Столовый корпус Алупка. Худ Н. Г. Чернецов 1834 г.
Они нам напоминали ночи на яхте, и каждый из нас старался вспомнить свою весёлую историю. Насколько приятными и душевными были эти вечера! Перед тем, как покинуть Алупку, я посадил в саду тюльпан. Госпожа Воронцова пожелала назвать его моим именем, и я счастлив, что этот тюльпан будет напоминать обо мне тем, кто здесь живёт. Память об этих людях также навсегда останется в моем сердце»31.
20 июня граф Иван Осипович де Витт выпросил у Воронцова свозить к себе в Ореанду и показать недавно построенный двухэтажный дом для своей содержанки «светской львицы» Каролиной Собаньской (в девичестве Ржевуская). Здесь я скажу, что Елизавета Ксаверьевна Воронцова и Собаньская, которую в Одессе прозвали «демоном» всегда соперничали городе, и последняя запрещала своим знакомым посещать её салон.
Вот как писал Филипп Вигель об этих женщинах: «Ей было уже лет под сорок, и она имела черты лица грубые; но какая стройность, что за голос и что за манеры! Две или три порядочные женщины ездили к ней и принимали у себя, не включая в то число графиню Воронцову, которая приглашала её на свои вечера и балы единственно для того, чтобы не допустить явной ссоры между мужем и Виттом; Ольга же Нарышкина-Потоцкая, хотя по матери и родная сестра Витту, не хотела иметь с ней знакомства; все прочие также чуждались её. В этом унизительном положении какую твёрдость умела она показывать и как высоко подыматься даже над преследующими её женщинами!». Сам граф Витт был человек «скользкий», хоть и жил рядом с Воронцовым постоянно писал доносы на него Николаю Павловичу. Этот человек хоть и являлся тайным агентом в войну на стороне французов, но так и остался в глазах русских людей простым предателем. Тот же Вигель считал, что Собаньская писала доносы на всех за подписью начальника тайной полиции Ивана Витта, являясь фактически его секретарём. Пушкин так же как бы влюбился в неё и даже писал: « …хотя вас видеть и слышать вас для меня наслаждение, мне легче писать вам, чем говорить. Вдали от вас при вашем присутствии наводит на меня печаль, и уныние моя речь становится неловкой и чувства угнетены. Есть в вас какая-то ирония, насмешливость, которые вызывают во мне печаль и лишают меня бодрости, чувства мои угнетены и слова, идущие от сердца обращаются в чистейшие шутки. Конечно вы демон»32. Вот с такими людьми Михаилу Воронцову приходилось работать и жить в соседях, чего не пожелаешь и врагу.
В двадцатых числах июня граф Витт привёз Мармона на свою усадьбу и окружил такой заботой и вниманием, что тот только и писал вставляя везде слово «charme» по-русски значит очарование «дом графа Витта очарователен, хотя и скромен. В нём находишь отпечаток души его владельца. Отсюда открывается самый красивый вид на ялтинский залив и гору Медведь. Видны также долина Рекафеш, Ялта, Массандра, Никита и Гурзуф. Ореанда соприкасается с императорскими владениями, где, как говорят, император Александр хотел бы провести остаток своих дней вдали от государственных дел. Это строение очень удачно расположено: площадка на склоне горы, представляющая собой вершину прекрасного амфитеатра на высоте 290 метров над уровнем моря; рядом проходит утопающая в зелени основная дорога Южного берега; над этой площадкой высится скала с острыми зубцами, напоминающими суровые Альпы. Все вышесказанное придаёт этому месту величественный и жизнерадостный вид. Граф Витт, пригласивший к себе всю знать южнобережья, устроил в мою честь очаровательный праздник. После прогулки и отдыха в лесу все соседние скальные зубцы осветились светом разноцветных ламп, показывая красоту природных форм. Чуть позже на этих же вершинах был устроен феерверк»33. Там Мармон провёл 4 дня и затем его привезли в Ялту, где его ждал генерал-губернатор Воронцов, яхта «Голубка» под командованием капитан-лейтенанта Егора Манганари и пароход «Наследник». Они отправились в городок Судак, где осмотрели древнюю генуэзскую крепость и виноградники. Продолжив путешествие на следующий день, вся компания была в Феодосии (древняя Каффа). Помимо древних стен граф Воронцов показал Мармону лазарет «где царит идеальный порядок. Здоровье населения, меры по профилактике эпидемических заболеваний очень заботят графа Воронцова <…> Мощный импульс к обустройству и обогащению Крыма, заданный этим человеком, без сомнения, приведёт к положительным результатам». Вечером все вернулись на яхту и насладились прекрасным зрелищем иллюминации и фейерверка в честь знатных особ. Этому способствовали труды Таврического губернатора Александра Казначеева и градоначальника грека Ивана Тамары.
26 июня яхта «Голубка» направилась далее на восток и с утра прибыла в город Керчь (древний Пантикапей). Мармон записал в своей книге: «…это быстро развивающийся, процветающий город <…> Развитие торговли и навигации достигло такого размера, что ежегодно в Керчь заходит до 400 кораблей, загружающихся в порту или идущих в Азовское море». Градоначальником города был недавно поставлен генерал-губернатором полковник, князь Захар Херхеулидзев бывший адъютант Воронцова.
Алупка. Верхний сад Воронцова. Художник Чернецов 1834 г.
Именно он так расстарался произвести впечатление на герцога Рагузского: «…был дан бал, на котором присутствовало около 80 симпатичных женщин. Была исполнена русская кантата, специально сочинённая к этому дню. Мне продемонстрировали танец, которому дали моё имя „де Рагуз“. Особенно мне понравились жалобные мелодичные казацкие песни». Далее всё разворачивалось по заданному плану. Генерал-губернатор Воронцов на яхте «Голубка» отвозит Мармона в Одессу. Там ему был приобретён билет 1 класса на пароход «Император Николай» отправляющийся в Константинополь. Сам же Михаил Семёнович в конце лета открывает в Херсоне «училище торгового мореплавония». В городе Алёшки учреждены с его подачи «общества вольных матросов» из местных мещан и вольноотпущенных людей. В начале августа Казначеев пишет письмо Воронцову, в котором сообщает: «Дети в Алупке здоровы и веселы. Ушиб Вашей ноги нас потревожил – дай Бог, чтобы Вы были во всем всегда невредимы для блага Края Вам ввереннаго и Отечества».
В августе этого года пришло приглашение от Императора, прибыть в Петербург на открытие памятной колонны Александру I в память о победе брата над Наполеоном. Граф Михаил Семёнович завершив дела в Малороссии отбыл в столицу. Он здесь был в числе почётных гостей и стоял рядом с Императором на трибуне, построенной около Зимнего дворца. Перед установкой было проведено торжественное богослужение у фундамента памятника. На коленях стоял Император, его семейство, все приглашённые офицеры и множество солдат. Вся площадь была застроена деревянной конструкцией, автором проекта был архитектор Огюст Монферран. Всё было им просчитано до мелочей. Установка этой величавой колонны заняла всего около 2 часов. Над подъёмом трудились 2000 солдат и 400 рабочих. Когда Александровскую колонну водрузили на постамент, Николай Павлович, улыбаясь одобрительно произнёс: «Монферран, Вы себя обессмертили!». Вершину колонны венчает фигура ангела, обхватившего крест. Говорили, что скульптуры Борис Орловский ориентировался на внешний облик Александра I, стремясь придать ангелу сходство с Благословенным императором. Хотя ангела он лепил со своей знакомой поэтессы Елизаветы Кульман. После был проведён грандиозный военный парад. В нем маршем шли полки отличившиеся в Отечественной войне 1812 года. Генерал Воронцов так же возглавил одну из колонн нашего войска. После на торжественном приёме Император вручил ему «алмазные знаки ордена Святого Андрея Первозванного».
Генерал-губернатор в начале осени вернулся в Одессу и приступил к своим прямым обязанностям. В переписи дел находим, что он занялся регистрацией лиц в «купечество и мещанство и выдаче на прожитие письменных видов и паспортов на следование в разные места». Вся его канцелярия начала подготовку к 8 народной переписи населения. К тому же Император указал Воронцову провести «размежевание земель Таврической губернии». Выполняя указ им был создан Комитет, и контора при нём, которые, активно занялись этим делом. В городе Ростов по указу Воронцова была создана «отпускная Таможенная застава». В посаде Азов было «учреждено Полицейское управление». В районе Донских Гирл генерал-губернатор ускорил работы по углублению фарватера. В Одессе продолжалось строительство и мощение дорог, строились водосточные канавы, расширялась сеть спусков и мостов. Так же проходили работы по изготовлению «артезианских колодцев» и покупке землечерпальных машин для углубления порта и строительству «моллов для защиты гавани от наноса нечистот из города». Много средств выделил Воронцов из бюджета города на перестройку старого «Одесского Театра». Со стороны Ришельевской улицы был пристроен одноэтажный каменный вестибюль.
Старый Одесский театр и дом градонач. Худ. Андреас Хинц.
Один из жителей города оставил его описание: «Зал старого театра был трехъярусным, с семнадцатью ложами, а галерея под самым потолком, но таким низким, что публика почти касалась его своими головами. Люстры не было, она была подвешена позже. Зал освещался кенкетами, то есть пятисвечёвыми канделябрами, прикреплёнными к наружным стенкам лож. Свечи были сальные и восковые. Сцена освещалась большими лампадами с маслом. На галерее освещения не было вовсе, вследствие чего свет зала и сцены казался нам, сидящим на галерее, просто ослепительным. Театр имел свой особый, специфический запах от нагара свечей и дамских духов».
