Алексей Федоров – МБК 3: Глаза богов (страница 30)

Тукай молча поклонился и Наркерт понял, что не сумел убедить своего слугу. У них была совсем небольшая разница в возрасте — всего несколько лет, но бывший репетитор — а ныне ближайший помощник — казался намного более мудрым и спокойным человеком.

— В это непростое время ты поддерживаешь меня, а не остался с женой наблюдать за первыми радостями в жизни своего ребёнка. Ты, действительно, достоин восхищения, Тукай.

Наркерт пошел дальше, а слуга молча последовал позади — проводник в родных стенах принцу не требовался.

— Графиня Шекро и барон Куви устроены в соседних комнатах?

— Они так просили, Ваше Высочество.

— Чего еще ожидать от пришельцев — держатся друг к другу поближе.

— Многие дворяне уверены, что у них небольшая интрижка, не более того.

— И всё же наша служба безопасности определила их чуждость Первому миру.

— Они не слишком скрывали этот факт, Ваше Высочество. Судя по всему, графиня и барон в скором времени отправятся во Второй мир.

— Хорошо бы… А те двое?

— Они устраивали стычки всю дорогу до врат Второго мира, но покинули нас до того, как Первый мир закрыл глаза на вторженцев.

— У людей веки из кожи, а у Первого мира — из самообмана.

Как сладостен побег от правды бытия в объятия фальшивых грёз.

Мечты дурман…

Ты веришь в образ лживого житья, но счастье ли тебе принёс…

Самообман.

— Строки из «Бурелома» не совсем подходят к данному случаю, Ваше Высочество. При всём уважении, созданная герцогом Симмалом трагедия рассказывает о фальшивых стремлениях людей и создана в долгий период затишья. Если позволено будет сказать… — Тукай замер ненадолго и получив молчаливое согласие Наркерта продолжил, — эта история будет оскорблена связью с законом самообмана Первого мира. Герцог был бы крайне раздосадован, узнай, что его потомки стали королевской семьёй Сиприл, но потеряли трезвость оценки его слов.

— Оскорблён? Почему, — искренне удивился Наркерт.

— Герцог считал, что воля человека имеет куда большее значение, чем воля мира. И перекладывать вину на внешние обстоятельства могут только бесхребетные слабаки. Это цитата из его пояснений, Ваше Высочество.

— Понимаю, — Наркерт и не думал оскорбляться. Мужчину может обидеть лишь правда, а принц Сиприл не считал себя бесхребетным слабаком.

Какое-то время они шли молча. Тихий коридор изменился. На стенах стали встречаться небольшие металлические пластинки — смотровые окна, позволяющие заглянуть в покои гостей и членов королевской семьи. Чтобы избежать тревоги у подопечных работники Министерства тишины не обременяли себя разговорами и, поговаривают, даже мыслями. Если человек позволяет образам и голосам заполнить разум, то пропускает важную информацию. Поэтому этим несомненно важным делом предстояло заниматься только в кабинетах задумчивости, куда и стекались все сведения из тихих коридоров.

Ковер на полу скрывал шаги настолько хорошо, что вышедшие навстречу двойник и тихушник слегка испугали Наркерта. Первый кивнул и тут же ушел, изображать принца в его комнате. Ему предстояло дать несколько распоряжений прислуге и нехитрыми действиями давать всем понять, что герой дня продолжает действовать по установленному протоколу церемонии. Тихушник прикоснулся к металлической пластине на стене, позволяя Наркерту оценить происходящее в комнате. С другой стороны стены смотровое окно представляло собой изящную конструкцию из люминесцентного гранита. В комнате был далеко не один такой светильник, поэтому прямо сейчас где-то в другом тихом коридоре молчаливый человек продолжает следить за происходящим, не отвлекаясь на заинтересованного в пришельцах принце.

— Так странно… — барон Куви осматривал наряд фальшивой графини, — космические корабли и средневековые наряды.

— Не средневековые. Что-то подобное было в ходу у нас во времена галантного века.

Барон поставил чемодан с изящным цветочным рисунком и стал за спиной снимающей серьги графини.

— Не думаю, что на Земле существовали такие конструкторы, — руки мужчины скользнули в складки одежды, раздался тихий щелчок и плечи девушки обнажились. Барон держал лоскут ткани за круглую застёжку, на другом конце была похожая — символы глаз богини Сиу.

— Ткани очень дорогие, — графиня будто и не заметила, что её наглым образом раздевают, — прочные, долговечные. Девушки одинаковы во всех мирах. Нам обязательно нужно появляться в разных нарядах, а выбрасывать такие дорогие вещи слишком накладно.

— Камердинеры в Первом мире творят настоящие чудеса, — проговорил барон, снимая один лоскут за другим, открывая вид на корсет. Еще немного и покажется край нижней юбки. Наркерт и сам увлекался такими играми с фаворитками, но видеть процесс в исполнении другого мужчины ему было неприятно. — Мне было трудно поверить, что им удаётся собирать из одних и тех же кусочков ткани такие непохожие друг на друга платья.

— За века практики любое дело можно превратить в искусство, — графиня поднялась.

Мужчина коснулся её плеч, придвинулся вплотную и поцеловал шею.

— Не сейчас, Киасс.

— Графиня не желает одарить своей благосклонностью скромного барона?

— Искусство, Киасс. Наслаждаться маленькими радостями жизни нужно в подходящем окружении, с приятной атмосферой. Мне неприятен этот холодный свет, — графиня повернулась и посмотрела прямо в глаза Наркерта, заставив его отшатнуться.

«Нет. Она смотрит на кусочек светильника. Меня не видно с той стороны», — Наркерт успокоился и продолжил следить за фальшивками. Они могли сказать что-то важное.

— Люминесцентные камни, — барон с ухмылкой посмотрел на светильник, заставив Наркерта снова ощутить дискомфорт. Пришлось напомнить себе, что увидеть наблюдателя из комнаты невозможно. — На улице подсветка тёплых тонов…

От пошлого намёка в словах мужчины Наркерт скривился.

— Сначала дело, Киасс. Ты нашел Юви? В какое место его забросило, интересно.

«Баронет Силатт?! Он тоже?!! — Наркерт помнил с какой страстью этот странствующий мужчина отдался кузнечному ремеслу. Не получивший в наследство земли, он стал мастером в изготовлении оружия и украшений из металла. — Все мои воспоминания о нём тоже фальшивка?»

Принять такое было трудно.

— Нашел, — барон отодвинулся в сторону, позволяя фальшивой графине сбросить панье из небольших колец, — он стал странствующим кузнецом. Кажется, эта роль ему вполне нравится. Как нас всех раскидало… Ты стала графиней, я бароном, Юви — баронетом, а кое-кому даже шкура принца перепала.

Пришельцы из нулевого мира переглянулись с понимающими улыбками, а по телу Наркерта пробежали мурашки.

«Принц? Кто-то из них занял тело члена королевской семьи!»

Последствия подобного события было сложно представить. Наркерт мог лишь молиться предкам с надеждой, чтобы это случилось не на его родной планете. Фальшивый принц не станет заботиться о своих людях. Бедность, голод, война… Это то, чего ни один правитель не станет допускать, но пришельцы другие — им плевать на всех, кроме себя.

— Когда ты хочешь увидеться с Юви?

— Как можно скорее, но сегодня он напьётся, поэтому лучше пождать до завтра. Скажем, я могла бы случайно встретиться с ним после обеда.

— Нам могут помешать.

— Эти трусы из космической банды? Пусть попробуют, если не боятся смерти. Ты ведь защитишь меня?

— Обязательно, Ваше сиятельство, — барон склонился в шутливом поклоне. — В храме есть что-то ценное?

— Осколок сердца Первого мира.

Барон удивленно присвистнул.

— Они забрали его?

Графиня ответила молчаливым пренебрежением и насмешкой. Наркерт использовал искусство лицедейства для появления на публике, а фальшивая графиня проворачивала всё так естественно, будто это она родилась в Первом мире и обучалась благородной науке этикета с рождения. Приходилось признать — в этом она намного опередила его.

— Забрать осколок нельзя. Иначе однажды какой-нибудь дурак додумается начать их собирать в кучу из всех храмов. Рано или поздно накопится критическая масса и — бум! — случится что-то опасное. Эти космические бродяги смеют называть себя мнимыми драконами. Кто-то настолько невежественный недостоин беспокойства. Хотя ритуал с посвящением принцев — хорошая задумка. После него будущий правитель сможет посмотреть на мир глазами бога. Это большая помощь для сохранения власти. Иметь интуицию прекрасно, но знать каким законам подчиняется человек — бесценный дар для любого монарха.

— И всё равно их технологии удивительны, — барон сощурился, стал выглядеть угрожающей, — их броня почти такая же крепкая как мои кулаки на пике силы.

Наркерт едва не забыл как дышать. Он мог презирать повелителей космоса за много, но никогда не осмелится назвать их слабыми. Этот барон оказался крайне опасным пришельцем. Наркерт был слаб сколько себя помнил. Потайной коридор перестал казаться надежным укрытием.

— Что на самом деле удивительно, так это отсутствие в Первом мире звёзд, — графиня тоскливо вздохнула. — Я действительно скучаю по ним.

— Так и знал, — барон Куви с тёплой улыбкой передал графине чемодан. — Поэтому и привёз это.

Графиня не произнесла ни слова, когда откинула крышку, но её распахнулись шире, а в расширившихся глазах заплясало отражение света.

— Где ты это достал?

— Немного люминесцентного камня, крупица грубой силы, навык металлизации и задача для местных модельеров. Всё ради моей любимой Арси.