Круг избирал все управление войском: Войскового Атамана, Войсковых Есаулов, Войскового Дьяка (писаря), Войскового Толмача и Подтолмача для сношений с турками, татарами и калмыками. Круг выбирал атаманов, есаулов Зимовых и Лёгких станиц, выборных Посыльщиков. Войсковых старшин и казаков, посылавшихся по донским городкам для разбора на месте различных дел местного значения. Выбирались так же Походные Атаманы и Полковники при отправлении всего ли войска или только части его в поход. Если в поход уходил и сам Войсковой Атаман, то на время его отсутствия из Войска Круг выбирал ему заместителя Наказного Атамана. Избирался Войсковой Атаман на один год. С выбором атамана никогда не было недоразумений. После Нового года новый атаман был уже намечен. Казаки знали друг друга хорошо и на сходках примечали, кто отличился храбростью в походах или умелым ведением войсковых дел, их и избирали, почти всегда единогласно.
Казаки. Гравюра 18 века. Неизвестный художник.
Так и Андрей Корела к своему избранию на пост Войскового Атамана в сентябре (праздник Новый год встречали 1 сентября и только при Петре стали праздновать 1 января) 1600года (ему уже почти 50 лет) прошёл все стадии в иерархии Великого Войска.
Он был «подталмачём» потому что с молодости мог говорить по-шведски и понимал польский язык, немного читал на латыни. Одно время избирался «посыльщиком». Андрей Корела избирался и Атаманом Зимовой станицы, исполнял дипломатические и представительские функций (глава казачьего посольства), помним, что два раза был на Земских соборах в Москве, первый раз при Фёдоре Ивановиче в 1584 году. Вероятно, что Корела на посту Войскового Атамана был выбираем три раза это 1600,1601,1602 года, так как больше не сохранилось никаких сведений про других выборных атаманов. Только в 1603 году избран Войсковой атаман Смага Чертенский (Иван Степанович, «смага» значит чёрный, как копоть), который по какой-то причине вначале сильно кодировался и назывался «донским Низовым атаманом Ивашкой Степановым», когда приходил в1605 году в Тулу, он имел звание походного атамана.
Из этого можем предположить, что Андрей Корела и Михаил Межаков уехали в Краков не позже августа-сентября 1603 года. Но это будет позже, а наступают труднейшие времена в жизни Донских казаков и всех жителей России.
Крымский хан Казы Гирей жаловался, через своего посла Ахмета Челибея Московскому Царю Борису Годунову: «Вы на правде не стоите: донские казаки дважды уже на нашу землю приходили и улусы наши пограбили». Далее хан сетовал на возведении на южных русских рубежах новых крепостей и засечных линий. На это хитрый Борис отвечал:
«Города поставлены на Поле для воров черкас, потому что многие воры черкасы и донские казаки послов и гонцов громили, а как те города поставлены, то теперь послам, посланникам и гонцам дорога чиста, государя вашего улусам от тех городов убытка нет, а только прибыль, что уже тут воры-черкасы больше не живут». Сам же уже платил жалование Донским казакам и снабжал порохом и селитрою.
Атаман Корела со своими донскими казаками в коалиции с запорожскими казаками, в смелом набеге погромили Карасанский улус. Казы Гирей, узнав об этом, потребовал от прибывшего посла Борятинского, чтобы тот или сам поехал и унял донцов, и забрал у них захваченных в плен татар, или послал кого-либо с этим на Дон. Но Борятинский прекрасно понимал, что не сможет унять Войско Донское от набегов, иногда под «прекрытием» ослушавшееся указы царя. Борятинский, будучи человеком мужественным, на все выговоры и упрёки хана и его окружения, дерзко отвечал: «… у вас есть сабля, а моё дело сноситься с ханом, а не с ворами – казаками».
Эти года 1598—1600 были самым расцветом царствования Бориса и всего Дона, в частности. Но как говорит народная пословица о жизни в виде тельняшки «полоска белая, полоска чёрная». Вот так в Руси среди естественного обилия и богатства земли плодоносной, населённой хлебопашцами трудолюбивыми, средидолговременногомира и в царствование деятельное, пала на Русский народ казнь страшная.
Из Н. М. Карамзина: «весною в 1601 году небо омрачилось густою тьмою и дожди лили в течение 10 недель непрестанно так, что жители сельские пришли в ужас: не могли ничем заниматься, ни косить, ни жать; а 15 августа жестокий мороз повредил как зелёному хлебу, так и всем плодам незрелым. Ещё в житницах ив гумнах находилось не мало старого хлеба; но земледельцы, к несчастию, засеяли поля новым, гнилым, тощим и не видали всходов, ни осенью, ни весною; всё истлело и смешалось с землёю».
Вот настоящая грамота из Российского государственного архива древних актов. Ф. 1192. Иосифо-Волоколамский монастырь. Оп. 2. №12. Л. 135.
Фрагмент из документов РГАДА.
«Того ж 7110-го году божиим изволением был во всей Русской земле глад великой: ржи четверть купили в три рубли, а еравого хлеба не было никакова, ни овощу, ни меду; мертвы ж по улицам и по дорогам собаки не проедали».
В записи описан постигший Россию в начале XVII в. страшный голод, длившийся три года. Причиной голода стали теплая зима 1600/1601 г., проливные дожди летом 1601 г. и наступившие вслед за этим ранние (летние) жестокие морозы. Голод оказал огромное влияние на обострение социальных противоречий внутри страны.
Осенью 1601 г. начали резко подниматься цены на сельскохозяйственные продукты. Тогда же последовал указ Бориса Годунова об установлении государственных цен на хлебную продукцию и пресечении спекуляции хлебом. Однако правительству не удалось достичь поставленных целей. Цены не снижались, бедняки отнимали хлеб у продавцов и часто убивали их. Положение ухудшилось летом 1602 г., когда ни озимые, ни яровые посевы не дали всходов. Небывалых размеров достигла смертность (около трети всего населения). В Москве от голода погибли более 120 тысяч человек, что объяснялось притоком сюда огромных толп из окрестных городов, сел и деревень. Современники между тем отмечали наличие больших запасов хлеба у знати и зажиточных людей, в царских и монастырских житницах. Процветали спекуляция и ростовщичество. Государственные меры по прекращению голода почти не дали результатов, что привело к массовым восстаниям бедняков и голодных крестьян, и холопов.
Приведу лучше цитату очевидца из книги «Краткое известие о начале и происхождении современных войн и смут в Московии, случившихся до 1610 года за короткое время правления нескольких государей» Исаака Массы (голландский торговец, находился в Московском государстве в 1601—1609 гг.). Это надо просто читать и думать.
«В то время, по воле божией, во всей московской земле наступила такая дороговизна и голод, что подобного еще не приходилось описывать ни одному историку. Даже голодные времена, описанные Альбертом, аббатом Штаденским и многими другими, нельзя сравнить с этим, так велик был голод и нужда во всей Московии. Так что даже матери ели своих детей; все крестьяне и поселяне, у которых были коровы, лошади, овцы и куры, съели их, невзирая на пост, собирали в лесах различные коренья, грибы и многие другие и ели их с большой жадностью; ели также мякину, кошек и собак; и от такой пищи животы у них становились толстые, как у коров, и постигала их жалкая смерть; зимою случались с ними странные обмороки, и они в беспамятстве падали на землю. И на всех дорогах лежали люди, помершие от голода, и тела их пожирали волки и лисицы, также собаки и другие животные.
В самой Москве было не лучше; провозить хлеб на рынок надо было тайком, чтобы его не отняли силой; и были наряжены люди с телегами и санями, которые каждодневно собирали множество мертвых и свозили их в ямы, вырытые за городом в поле, и сваливали их туда, как мусор, подобно тому как здесь в деревнях опрокидывают в навозные ямы телеги с соломой и навозом, и когда эти ямы наполнялись, их покрывали землей и рыли новые; и те, что подбирали мертвых на улицах и дорогах, брали, что достоверно, много и таких, у коих душа еще не разлучилась с телом, хотя они и лежали бездыханными; их хватали за руки или за ноги, втаскивали на телегу, где они, брошенные друг на друга, лежали, как мотовила в корзине, так что поистине иные, взятые в беспамятстве и брошенные среди мертвых, скоро погибали; и никто не смел подать кому-нибудь на улице милостыню, ибо собиравшаяся толпа могла задавить того до смерти.
Исаак Масса. Художник Франс Халс 1635 год.
И я сам охотно бы дал поесть молодому человеку, который сидел против нашего дома и с большой жадностью ел сено в течение четырех дней, от чего надорвался и умер, но я, опасаясь, что заметят и нападут на меня, не посмел. Утром за городом можно было видеть мертвых, одного возле кучи навоза, другого наполовину съеденного и так далее, отчего волосы становились дыбом у того, кто это видел.
Иные московиты, имея запасы года на три или на четыре, желали продления голода, чтобы выручить больше денег, не помышляя о том, что их тоже может постичь голод. Даже сам патриарх, глава духовенства, на которого смотрели в Москве как на вместилище святости, имея большой запас хлеба, объявил, что не хочет продавать зерно, за которое должны будут дать еще больше денег; и у этого человека не было ни жены, ни детей, ни родственников, никого, кому он бы мог оставить свое состояние, и так он был скуп, хотя дрожал от старости и одной ногой стоял в могиле. Столь удивительно было наказание божие; это наказание было столь велико и удивительно, что ни один человек, как бы ни был он хитроумен, не мог бы описать его. Ибо запасов хлеба в стране было больше, чем могли бы его съесть все жители в четыре года, и они были прожорливее, чем в сытые времена, и ели, если у них было, много более, чем обыкновенно; постоянно страшась недостачи, они беспрестанно ели и никогда не могли насытиться; у знатных господ, а также во всех монастырях и у многих богатых людей амбары были полны хлеба, часть его уже погнила от долголетнего лежания, и они не хотели продавать его; и по воле божией царь был так ослеплен, невзирая на то что он мог приказать все, что хотел, он не повелел самым строжайшим образом, чтобы каждый продавал свой хлеб. Хотя он сам каждый день раздавал милостыню из своей казны, но это не помогало.
