Алексей Федоров – МБК 3: Глаза богов (страница 52)
— Собираешься зарезать королевскую семью и всех их спутников?
— Кинжал не для них, — Лагумма засунул клинок обратно и протянул рукоятью к Эссерту.
— Нет… — у бывшего бога защипало в глазах от понимания. — Ты заботился обо мне и хочешь, чтобы я…
— Вот именно, — с напором проговорил Лагумма. — Ты должен мне. Должен, Эссерт. Убить нескольких цыплят можно свернув им шеи. Их сила долго не будет вытекать из тел, но какая-то часть просочится. Ты остановишь меня. Страны сохранят мир, если убийца тоже умрёт. Ты сделаешь это для меня, Эссерт. Спасёшь меня от позора. Сохранишь мир Баззальи и Мираллы.
Эссерт взял протянутый кинжал дрожащей рукой. Больше всего ему хотелось сбежать, но этот мир живёт по своим законам. Бывший зверь внутри него издавал свистящее шипение от скорби, бывший бог принял груз долга.
«Честь. У неё есть и такая сторона, — думал Эссерт. — Она похожа на клеймо, оставленное раскалённым железом. Как бы ты ни пытался забыть, иногда оно будет напоминать о себе невыносимой болью, но раб долга не может ослушаться своего господина — закона благородства.»
— Пойдём, друг мой, — плеча Эссерта коснулась сухая, но крепкая рука Лагуммы. Старик смотрел на него с теплотой в глазах.
Они шли по дороге. Лагумма двигался широкими шагами и Эссерту приходилось сжимать зубы от боли в прокушенной ноге. В какой-то момент он уже не мог сдерживаться и старался напрягать конечность меньше, отчего походка стала прихрамывающей. Люди на широкой дороге радостно приветствовали Эссерта, называя героем, а он стыдливо отводил глаза, надеясь, что никто не увидит, спрятанный в рукаве кинжал.
«Действительно. Презренное оружие, — Эссерт спрашивал себя, было бы ему легче, если бы Лагумма погиб от какой-нибудь ловушки. — Был бы я тогда убийцей? Лагумма шагнул бы в неё добровольно и на том всё бы закончилось. Даже если бы ловушка была создана мной? Выходит, я не настолько боюсь убить того, кто обо мне заботился, как не желаю становиться орудием его смерти.»
Эссерт мог лишь насмехаться над своим малодушием. От понимания своей звериной природы ему вдруг стало легче принять необходимость воткнуть кинжал в Лагумму.
Старик пришел ко дворцу и, кивнув стражнику, молча прошел внутрь. Эссерт не отставал. Его сердце начало стучать быстрее, а лицо словно закаменело от пронзающего тело холода. Лагумма безошибочно нашел комнаты гостей из другой страны. Заглянул в одну, другую…
— Пусто, — Лагумма прошелся по коридору, повернул пару раз и нашел одну из служанок. — Где наши гости из Мираллы?
— Ушли на прогулку. Они говорили, что хотят проверить что-то… Вроде как есть риск появления нового подземелья.
— Хорошо, — Лагумма бормотал, опустив голову в задумчивости. Его глаза смотрели куда-то в пустоту, перебирая одному ему известные образы и мысли. — Когда вернуться, пришлите за мной. Это важно.
Дождавшись подтверждающих слов служанки, Лагумма развернулся к выходу. Теперь он шел не так быстро. Эссерт медленно выдохнул. Вместе с воздухом его покидало напряжение.
— Ещё кое-что, Эссерт, — Лагумма шел по улице, глядя на плывущие высоко в небе облака. Жест от которого бывший бог успел отвыкнуть. Сам он часто смотрел на небо нулевого мира, боясь не увидеть нить закона Изгнанной, но был ли когда-то на самом деле свободен от него? — Ни слова Иввелит. Понял?
— Да, — голос бывшего бога снова стал звучать хрипло, с какой-то отстранённой холодностью.
— Позаботься о ней, когда я уйду, хорошо? Она… слишком привязана ко мне. С ней рядом должен быть кто-то, кто сможет утешить… и… — Лагумма смущенно замолчал. Возможно, старик понимал, что и так уже попросил у Эссерта слишком многое. А может — размышлял о том, как именно пришелец станет заботиться о его дочери, и как — утешать.
Подходя к дому Лагумма провёл рукой по лицу, разминая мышцы и снимая все тревоги. Он снова выглядел совершенно обычно.
— Иввелит, встречай героя! — Лагумма добродушно рассмеялся, открывая дверь жилища. — Он сегодня хорошо постарался, и…
Старик осёкся и замер в проходе. Эссерт видел беспорядок в комнате. Перевёрнутые лавки, разбросанную посуду и чистый стол с куском ткани. Лагумма забежал внутрь схватил тряпку, развернул её и яростно замычал. Лицо старика покраснело, а выпученные в ярости глаза делали страшнее любого из виденных сегодня монстров. Лагумма сдержался от крика, но сжатый кулак ударил по столу, отчего прочная доска разломалась, угрожающе выставив тонкие клыки из волокон.
Эссерт взял тряпку, старик не пытался её удержать. Напряженные руки Лагуммы со вспухшими венами дрожали как у немощного, но силы в них было огромное количество. Старик выглядел конём, которого хлестнули плетью, приказывая бежать, но не выпустили из стойла. Так он и метался на пяточке шириной в несколько шагов, не в силах выпустить горящее внутри пламя.
Эссерт увидел на тряпице выведенные черным соком несколько слов. Он не знал местную письменность, но тут напомнила о себе карта гильдии, о которой бывший бог успел забыть. Артефакт разобрал написанное и передал в голову Эссерта значение:
Log 2.1.2
Выходя из города в мрачном состоянии, Лагумма перекинулся парой слов со стражниками, но звать на помощь не стал.
— Мы могли взять с собой помощников, — Эссерт нервно сглотнул, держа в руке крупный деревянный молот.
— Не глупи.
Бывший бог смущенно замолчал. Он понимал ситуацию, но она казалась ему до удивления странной.
— Я беспокоился о тебе, — Эссерт скривился. — Ты достаточно силён, чтобы справиться с монстрами, но не делаешь этого из-за…
— Тебя хватит, — из старика исчезла вся благодушность. Отчего-то теперь он стал казаться бывшему зверю более настоящим. — Если же нет…
Бывшему богу Лагумма казался огромным деревом, которое гнёт ветер сомнений.
— Принципы не стоят тех лишений, через которые вы проходите.
— Вот поэтому ты и чужак! Не знаешь ни чести, ни гордости, — процедил Лагумма в гневе. — Но и это хорошо. Не думаю, что эти сволочи из Мирралы станут нападать на нас сразу. Нужно спасти Иввелит, но ты убьёшь меня. Ты, а не бесчестные предатели. Сорви их планы, спаси мою дочь, а дальше… дальше делай, что вздумается. Раз ты так боишься за свою шкуру, можешь жрать в три горла и пить кровь из разорванных шей жертв — как и прочее зверьё! Без разума и ответственности.
Эссерт дёрнулся, а в груди похолодело. Эти слова отчего-то задели его. Во рту появился вкус горечи.
— Выживать — естественное стремление, — бывший бог корил себя за звучащую в голосе попытку оправдаться.
— Выжить? — презрительно и зло бросил Лагумма. — Я предпочитаю жить! Жить по своей воле, а не под гнётом нелепых инстинктов. Только тем, кто имеет гордость, позволено выбрать свою смерть.
Бывший бог чувствовал смятение и гнев. Бывший зверь оставался на удивление молчалив и задумчив.
Чем ближе к подземелью, тем больше встречалось знаков: избитая копытами и когтями огромных монстров земля, частички от убитых чудовищ. Кое-где Эссерт заметил даже переломанные тоненькие отростки на ветвях деревьев. Чем больше бывший зверь узнавал о местных чудовищах, тем больше боялся рощиц и растущего вдали леса. Этот глубинный страх говорил ему: «Склони голову перед настоящим владыкой этих земель». Бывший бог лишь крепче сжимал рукоять деревянного молота. Из трупов владык люди наловчились делать дома и оружие. Стоит им захотеть — и кто выстоит? Вся земля обратится в пустыню…
Возле холма расположилась группа крупных зверей. Они походили на кошек, выросших до размера гепарда. Эти создания в последнее время часто бросались к стенам Симмовы. Эссерт напрягся, приготовившись к бою. Именно эти звери медленно вложили в его душу страх смерти. За месть бывший зверь был готов отдать жизнь. Бывший бог пренебрегал своей судьбой ради благородства. Лишившись цели и принципов Эссерт в полной мере осознал ужас погибели.
«Должно быть, именно поэтому смертные так одержимые мириадами страхов. Многим недостаёт цели, которая бы стоила больше их жизни. Будь у них мечта… Верно. Только такие и перерождаются в нулевом мире из смертных в духов. А я…»
— Пошли прочь! — Лагумма рявкнул и зверьё бросилось в стороны от входа в подземелье. Ровный проход был укреплён камнем. Искусственный тоннель уходил куда-то вглубь холма с небольшим наклоном вниз.
— Ты можешь подождать здесь, — Эссерт посмотрел на старика с глубокими морщинами. — Вероятно, там будет и Де Монтье, — добавил Эссерт. — Уверен, королевская семья Мирралы сговорилась с ним.
— Я пойду. Если они не дураки, то не дадут мне усилиться раньше срока. Нет смысла создавать ещё один памятник позора.
— Раньше я был богом благородства. Мне известно, что такое честь. Хоть в этом мире она совершенно другая, мне понятны твои причины жить… так.
— Честь всегда одна. Меняется лишь ритуал, которым мы её восхваляем. Правила и законы сменяют друг друга, но цель всегда неизменна.
— И какая же?
Лагумма с насмешкой посмотрел на Эссерта.
— Я должен обучать бога очевидным вещам?
— Служение, — бывший бог совершенно не рассердился на сарказм старика. Бывший зверь видел в нём своё отражение. Нет ничего удивительного в том, что животное рычит, когда его потомка схватила группа охотников.
Тоннель подземелья был тускло освещён. Каменные подпорки из обточенных камней подпирали свод, препятствуя обвалу. Казалось, кто-то крайне трудолюбивый соорудил этот проход после долгих часов работы, но Эссерт не верил, что Де Монтье или королевская семья Мирралы занималась этим. Монстры? Как они могли делать нечто подобное своими лапами?