Алексей Федоров – МБК 2: Драконья кровь (страница 64)

Золотое тело влетело в каменный карман. Оставшиеся обломки камня больно прошлись по чешуе. Эссерт не смог плавно развернуться в ограниченном пространстве и зарычал от боли еще до того, как понял — право крыло сломано. Короткая вспышка тьмы будто вырезала часть мира. Эссерт лежал на животе, его лапы были покрыты кровью, на одном из когтей висел обрывок ткани.

— Храарр-ы- ыр… — вместо слова «девочка» из горла вышло лишь рычание.

Эссерт тронул челюсть и увидел новую вспышку тьмы. Перед ним бушевали волны. Они били о скалы, отделяя сизое море отчаяния от скрытой за хребтом уверенности долины с зелеными лугами радости и надежды. Яркие поля находились в кратере спящего вулкана. Вся гора была окружена темным морем. Его уровень всё подымался. Удары волн о скалы становились всё выше. Брызги уже перелетали через скальные преграды, падая на яркую зелень, прожигая её холодным едким раствором. Эссерт видел — ещё немного и море отчаяния перемахнёт через горы, как речка, через сплошную плотину в узком каньоне.

Он очнулся рывком. Разделить сон о внутреннем мире и реальность оказалось тяжело. Мысли не слушались, скользили неровно, словно пытались повторить недавний полёт Эссерт. Девочка стояла впереди. Чумазая, покрытая пылью, в разорванной одежде, но без ран. В её глазах читался легкий интерес. Нити… Эссерт не мог их видеть. Горы внутри него дрогнули, чуть больше погрузившись в темные бушующие потоки. Эссерту было горько. И страшно. Его тонкие тела разрушались. Он слышал хруст, чувствовал, как вытекает сила. Бог? Он больше им не был. С таким ранами, даже одухотворённая плоть не сможет помочь восстановиться. Благородный дракон? Эссерт впервые ощутил, что благородство — груз, ярмо на его шее, непрошенный долг. Будь он беспринципным, безжалостным, решительным — его месть уже бы свершилась. Что теперь? Что дало ему благородство? Не отомстил за родителей, сам лишился всего. Да и почести — больше долг, а не признание…

С мыслями о последнем Эссерт осторожно достал из личного пространства гримуар. Золотой том призывной сиял. Его почетный долг немым укором смотрел на хозяина. В одной из страниц был запечатан тот, кто не должен там находиться. Эссерт шевельнул лапой, а новая искра тьмы сожгла день, открывая в небе вид на звёзды. Золотой дракон не знал, как долго он так лежал. Была ли это ночь того же дня? Или он пролежал в беспамятстве дольше? Для него это был короткий миг, вспышка тьмы будто гигантский кузнечик подхватила и его прыгнула вперёд по реке времени. Девочки рядом не было. Она куда-то ушла, и золотой дракон не мог найти в себе силы, чтобы защитить её. Даже оставить сдвинуться с места было за пределом его возможностей.

Эссерт перевернул страницы гримуара силой разума. Ему никогда не давалась наука влиять на пространство одной лишь мыслью, но теперь всё получилось так естественно. Разум стал сильнее после разрушения тела. Неравноценный обмен. Эссерту хотелось завыть, но боль не желала выходить так просто. Она словно вросла в его душу, перекраивая окружающий мир в нечто мрачное и страшное.

Эссерт вырвал страницу — последняя дань благородству. Он был верен этому закону так долго, что теперь действовал больше по привычке. Внутри тлела лишь слабая надежда. Может, всё ещё образуется? Может, тонкие тела восстановятся?

Страница из белой превратилась в затуманенную — схваченный дух одного из потомков клана Ралго выходил наружу медленно, даже с неохотой. Туманное тело несостоявшегося слуги сгустилось в подобие человека. Туловище оставалось целым, но вот ноги постоянно размывались неровной дымкой.

— Господин?! — потомок Ралго рассматривал его распахнутыми глазами. Переступил назад, выходя из лужи крови, посмотрел на руки Эссерта, лицо, а после — резко склонился в поклоне.

— Ты свободен, — золотой дракон говорил мысленно. Это далось так легко, свободно. Эссерта накрыло легкой волной эйфории — синий огонёк радости в темном затхлом болоте ужаса и безысходности. Истинное зрение вернулось само собой, и радость скукожилась увядающим листком. Ярче всего звезда горит перед взрывом. — Я хотел воспитать в тебе благородство, возможно сделать своим слугой в мире богов. Теперь это невозможно. Ты свободен. Живи так, как пожелаешь.

Эссерт видел яркие нити, что плясали вокруг фигуры духа. Багрово-тёмную злость, ярко-жёлтую радость и еще одну… стальную с золотым отливом. Новая волна тёмного моря ударила в ограду из скал, щедро плеснув едкой жижей в зелень его мирных лугов души. Стальной долг и отсвет золотого дарения. Нить служения, нить благородства. Это дух мог стать прислугой. Человеком «при слуге» — помощником благородного правителя, опорой того, кто посвятил свою жизнь служению. Он всё же перевоспитал этого духа — привил ему благородство. Эта мысль отдавала вкусом мёда с красным перцем. Вначале сладко, а после невыносимо жгуче. Боги не могут видеть свои законы. Эссерт знал, как выглядит нить благородства лишь с чужих слов. Хотелось выть, но душа молчала, лишь крепче обнимая боль.

— Господин, вам… можно помочь? — Эссерт хотел рассказать, что в этом нет смысла. Он будет жить, но перестанет быть богом. Зачем тратить силы на бесполезные действия? — Вы отомстили?

Эти слова заставили Эссерта замереть. Его месть так и не свершилась. Так всё закончится? Так?

— Принеси мне камни силы, — голос разума прозвал ровно. — Обратись в клан… Да, обратись к ним… Потребуй у них камни. Принеси мне. Моя месть… Я должен сделать это.

— Как прикажете, господин. Где мы находимся?

Вместо ответа Эссерт взмахнул лапой, разрывая пространство. Внутри него снова раздался резкий треск тонкого тела. Вход в буфер удалось открыть с кажущейся лёгкостью. Дух рванул внутрь и его тело сразу стало нормальным, даже потрёпанная мантия появилась. Потомок Ралго обернулся, бросив странный взгляд.

— Дождитесь меня, — дух побежал прочь. Быстро, целеустремлённо.

Разрыв в пространстве с трепещущими краями медленно закрывался, но Эссерт протянул через него руку. Плоть нулевого мира плотно обхватила его кисть, но не смогла разрезать одухотворённую плоть. Потомок Ралго найдёт его и тогда Эссерт сможет открыть проход снова. Пока оставалось лишь ждать…

«Буфер поддерживает лишь местных… — Эссерт ощутил лёгкую зависть к слабым смертным и духам нулевого мира. — Эта ужасная женщина — божественный демон… Никто не имеет власти запретить ей играть со смертными нулевого мира. Она лишь посмеялась, когда я рассказал о своём стремлении отомстить. Я считал, это из-за влияния закона Изгнанной, но она должно быть думала то же самое обо мне. Выходит, была права? Уже тогда знала, к чему всё придёт? Бог-зверь вознамерился победить калеку, низведённого до смертного и проиграл… Это не закончится так! Я буду преследовать своего врага до самого конца!!!»

Эссерт принял решение. В его чешуе было скоплено силы ничуть не меньше, чем в золотом храме, возле которого он впервые встретил Инка Фейта. Эссерт наплевал на ускорившееся разрушение тонки тел. Он стягивал все крупицы к своему светочу, чтобы использовать его как ядро тела смертного. Умереть богом благородно, но Эссерт уже видел стальную с золотым бликом нить. Нет смысла соблюдать закон, который ты видишь во всей его полноте.

«Создав смертное тело, я буду в её власти, но даже так… Я должен завершить начатое!»

Горы вокруг зелёной долины дрогнули, отбрасывая тёмные волны, но внутри уже укоренились уродливые сорняки. Они росли среди нежных растений. Нагло. Дерзко. Неукротимо. Они вытягивали кривые ветви и покрывались острыми колючками. Пока ещё редкие на зелёных лугах, родившиеся из капель тёмных вод сорняки с насмешкой взирали на всё вокруг. Нежные растения высохли и пали, лишённые сил. Вокруг каждой из колючек появилось пятно лысой иссушенной земли, возвещая падение бога и провозглашая власть зверя…

Инк двигался по следу, но делать это становилось всё сложнее. Сверкающие чешуйки попадались всё реже — то ли бог-верь прекратил рассыпаться на части, то ли стал быстрее лететь. К счастью он двигался мимо городов и поселений, иначе Инк уже давно потерял бы направление. Иногда приходилось останавливаться и по расширяющейся спирали искать очередную золотую чешуйку. В такой обстановке азарт от погони за добычей сам по себе сошел на нет.

Мысли сконцентрировались на самом интересном объекте для всякого разумного существа — самом себе. Инк вспоминал свою новую встречу с Де Монтье. Странное дело — удары от лидера Замка Гудар принимались спокойно, а вот намёки на подчинение духу отражения вызывали ярость. У всего есть причина и следствие. Понимание такой простой истины отпечаталось внутри Инка накрепко.

«Используй других, позволяя использовать себя. Я смирился с этим, но в то же время злюсь на эту странную богиню… Верно. Это потому, что я чувствую себя беспомощным. Как можно сравниться с кем-то подобным? Пытаться её использовать бесполезно. Я не знаю о ней ничего, — Инк прислушался к себе, ухватился за след эмоций. — Слова Лада… Искать свободного. Просто слова, не обещание, не требование. Несколько обычных слов породили во мне зависть. Я сам захотел быть кем-то особенным, тем неведомым свободным, о котором он говорил. Не нужно вкладывать в других частицы своего светоча, чтобы контролировать их — нескольких слов будет достаточно.»