Алексей Федоров – Потерянная земля (страница 36)

Опасливо переступив порог, Вадик чиркнул зажигалкой, огляделся в поисках выключателя. Черный кругляш с торчащим из него клювиком ютился на косяке. Загорелся свет — и Вадику стало немного легче.

В большом помещении стройными рядами стояли аккумуляторные шкафы, уходящие вглубь. Вадик понял их назначение, даже не вчитываясь в надписи — дверца и бок ближайшего были покрыты белой коркой окисла — из аккумулятора протекла кислота. Справа, также рядком, на станинах покоились двигатели, окутанные пыльным саваном паутины. Вот уж действительно, насекомые переживут любую катастрофу. Чем они, интересно, здесь питаются?

А на левой стене мозаикой висели щиты, все свободное пространство между ними занимали змеящиеся черные жилы кабелей. Они-то и были нужны Вадику.

Он прошел вдоль стены, рассматривая надписи. Так, это все — генераторы… господи, зачем на три движка такой огород городить?! Ага, вот эти, здоровые — основное энергоснабжение. Вадик из интереса открыл один из щитов — как и говорил Ильин, внутри все оплавилось и сгорело, словно в щит долбанула молния. А ведь это всего лишь управляющая цепь…

Нужный ему щит оказался в самом конце — он висел особняком от прочих. Один-единственный кабель спускался к нему с потолка, выходящий же терялся в переплетении черных змей среди других щитов. На входе еще просматривались чешуйки оранжевой краски. «Аварийный ввод, 380. Не отключать без согласования!!!».

Вадик, можно сказать, согласовал… Он постоял, задумчиво глядя на металлическую коробочку, небольшую, но, однако, сумевшую вместить в себя столько жизней. Развязал свой мешок, намотал на арматурину тряпки и облил маслом из канистры, соорудив импровизированный факел. Чиркнул зажигалкой… факел сначала не хотел разгораться, чадил, но все же сдался — и разбросал по помещению дрожащие отблески пламени. Вадик пристроил его на корпус ближайшего генератора, вскрыл щит и прикрепил на входе кабеля зажимы нехитрого устройства, собранного для него давно погибшими людьми. Глубоко вздохнул и повернул тумблер.

Искры посыпались фонтаном, словно из шутихи. Освещение натужно замигало и погасло, оставив метущиеся по стенам блики короткого замыкания — как от электросварки. Вадик благоразумно прикрыл глаза, иначе снова ослеп бы… по коридорам бункера прокатился тревожный зуммер — а затем стали гаснуть оставшиеся редкие лампы. Замирали за красными стеклами маячки, искрили распределительные коробки на этажах… Лифт, связывающий бункер с надземным комплексом, сам по себе пошел вверх, приподнялся на несколько метров и замер уже навсегда, окутавшись дымом. Любой электрик сошел бы с ума — электрический ток вел себя совершенно не так, как должен был бы… загорались в стенах провода, не реагировали на перегрузку автоматы. Проводка бункера билась в конвульсиях, словно агонизирующий спрут; каждая жила проводов, став маленьким магнитом, стремилась оттолкнуть от себя другие.

Щелкнули реле — питание переключилось на аккумуляторы. На древние банки, кое-где еще заполненные кислотой — но в большинстве своем уже давно протекшие, выкипевшие и осыпавшиеся шлаком, не знавшие обслуживания полвека.

Искры перестали сыпать из щита. Глаза ел едкий дым изоляции, в наступившей тишине судорожно щелкало какое-то реле. И — дощелкалось… низкий скребущий звук заставил Вадика подпрыгнуть — сработал стартер на одном из двигателей. Он натужно, с надрывом завращал коленчатый вал, и в цилиндрах все же начались вспышки.

Двигатель завелся. Два других тоже ожили, затрепетали на станинах — и Вадик едва успел подхватить падающий факел… один сдался сразу — плюнул синими искрами и затих. Второй проворачивался еле-еле, стартер, надрываясь, пытался побороть компрессию — и ежу было понятно, что не заведется он уже никогда. Вадик поднес факел поближе, осветив работающий двигатель… он не знал, что это за модель, видел такой впервые — но ему и не нужно было это знать, чтобы понять, что работать ему осталось считанные минуты. Сразу за насосом высокого давления в потолок хлестала пульсирующая струя солярки, из-под шкивов выбрасывало черное масло, широким ручьем стекающее по блоку на пол. Да и сам двигатель шел неровно, с перебоями. Не жилец… Еще максимум полчаса — и его заклинит. Снова посыпались искры из закороченного Вадиком щита — но все утихло почти сразу же, на изоляции заплясали желтые язычки коптящего пламени.

Вадик посмотрел на свой факел — масло весело выгорало. Ну и бог с ним… Вадик плеснул еще из канистры, оставив горящее пятно на полу, и, подхватив пятилитровую металлическую емкость, вышел в темный коридор, прикрыв за собой дверь.

На этот раз он не стал возиться с ключами — а просто вышиб трухлявую дверь в камеру перехода. Сияние за толстым смотровым стеклом умирало, в воздухе подрагивали лишь редкие всполохи. Ему было теперь не до Вадика — ни малейших признаков головной боли не было. Теперь Вадик мог рассмотреть внутреннюю обстановку камеры. Собственно, там и рассматривать-то было особо нечего… два излучателя, чем-то похожие на знаменитый «гиперболоид» из фильма, да темная масса ядерного заряда на возвышении в центре.

Темная?!

На корпусе заряда светилась зеленая лампочка. Еще одна, красная, мигала в спокойном темпе. Вадик потряс головой, чтобы убедиться, что ему не чудится… нет, не чудилось. Заряд ожил.

И кто его разберет, что происходило в его примитивных электронных внутренностях? Ноги сразу же стали ватными, Вадик покрылся холодным потом. Он вдруг понял, что эта дура взорвется. Обязательно взорвется, только вот — сколько времени еще в запасе?..

Значит, заряд все же был на боевом взводе?! Или… (Вадик отбросил, было эту мысль, от нее явственно тянуло шизофренией, но она упрямо вернулась) — или его включило то нечто, которое убил Вадик, отключив питание?!

Он вдруг отчетливо понял: как только остановится последний генератор и напряжение упадет — произойдет взрыв. Это — месть… месть инфернального духа, проживающего все эти годы за свинцовой дверью. Вадик вдруг отчетливо осознал это — как знал с детства, что дважды два дает четверку. Сияние по ту сторону двери было живым… оно ждало остановки двигателя. Значит — времени осталось в обрез, но оно еще есть…

А значит — нужно брать ноги в руки и тикать отсюда во все лопатки. НУ ЖЕ!!!

Первый шаг дался с трудом — ноги словно притянуло к полу огромным магнитом. Вадик запнулся о порог, едва не растянулся на полу — и это вывело его из ступора. Он бросился по коридору — неуклюже размахивая намертво зажатой в руке канистрой, высоко вскидывая колени, тонко крича в темноту бункера. Факел на бегу задувало, он почти не давал света — и оранжевое пятно тусклых отблесков двигалось вместе с Вадиком, освещая дорогу максимум на метр вперед.

Он перескочил через труп, задев его ногой — и в воздух позади с сухим треском взвилось облако пыли, в которое превратилась мертвая плоть. Вадик кинулся вверх по лестнице; она казалась бесконечной. В пролет поднимался дым — что-то горело на нижних этажах, прямо на лестничной площадке, бросая вверх дрожащий столб света. Вадик выбежал наверх, в тот коридор, по которому улепетывал от охраны… пробежал, даже не заметив, мимо входных дверей — да и невозможно было вернуться этим путем; дверные механизмы были обесточены.

Налево… направо… вторая дверь… Вадик бросился на нее всем телом — и, слава богу, она оказалась из простого дерева, иначе не избежать бы ему переломов. Здесь оказалась еще одна лестница, ведущая выше, к поверхности. Вадик взлетел вверх, пробежал по коридору. Так… теперь — не спеша, в технических помещениях заблудиться — раз плюнуть. Здесь, как говорил Ильин, находятся системы вентиляции и очистки воздуха. Третий коридор направо… еще один поворот…

И — вот он, аварийный выход. Они, Руслан и профессор, еще долго спорили — где лучше пройти, здесь или по грузовому пандусу. Сошлись на том, что лучше — здесь.

Дверь была опломбирована — тонкая стальная проволока с косяка на металлическое полотно, пришлепнутая свинцом. Рядом с колесом запора — замочная скважина, блокирующая механизм. Грозная надпись, предупреждающая об ответственности, шрифтом помельче — список имеющих допуск.

Фамилия Ильина значилась последней.

Вадик уронил канистру и хлопнул по карману джинсов… Не-ет… Он, похоже, посеял ключи.

Вадик сполз по стенке, зажав факел мертвой хваткой. Сквозь толщу металла и бетона он чувствовал, как убывает масло в картере дизеля. Вот заборник в первый раз схватил воздух — с всхлипом, слышимым даже сквозь сбивчивый стук движка. На контрольной панели генератора вспыхнула красная лампочка — чтобы тут же погаснуть, но все равно, это — начало конца… Черная, тускло блестящая лужа широким пятном растеклась по кафелю пола, заполняя своим телом швы между плитками, добралась до выгорающего пятачка масла — и языки пламени перекинулись на нее. В замкнутом помещении затанцевали робко разгорающиеся огненные султанчики, сверху шел дождик из капель солярки — и голубой волной пламя прокатилось по мокрой стене, по потолку… в помещении, наконец, взметнулся огненный смерч — а дым вытягивало во все еще работающую вентиляцию, прямиком к тому уровню, где скорчилось у стены дрожащее человеческое тело.

Лампочка на заряде замерцала чаще.