Алексей Федоров – Потерянная земля (страница 33)

— Что — нет?

— Ответ на твой вопрос. Нет, в деревне живут не призраки. Живые люди. Извини, кстати, что я так по-английски ушел, там, наверху. На полигоне я не могу долго поддерживать телесную оболочку, а уж в бункер мне в физическом теле путь и подавно заказан, разве что — по ночам. И, мне кажется, уже ничего подобного не смогу — слишком много сил я на тебя потратил. Я ведь единственный человек в этом гребаном мирке, который стареет… если меня вообще можно человеком назвать. Я выложился полностью, чтобы ты попал внутрь. Но ты стоишь того. Ты их последний шанс.

— Так это твоя работа была — с двойниками?

— Моя. Ты еще скажи, что я зря это сделал — помнишь, до чего ты довел то тело? Понимаешь, я же не в первый раз пытаюсь закончить это все. Но раньше у меня под рукой были только местные — а они… Они пережили катастрофу — и что-то в них изменилось. Эти люди уже другие, не такие как ты. На полигоне местные умирают — сразу же. Никто из них не в состоянии был даже приблизиться к корпусу, не говоря уже о том, чтобы войти внутрь.

— Я — последний шанс, говоришь?.. Шанс на что?

— На смерть.

Глава 6

В желудке Вадика заурчало, да так громко, что он сам смутился.

— Вы голодны? — Ильин откинулся на стуле, улыбнулся, глядя на Вадика.

— Да есть немного…

— Ну что же, пойдемте, обедом мы вас накормим. — Вадик покосился недоверчиво.

— Настоящим?

— А коньяк, как по-вашему, настоящий был?

Он прислушался к ощущениям — по всему выходило, что коньяк был настоящим. Как такое могло быть, он даже задумываться не рискнул; голова и так напоминала перезабитый на девяносто девять процентов компьютер, едва шуршащий своими внутренностями. Приоритетной была одна мысль — его использовали… Как какой-нибудь гребаный ключ на девятнадцать, использовали без его ведома и согласия. И это бесило, хотя Вадик изо всех сил старался сдерживаться.

Но настоящий шок ждал его за дверью, от него злость рассыпалась прахом.

Весь коридор был забит людьми. Там были и ученые в белых халатах, и охранники в форме, и люди в штатском, и раскормленные высшие чины… и все они молча смотрели на Вадика.

С такой безумной надеждой, что ему стало стыдно.

Перед Ильиным толпа расступилась, образовав живой коридор — и Вадик пошел следом, сгибаясь под гнетом молчаливого внимания. Так, наверное, смотрели бы в наши дни на Иисуса или Магомета. А для Вадика это было слишком. Действовало на нервы.

Взгляды прожигали спину, и даже когда толпу людей скрыл поворот коридора, Вадик не мог избавиться от ощущения повисшего на плечах груза чужой надежды.

Они поднялись на этаж в скрипучем внутреннем лифте…

Та самая инфракрасная камера увидела бы, как Вадик вошел в кабину, решетка за ним самостоятельно закрылась, затем пыльная лампочка под потолком тускло осветилась и кабина со скрежетом уползла по шахте вверх.

Новый коридор оказался выложен кафелем. Он свернул и вывел в помещение столовой — большой зал, залитый желтоватым светом ламп. Повар в белом переднике принес Вадику большую тарелку борща, хлеба на простой фаянсовой тарелке, специи… Освободив поднос, он направился за вторым.

— Офицерский рацион. Ешь, пока утро не наступило. — Руслан и Василий Иванович сели напротив, но ничего заказывать не стали.

— А вы?

— А смысл? Все равно утром умирать. — Усмехнулся ученый.

— Ну а я пожалуй чаю попью. За компанию…  — Руслан передернул плечами. Так вот, видел всех этих людей? Сам понимаешь, в каком положении они находятся. Помоги им, пожалуйста.

— Ну и что я должен сделать? — с набитым ртом особо не пообщаешься, но они поняли.

— Отключить аварийную энергосистему. Даже — не отключить, а сжечь.

— И всего лишь?

— Этого должно хватить. Бункер вместе со всеми его обитателями сейчас живет по замкнутому циклу. Все это похоже на электрический вентилятор… нужно отключить ток — и он остановится. Только не спрашивай, почему процесс до сих пор идет, этого никто не знает.

— Чудес на свете не бывает, Вадим. — Подал голос профессор. — Бывает лишь то, что наука не в состоянии объяснить. Пока — не в состоянии, может быть в вашем мире все это уже известно, не могу сказать. Но для нас это нонсенс. Вы ведь в курсе, что геометрия делится на евклидову и неевклидову? Вот и у нас какая-то другая физика. Ненормальная.

— Хорошо…  — Вадик отодвинул пустую тарелку и занялся принесенным вторым. — Ну, допустим, я сделаю то, о чем вы просите. Что будет с деревней?

— Хороший вопрос…  — профессор, задумчиво крутивший в пальцах все тот же карандаш (а Вадик и не заметил, как он прихватил его из кабинета), отложил его и сцепил пальцы. — Единственное, что я могу гарантировать — жители деревни не пострадают. Любое возмущение не покинет границы кокона, в котором мы сейчас находимся.

— Вы уверены?

— Да. Руслан сумел узнать достаточно — ведь времени у нас хватало… Нет, деревня не пострадает. Есть даже вероятность, что Выселки снова вернутся в обычный мир — правда, в какое время не могу сказать. Но скорее всего — в ваше, иначе нарушатся все причинно-следственные связи. И вы не попадете в бункер, чтобы прекратить эксперимент… ну и по кругу.

Вадик сверлил непроницаемое лицо Ильина взглядом, но ничего не мог по нему прочесть. Верил ли он сам в то, что говорил? Руслан закурил.

— А хочешь узнать, как я на самом деле выглядел? Так, смеха ради?

— Ну, валяй…

По телу парня словно пробежали крошечные искры. Оно колыхнулось, как водоросли в полосе прибоя — и перед Вадиком возник уже другой человек. На вид лет тридцати; с небольшими, ранними залысинами, с глубокими морщинами, расходящимися от переносья — и начинающейся щетиной. Капитанская форма сидела на нем как влитая…

— Вот так, примерно…  — даже голос изменился, сполз в бас и загрубел. — Извини, точно не помню… давно было. Вернуть парня?

— Да, верни. Так привычнее…  — Вадик отвернулся, чтобы не видеть трансформации, вызвавшей у него тошноту. Прикинул, какие шансы на то, что он лежит в палате интенсивной терапии и все это — лишь галлюцинации? Выходило, что небольшие. Мог он сойти с ума? Тоже маловероятно — вроде бы, сумасшедшим даже в голову не приходит, что крыша давно уже живет отдельной жизнью… Да и не в первый раз за последние дни он себе эти вопросы задает. Не пора ли определиться, наконец?

Он сложил пустые тарелки в стопку и тоже закурил.

— А почему вы сами не отключите питание?

— А как? — Ильин посмотрел на него как на тупого студента. — По ночам, когда мы приходим, все в порядке. Эксперимент застыл в начальной фазе… Любые попытки повлиять на ход процессов в установки ночью, оканчиваются пшиком. Утром все снова будет по-старому. Мы уже чего только не делали… вот на бункер и экспериментальную установку мы не можем оказать никакого влияния, как ни стараемся, это нам неподвластно. Даже те оравы, что каждую ночь бродят по деревне, на полигоне бессильны. Руслан же в телесной оболочке может попасть сюда только ночью, днем он старается держаться подальше отсюда. Здесь нужен живой человек… То есть — вы.

— Откуда, кстати, эти ночные патрули вообще берутся?

— Всего лишь еще один побочный эффект эксперимента. Вы знаете, Вадим, если бы я когда-нибудь смог разобраться, что же мы все-таки натворили, то стал бы самым авторитетным ученым Земли. А то и заместителем бога… Шучу. Я просто умер бы, быстро и окончательно. А то, знаете ли, умирать ежедневно — неприятная штука…

— А как это? — Вадик выпустил дым и посмотрел сквозь него на профессора.

— Холодно и больно. — Ответил тот без запинки, но, похоже, ответ дался ему нелегко. — Данте не хватило фантазии, чтобы добавить этот вариант в свой ад. А может и была у него такая идея, но он не нашел, как к ней подступиться, теперь не узнаешь. Каждый раз надеешься, что это навсегда, что такого больше не повториться. Ан нет, повторяется. И конца и края не видно…  — профессор не отводил глаз от лица Вадика и тот смутился. Сдался.

— Ладно. Что я должен сделать?

Дверь лабораторного сектора Вадика удивила — вроде бы, обычная с виду, но толстая, чудовищно толстая. Нет, ей далеко было до основательности входных, просто несуразно смотрелся тускло поблескивающий свинцом толстенный срез филенки в сочетании с обычными ручкой и петлями… Впрочем, петли только на первый взгляд выглядели обычными, а вот дверной замок таким и был. Да у Вадика квартирная дверь закрывалась на почти такой же — с пружинной ручкой и замочной скважиной.

Дверь открыла белоснежный кафельный коридор, такой же, как в столовой. Вообще, Вадику начинало казаться, что коридоров в бункере больше, чем всех остальных помещений вместе взятых. И — Вадик даже ухмыльнулся, здесь пахло хлоркой, как в муниципальной больнице. Ильин провел его мимо ряда дверей, разделенных широкими кафельными промежутками; Руслан, ставший молчаливым и собранным, размеренно шагал сзади. Ильин остановился около четвертой по счету двери.

— Вот здесь находится комната управления. Это помещение защищено меньше остальных, здесь только контрольные приборы. Они почти все взорвались при аварии, я это помню, да, хорошо помню. Мне еще тогда на ум пришли новогодние хлопушки — знаете, эти, которые за нитку дергаешь…

— Профессор хочет сказать, что за этой дверью ты найдешь его тело. — Руслан шагнул вперед и повернул ручку. — Но по этому поводу он до сих пор переживает. Ничего, оно появится только утром, пойдемте…