворце «Ёлку для детей». Она со своей 10-летней дочкой Софией изготавливала «золотые орехи», которыми украшали дерево присланное Воронцову из Никитского сада. На хвойные лапы вешались яблоки и петушки из сахара. Так же было много бумажных цепей различной окраски, которые раскрашивал 12-летний Семён. Были приглашены дети богатых и знатных людей Одесского общества. Для всех были приготовлены подарки. Новогодние ёлки ещё в то время не были распространены в России, но в Одессе они появились намного раньше. Внезапно пришло известие, что умер в Симферополе богатейший Таврический помещик Дмитрий Евлампиевич Башмаков «от воспаления в мозге». Это был родственник Михаила Воронцова. Его тёщей являлась двоюродная сестра Елена Александровна Нарышкина которая являлась внучкой адмирала Алексея Наумовича Синявина (деда Воронцова). У неё было имение в Крыму «Ай Василь», земли под которое помогал покупать Михаил Семёнович. Дочка Елены Нарышкиной, Варвара Аркадьевна была замужем за Башмаковым. У ней только в прошлом году родился четвёртый сын Мишенька.
Казначеев сообщал Воронцову; «Достойно и праведно отдали мы последний долг Дмитрию Евлампиевичу Башмакову – весь город провожал его на общее поле. Никогда не было столь мало болезней в Симферополе, как в настоящее время; но кончина Шостаковой и Башмакова сделали то, что как будто целый город болел. Можете быть уверены, что мы от души и сердца ухаживаем за Варварою Аркадиевною <…> Я написал Кириллу Александровичу Нарышкину о принятии мер на щёт его Форосского имения, коим заведовал Дм. Евлампиевч <…> Варвара Аркадиевна просит меня быть попечителем, а Олива и Виллиса опекунами, так как первый сосед Мшатке, а второй Чеботару. Последний выбор хорош, но я не имею времени заняться подробностями; впрочем я всегда ее покорнейший слуга и помощник и по дружбе и по званию <…> Жена моя свидетельствует Вам и Графине душевное своё почтение. Не пожалует ли к нам Лев Александрович – ето бы принесло великое утешение Варваре Аркадиевне, которая безпрестанно и неутешно плачет»35. Через 4 дня он дополнил «Ваши письма пролили много слез Варвары Аркадиевны и облегчили ее горесть. Денежная помощь Ваша пришла очень кстати: Варвара Аркадиевна была почти без денег, я сколько мог достал на первый раз; Ваша помощь выручила нас из нужды. Варвара Аркадиевна, слава Богу, здорова. Скорбь ея становится сноснее и тише; но все ещё нельзя видеть ее и детей без слез. Каждый день проводим мы у ней; иногда она успокаивается до того, что охотно разсуждает о делах своих. Я нарочно ввожу ее в распоряжения и хлопоты экономическия – ето ее разсеивает и занимает полезно».
В конце прошлого года из Тульчина в Петербург возвращается генерал-от инфантерии Павел Дмитриевич Киселев, с которым Михаил Воронцов был знаком давно. Они вместе воевали в войну 1812 года, Киселёв был начальником штаба 2 армии и позже генерал-адъютантом Императора Александра Павловича. Женат он был на Софье Станиславовне Потоцкой, которая ревнуя его к своей сестре, жила в Париже. Приехав в конце года в страну, им был поднят вопрос о разводе, но Софья не соглашалась. Супруги обменялись подтверждёнными свидетелями Нарышкиным и Воронцовым и составили «обязательствами жить раздельно и не вторгаться в частную жизнь друг друга». София Потоцкая после Одессы уехала в Белую Церковь вместе с Елизаветой Ксаверьевной навестить престарелую Александру Васильевну Браницкую. Конечно, Воронцова взяла с собой дочку Софью и сына Семёна для встречи с бабушкой.
Император Николай Павлович в беседе с Киселёвым предложил ему войти в Секретный комитет по крестьянскому делу. Павел Дмитриевич в начале года отправил письмо Воронцову, где просил его приглядеть за его магазином в Одессе на Приморском бульваре и сдать его в аренду. Он так же просит совета о строительстве себе нового дома и желает дать определённую сумму денег под проценты Михаилу Семёновичу. В начале февраля Воронцов отвечал Киселёву: «…я уже поручил нескольким людям найти архитектора: в настоящее время я не знаю ни одного, который мог бы вам подойти; но иногда это может случиться со дня на день <…> Если у нас ничего не получится, я думаю, что для вас будет лучше найти в Петербурге или какого-нибудь молодого ученика Академии, который уже что-то построил, или какого-нибудь мастера, который работал под руководством архитектора со вкусом <…> я полагаю, дать ответ, который я был вам должен по поводу ваших комиссионных; Я только добавлю, что чем больше вы мне дадите, тем больше удовольствия вы мне доставите <…> По всему миру разносится слух, что вы едете в Грузию. Это прекрасное место, можно ли нас увидеть где-нибудь на вашем пути <…> лучшим путём к вашим провинциям можно было бы приехать сюда, отсюда пароходом в Керчь, а оттуда всего 18 верст до Тамани, которая уже является вашим домом <…> я был заметно тронут всем, что вы мне рассказали о ваших нынешних договорённостях с madmoizelle Софи, и очень искренне благодарен за дружбу и доверие сообщая мне эти подробности <…> возможно она захочет вести себя достойно вас во время этого нового отсутствия и что однажды вы сможете воссоединиться <…> ты уполномочил меня напомнить вам в этих интересах одно из ваших собственных признаний, я чувствую, что остальное – слишком деликатное и слишком личное дело между вами и вашей женой, чтобы третье лицо могло говорить с вами об этом <…> Прощай, дорогой Павел Дмитриевич, целую тебя от всего сердца. Лиза говорит вам миллион вещей. Поверь мне на всю жизнь. Всегда ваш M. Woronzow»36.
Граф Воронцов уже весной занялся делами по налаживанию морского судоходства по Чёрному морю. Пароход «Пётр Великий» в 100 сил он ставит на маршрут Одесса-Ялта-Феодосия-Керчь. Другой 70 сильный пароход «Наследник», который на свои деньги построил купец Маркус Соломонович Варшавский. Генерал-губернатор Воронцов отправляет судно в Керчь для дальнейшего сообщения с Таганрогом. Этот деревянный пароход имел небольшую осадку не более 3 футов и мог ходить по мелководью. Капитаном на нём был Григорий Михновский. Ещё в прошлом году вице-адмирал Михаил Лазарев писал в Петербург «полезно содержать постоянно в Таганроге пароход в 60 сил для буксирования подвозных грузовых лодок. Для безопасного выхода их с грузами от гирл дона в море к транспортам». Пароход «Наследник» совершил несколько рейсов в Таганрог, но не смог зайти в сам порт, останавливался на рейде. Воронцов понял, что нужно построить для этого маршрута железный плоскодонный пароход с ещё меньшей осадкой и позже в Одессе был заложен пароход «Митридат». Граф Воронцов этим летом находит деньги на открытие в Одессе и Керчи музеев древних памятников. Он открывает построенную на свои деньги бесплатную «лечебницу для пользования приходящих больных» в Одессе. Доктор Джон Романович Праут обустроил при больнице аптеку. Михаил Семёнович выделяет деньги на содержание Ботанического сада в городе. Главным управляющим назначен профессор Александр Давидович фон Нордман. Генерал-губернатор утверждает штат и смету на строящуюся больницу в городе Таганроге. В местечке Ялта он учреждает Полицейское управление. Генерал-губернатор Михаил Семёнович в этом году утверждает в Петербурге смету на постройку в Одессе «Каменной лестницы от бульвара к морю», которая не понятно, почему в настоящее время называется Потёмкинской. Архитектор Авраам Иванович Мельников в это время занимался строительством Полукруглой площади вокруг памятника де Решилье и вместе с архитектором при канцелярии губернатора Франческо Боффо спроектировали каменную городскую лестницу взамен деревянной. Строительство планировалось отдать в руководство чиновника 14 класса Григория Завадского. Сам Воронцов и его жена пожертвовали на это строительство 800 000 рублей, ещё 200 000 выделила городская казна. В качестве строителей привлекли роту арестантов майора Трофима Драгутина. В этом же году по инициативе Елизаветы Воронцовой и графини Эдлинг у моря была построена церковь в честь Михаила Архангела, а на Приморском бульваре окончили строительство здания Биржи. Граф Воронцов так же в эти дни прислал бумагу Казначееву об «учреждении Бердянскаго тракта». В июне было открытие регулярных морских рейсов вдоль Крыма пароходами «Пётр Великий» и «Одесса». Казначеев сообщал Воронцову: «…если Сашу отпустят ко мне на вакационное или каникулярное время до возвращения моего из Феодосии в Симферополь, то он в Ялте может повидаться с Графом Симионьчиком (Семёном Воронцовым) и на том же Пароходе пуститься до Феодосии». Граф Воронцов в этом месяце получил травму ноги (вероятно, неудачно упал с лошади) об этом мы узнаем из письма всё того же Александра Ивановича: «Приписка к Вашему письму встревожила меня как бабу. Что за нещастие Вам с ногами, в которых Вы и все имеют великую нужду. Слава Богу, что ушиб не опасен. Помнится, Вы и в Краонском сражении разъезжали с ушибленною и распухшею ногою; теперь однако же, в мирное время, нужно бы дать больной ноге достаточный покой».
