Алексей Федоров – МБК 3: Глаза богов (страница 51)
Эссерт повернул голову к трупу стража. На его броне из коралла вспухали почки, которые в скором времени превратятся в кривые веточки. Теперь Эссерт знал, почему стражи используют такие доспехи. Со смертью стража, его тело стало испускать силу. Коралл доспеха всё ещё жив и теперь активно растёт, поглощая поток энергии из мёртвого тела.
— Я мог спасти его.
— Не спас, значит — не мог.
— Мог, если бы только… если бы мне хватило храбрости…
— Послушай, парень, — Атимм резким движением поднял Эссерта с земли. — Не нужно винить себя, понял? Это поле боя. Мы должны радоваться, что погибли всего чуть больше десяти наших.
— Десять? — Эссерт пораженно осмотрелся. Он даже не заметил, как умерли остальные.
— Пойдём, — Атимм ещё раз похлопал Эссерта по плечу. — Давай, помоги мне оттащить эту тушу к разделочной.
Страж указал на стоящую в отдалении конструкцию. Лагумма вбил там два толстых бруса. На высоте нескольких метров они соединялись перемычкой из круглого бревна. С одного бока от конструкции стояла телега, с другой — параллельно земле прикреплена палка с коралловым лезвием на конце. Верёвка натягивала её, удерживая в согнутом состоянии.
— Там мы их и прикончим. Тихо, безопасно и на достаточном расстоянии.
Эссерт помогал Атимму обвязывать задние лапы гигантской росомахи верёвкой. Тварь была необычайно похожа на медведя, только с длинным пушистым хвостом.
Монстр иногда резко дёргал лапами, но Эссерт не отвлекался. На него словно снизошло вселенское спокойствие. После пережитого ужаса все страхи выгорели и осыпались пеплом на голову бывшего бога. Мир покрылся серостью, но бывший зверь понял, каким ребёнком был прежде. Эссерт искоса поглядывал на других стражей, вышедших в прямое столкновение против чудовищ.
«И этих людей я презирал за несоблюдение дисциплины, — бывший бог больше не испытывал смущения. Пережитое будто сроднило их. — Проклятие Изгнанной действует даже здесь. Я принял правила стражей, законы их небольшого сообщества, и вот недостатки уже исчезли, или точнее — мои глаза не видят их.»
Все туши монстров подтаскивали к деревянной конструкции по одной. Их подвешивали за лапы, снизу на телеге подставляли широкий чан из кораллов и дерева. Палка с лезвием натягивалась верёвкой, а после лезвие со свистом рубило подвешенной твари голову. Эссерт ожидал, что какие-то удары попадут мимо, ранят лапу или спину, но если в ближнем бою стражи еще могли допустить какую-то ошибку, то в обращении с механизмом, который считался некой разновидностью ловушки, не появлялось даже намёка на огреху.
Свист и голова росомахи плюхнулась в чан, наполненный кровью и головами других монстров. Чудовище не спасли ни трепыхания, ни густой мех, ни толстая шкура. На коралловом лезвии быстро прорастали корявые рожки, но с очередным ударом, они просто обламывались и падали в чан вместе с головой следующего чудовища.
Эссерт прихрамывая пошел к стоящему на большом удалении Лагумме. Старик наблюдал за расправой со спокойствием бывалого воина. Сколько раз он сам проделывал такую процедуру? Скольких монстров убил? Скольких товарищей потерял? Бывший бог растерял своё покровительственное высокомерие. Защищать честь старика? Эссерт мог лишь смеяться над прежним собой. Бывший зверь, переживший первый по-настоящему опасный бой, испытывал к Лагумме уважение, пришедшее из крови и страха.
— Что с ними будет дальше? — голос Эссерт звучал тихо и хрипло, вдруг сильно захотелось пить. — Мясо не станут готовить?
— Конечно, нет, — равнодушно бросил старик, наблюдая за процессом казни монстров. Взгляд Лагуммы казался острым. Эссерт почти чувствовал осуждение старика по отношению к животным, которые осмелились стать слишком сильными. — Телеги будут тащить тела волоком несколько дней, пока не доберутся до пустошей. Там лошадей напоят оставшейся кровью монстров и накормят неочищенным зерном. Трава прорастёт внутри их животов и заставит бежать без перерыва от боли. До самой смерти. Это время привязанные к телегам туши и кораллы порядочно изотрутся, оставив свои кусочки и силу на опустошенной земле. Жизнь удобрит пустошь и даст место для роста новых хилых и слабых растений.
— А стражи? Как они будут возвращаться?
— Пойдёт только один. Возвращаться ему не понадобится. Он умрёт легко и правильно. Когда накормит лошадей, привяжет к телеге и себя. Наберёт в рот земли пустоши и семена травы-странницы, — Лагумма указал на торчащий в земле одуванчик. — То же проделает со своим животом. После такого долго не проживёт. Он не будет страдать, ощущая как плоть сдирается о камни пустоши. Лёгкая и почётная смерть.
— Это ведь не ты? — беспокойно спросил Эссерт. — Ты же не пойдёшь на это?
— Я хотел бы, — Лагумма вздохнул, — но моё тело уже слишком сильно. Его не стереть о камни, им не накормить травы.
Они стояли молча. Эссерт наблюдал за работой стражей и пытался угадать, для кого именно скорый путь с телегами окажется последним. Бывший бог впал в странное состояние медитации. Простая жизнь с мелкими горестями и тихими радостями начала обретать в его глазах всё большую привлекательность. Жизнь смертных тяжела, но имеет свою прелесть. За всё бытие богом-зверем Эссерт никогда не ощущал себя настолько слабым, даже при встрече с аватарами
— О чем думаешь? — старик поборол свою грусть и смотрел на Эссерта с доброжелательной улыбкой.
— На поле боя нет чести.
— Конечно, — кивнул Лагумма. — Честь можно добыть лишь с ловушками, луком или ядом. На поле боя можно снискать лишь позор.
Эссерт понимал, что старик говорит так из-за своей особой логики, созданной жизнью во Втором мире. Это было совсем не то, о чем он думал.
«Родиться богом легко, — вспомнил он поговорку. — Стать богом трудно.»
Простая мудрость Великого мира обрела глубину, которой Эссерт прежде не видел.
— О чём думаешь? — Лагумма смотрел как продолжают убивать зверей. Старик не поворачивал голову к Эссерту и за это бывший бог был ему особенно благодарен.
— О том, что из боли рождается мудрость.
Лагумма рассмеялся.
— И всё же ты — хороший человек, — будто чувствуя удивление Эссерта старик пояснил. — Я бы сказал, что из боли рождается месть.
Атимм приблизился и многозначительно посмотрел на Лагумму. Старик кивнул. Страж почему-то задержал взгляд на Эссерте и с обреченным вздохом мотнул головой.
— Пойдём.
Лагумма пошел за играющим желваками стражником, Эссерт пристроился сбоку. Стоило бы уже бросить молот, но бывший бог цеплялся за рукоять, словно та была спасительным тросом, удерживающим его от падения в пропасть.
Коморка стражи была встроена прямо в городскую стену. Эссерт уже не раз видел, как охранники Симмовы скрываются внутри, но сам бывал здесь впервые. Деревянные столы и скамьи, глубокие тарелки и бочки, от которых тянуло чем-то прокисшим. Одна комната соединялась с другой, та с третьей. Эссерт с каким-то волнением подумал, что толстая городская стена оказалась каким-то своим отдельным районом.
Атимм бодро зашел в комнатку с кроватями. Там сидели несколько молодых парней, с едва проклюнувшимися усами.
— Погуляйте, — Атимм мотнул головой, указывая учениками стражей на выход. Те последовали без лишних слов. — Угощайтесь.
Атимм вытащил из небольшой тумбы коралловую ёмкость и подал пример, зачерпывая деревянным стаканом прозрачную воду. Лагумма и Эссерт повторили. Страж от удовольствия крякнул и с почти смехом добавил:
— Прозрачная, как слеза.
Лагумма с прищуренными глазами смаковал угощение. Эссерт сделал глоток и не ощути никакого вкуса. Продукт многократной перегонки скользнул в желудок и остался там тихой прохладой. Дистиллированная вода была крайне редким угощением в местных краях и оттого особенно ценной. Атимм с долей сожаления поглядел на коралловый боченок и спрятал обратно в тумбу.
— Допивай уже, — казалось, стражу неприятно видеть как медленно Лагумма наслаждается выпивкой, когда сам он уже осушил стакан.
— Хорошо, — старик аккуратно поставил ёмкость на место. Возможно, именно его руки выточили эту посуду. Хотя учитывая силу местного дерева, эти стаканы могут служить здесь уже сотни лет.
Лагумма погладил бороду и небрежно бросил:
— Давай.
— Точно решил?
— Хороший способ уйти, — причмокнул Лагумма.
Эссерт задрожал.
— Уйти? Ты не должен
— Все рано или поздно умирают, — старик протянул руку, Атимм вложил в неё длинный кинжал в коралловых ножках.
— Зачем? — Эссерт не желал принимать такую действительность.
— Затем, что кто-то должен это остановить, — Лагумма потащил рукоять, обнажая тонкий клинок из черного дерева. — Всё началось, когда пришли гости из Мирралы. Они и создали это подземелье. Пытаются вырастить тёмного лорда, но рисковать решили на чужой земле.
— Это бессмыслица.
— Это забота о своих людях, Эссерт, — возразил старик. — Не больше и не меньше.
— Уверен, это Де Монтье.
— Дурак! — фыркнул старик. — Даже я понимаю твоего врага, почему ты не можешь его понять. Он уже был сильнее тебя. Устраивать нападения, создавать сложности на пустом месте? Этот человек скорее пришел бы за тобой лично.
Эссерт замолчал. Он не знал о Де Монтье многого, но его действия… В Первом мире он гнался за ним без капли сомнений, пытаясь разорвать своими руками. Здесь вдруг передумал? Бывший бог криво усмехнулся. Думать, что он успел бы набрать больше силы, чем есть у противника — нелепо и слишком самонадеянно. Пока Эссерт восстанавливался, Де Монтье мог набирать силу без каких-либо ограничений.